Разговор у бочки с огнем тем временем продолжался. А пёс всё так же продолжал сидеть рядом, привалившись мокрым боком к ноге, периодически сглатывая слюни и разевая пасть. Вот ведь привязался. Еще и в глаза периодически старается заглянуть. Тем самым взглядом, после которого всегда хочется чем-нибудь угостить блохастого. Косит так снизу-вверх, высунув язык, из-за чего казалось, будто он улыбается, хотя, конечно же, собаки улыбаться не умеют, вроде бы.
"Чего тебе?" - подумал Влад и тут же вспомнил, что в кармане куртки у него лежит уже порядком помятый бутерброд, который он так и не удосужился съесть за целый день, всё как-то времени не выпадало. Выходило, что пёс учуял, что может чем-нибудь да разжиться, и чувствует человека, который просто так ногой под дых не пнёт и кирпичом не зарядит.
Влад вытащил полиэтиленовый пакет с намокшим хлебом и куском дефицитной колбасы, и пёс сразу оживился, стал переминаться с лапы на лапу, осторожно помахивая хвостом. Ну нет, не то сейчас время, чтобы едой разбрасываться, всё-таки решил Влад, тем более, что именно сейчас он ощутил приступ острого голода. Кабыздох внимательно отследил путь бутерброда от кармана до рта Влада, проследив за ним карими глазами, и даже замер, приготовившись навсегда распроститься с возможностью получить угощение. Он смотрел на Влада, не моргая, из пасти протянулась нить прозрачной слюны.
Твою ж!.. Влад откусил половину, а вторую протяну псу. Но если жрать не будешь, получишь пинка, решил он. Пёс осторожно, не касаясь руки человека, взял предложенную снедь, и в пару прикусов проглотил колбасу вместе с хлебом, после чего опять уставился на Влада, высунув мокрый язык.
"Да ты совсем охренел!", - подумал Влад. И разорвал визуальный контакт с блохастым. Так ведь, того и гляди, прицепится и будет идти о самого дома. Знаем, проходили уже. Супруга как-то на курорте пожалела такого же местного "шашлыка" и угостила его мороженным, так он потом преследовал их несколько километров, следуя по пятам и периодически подбегая и заглядывая в глаза с немой просьбой "дай ещё чё-нить!"
Пёс ещё несколько раз обдал руку Влада горячим дыханием и, вздохнув, поковылял дальше.
Из-под бочки показался таракан, пошевелил своими длинными усами, как будто сканируя окружающий мир, и тут же скрылся обратно. Мол, человеки ещё не окончательно все передохли, провозглашать мир своим пока рано. Нужно подождать, пока люди окончательно перебьют друг друга, и вот тогда, мы, тараканы (как нас называют люди в этой Вселенной), получим возможность осуществить эволюционный скачок и создать цивилизацию, которую на самом деле заслуживает этот мир. А учитывая нашу способность переносить высокие дозы радиации, однажды мы пересечём великую пустоту космического пространства и заселим новые миры, которые так и остались недоступны человечеству.
Пройдут тысячи, сотни тысяч, миллионы лет, и какой-нибудь тараканий учёный раскопает окаменевшие кости существ, которые когда-то считали себя венцом творения и детьми Господа Бога, который сотворил их по своему образу и подобию. Только всё это будет обычным прахом... пылью и камнем.
И тот эволюционировавший таракан, что раскопает кости и ещё какие-нибудь чудом сохранившиеся артефакты, с детства будет уверен, что Бог по своему образу и подобию создал именно его, а не этих странных существ, некогда населявших планету. Как вообще можно жить, когда кости находятся внутри тела, а не снаружи, как и задумывалось Всевышним для нормальных существ. Не исключено, что именно поэтому они и вымерли, ведь, где это видано, чтобы мясо нарастало на скелет снаружи, а не внутри, это же не логично! Чудны пути эволюции, подумает таракан-палеонтолог, перебирая суставчатыми лапками окаменелости.
Влад поморщился.
И что, это будущее Земли - тараканы? Они переживут и ядерную войну, и химическую, и биологическую, будьте уверены. Внезапно в голову пришла мысль, что он до этого момента уже очень давно не видел ни одного таракана. А вот надо же, один вылез на разведку, мол, как там человеки, ещё не все передохли от радиации? Нет, пока ещё трепыхаются кожаные мешки, гремят костями, что-то пытаются изобразить. Ну, тогда ещё подождём.
Люди продолжали тихо общаться у импровизированной печки, огонь в которой продолжал свой никогда неповторяющийся танец.
- А Паша, это ваш молодой человек, Алина? Вы говорили, что он вас крепко держал за руку, когда вы бежали в сторону метро, - решила уточнить мать мальчугана в пуховике. - Он здесь, с вами?
Алина молчала. Она будто бы не услышала вопроса. Пауза затягивалась, и когда уже казалось, что она не ответит, тихо произнесла:
- Нет, его здесь нет. Он погиб во время давки на эскалаторе. Толпа нас разделила ещё на входе на станцию, он отстал, а меня увлекли вперед. Потом был второй взрыв и люди стали валиться вниз. Я просто больше его не видела. Из нашей компании, на том дне рождения, выжила только я. Повезло.
На последнем слове Алина горько усмехнулась. Женщина протянула руку и дотронулась до плеча Алины.
- Ну, может быть он всё-таки жив? - она явно пыталась ее приободрить.
Алина замотала головой, на ее глазах вновь заблестели слёзы. Похоже, было, что она вот-вот разрыдается и всё напряжение последних дней вырвется наружу как лава из проснувшегося вулкана.
- Я не хочу в это верить, я не хочу давать себе ложную надежду. Чудес не бывает, - она попыталась взять себя в руки, но внезапно она стала содрогаться всем телом в глухих приступах плача. Вулкан всё-таки взорвался.
- Да ты поплачь, поплачь, дочка. Может, станет легче.
В то, что станет легче, Влад верило с трудом, сам проходил через подобное. Ни в случае девушки по имени Алина, ни вообще. Ни плачь, ни время не лечат. Время может затереть воспоминания о горе, но не излечить душу.
Город буквально на глазах приобретал черты, которые до этого ему приходилось видеть только в кино. Обездоленные люди, кучкующиеся в лагерях для беженцев, много военных на улицах, жуткий дефицит продуктов, периодический вой сирены, возвещающей о возможном налёте вражеских беспилотников или бомбардировщиков.
- А мы вот из Пскова, - продолжила она, успокаивая Алину, наверное, решила, что история её мытарств поможет заглушить переживания Алины. - С первых дней нас стали страшно бомбить, не проходило и суток, чтобы не звучала сирена и прилетала ракета. Потом вроде армия сориентировалась, и стало потише, но не надолго. Говорят, в Эстонии и Латвии огромные войска стоят, оттуда и устраивают налеты. Однажды мы пошли за хлебом, а когда пришли, то наш дом уже был разрушен. Девятиэтажка сложилась почти вся. Говорят, крылатая ракета. Лупят уже без разбору, лишь бы куда попасть. Вот так вот, вышли из дома, а возвращаться было уже некуда. Только спасатели по развалинам ползают, выживших ищут, да погибших откапывают. Отца убило еще в первые дни.
С этими словами она обняла и крепче прижала к себе мальчика. Влад так и не понял, это ее сын, или нет. Племянник? Может быть. Да и по виду женщины было не разобрать, мать она ему или просто молодая бабушка. Сыном ни разу, опять же, не назвала.
Влад решил, что здесь он услышал всё, что можно и пошел дальше, в ту сторону, откуда чаще всего приходили и куда уходили военные или сотрудники МЧС. И действительно, через пару минут блужданий по палаточному городку, который бурлил своей странной и незнакомой жизнью, он набрел обособленный шатер, над которым висел российский триколор, а у входа стоял, по всей видимости, караульный.
Солдат неспешно курил, держа двумя пальцами сигарету и выпуская нервные струи дыма в воздух, но как только Влад приблизился достаточно близко, мгновенно бросил сигарету в лужу и технично перехватил наизготовку автомат.
- Стоять! - приказал караульный, когда Влад подошел к палатке. Сквозь небольшое полиэтиленовое окно пробивался свет электрической лампочки. - По какому вопросу?
Влад понял, что если что, то разрядить в него магазин солдаты не составит особых проблем и угрызений совести не вызовет.
- Да я как бы по вопросу работы, - Влад почесал нос. - Мне знакомый из полиции сказал, что сюда можно обратиться, а то моя родная фирма приказала долго жить, а кушать, сам понимаешь, хочется, - он решил говорить, как есть.
- Из местных? - часовой, казалось, слегка расслабился, но автомат не опустил.
Влад утвердительно кивнул.
Солдат с сомнением посмотрел на Влада, но сделал знак подойти ближе, после чего провел быстрый обыск, применив ручной металлоискатель. Когда тот издал противный писк, спросил, кивком указав на карман куртки.
- Что в кармане?
- Нож. Складной. Забыл вытащить.
- Необходимо сдать, получите обратно на выходе.
Заполучив из рук Влада нож, сообщил:
- Ждите здесь, - и стал переговариваться с кем-то по рации.
Спустя полминуты, солдат коротко бросил "Проходите!".
Влад зашел в палатку и встал в нерешительности, не понимая куда идти и к кому обращаться. Какого-то командира среди присутствующих он не мог выделить. Разве что попытаться сориентироваться по погонам? У кого больше звёзд, тот и главный.
Прямо рядом с входом никого не было, здесь стояли сложенные друг на друга ящики и прочий скарб, в том числе кули и одиноко прислонившиеся к брезентовой стене складные носилки. Помещение было неравномерно освещено развешенными под потолком не слишком мощными электрическими лампочками, где-то за стенами гудел генератор. Из-за непривычного освещения глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть.
Присмотревшись, он увидел в глубине палатки два поставленных друг против друга стола, с установленными на них ноутбуками и компьютерными мониторами, от которых тянулись провода к системным блокам. За обоими сидели военные.
Внезапно один из них обратил внимание на вошедшего и рукой пригласил подойти. Влад быстро прошёл к подозвавшему его офицеру с погонами майора. В остальных знаках и значках Влад сильно не разбирался, поэтому не смог определить принадлежность майора к какому-либо конкретному роду войск, да и не разглядел он их. Скорее всего, он как и остальные присутствующие в палатке принадлежали к войскам радиационной, химической и биологической защиты. Но не исключено, что, управлять лагерем беженцев поручили какому-нибудь пехотному офицеру, или служащему внутренних войск. Нашивка над карманом сообщала, что майор носил фамилию "Гареев".
В углу, прислонившись к зеленому армейскому ящику, сидел военный в костюме РХБЗ, только противогаз был снят, и было видно, как у него лбу слиплись мокрые от пота волосы, а под глазами от недосыпа и жуткой усталости образовались темные круги.
- Я не понимаю, как некоторые из них еще живут, - закрыв ладонью глаза говорил он. - На них живого места нет. Я ведь такое раньше видел только на картинках, да на обучающем видео. А тут всё в реале! Понимаешь?! Всё по-настоящему.
- Ты хоть обработку-то прошел, прежде чем сюда заваливаться? - обратился к нему майор Гареев, переключив внимание с Влада на собеседника. Влад продолжал стоять, ожидая, когда к нему обратятся снова.
- Обработан я полностью с ног до головы, два раза. Спать хочу.
- Ну, тогда иди отдыхать. Нехрен здесь околачиваться в таком виде, только народ в лагере пугаешь. Люди итак натерпелись, а здесь ещё ты в боевом облачении.
Военный в защитном костюме со вздохом поднялся, взяв противогаз в руку и, проследовав мимо Влада, покинул штабную палатку. Гареев проводил его взглядом и, наконец, обратил свой взгляд на посетителя.
Майор Гареев выглядел не многим бодрее, чем покинувший палатку военный. Он сидел за столом, а перед ним стоял ноутбук, тускло подсвечивающий его лицо, на столе по органайзерам и стопкам были аккуратно разложены бумаги, а за спиной висел большой плакат наглядно демонстрирующий, что нужно делать в случае ядерного взрыва. Понятно, что плакат выполнял роль наглядной агитации в первую очередь для гражданских, что оказывались в здесь. Люди военные наверняка на зубок знали, что и как делать, заметь они на горизонте ядерный гриб. А если не заметил – то ты скорее всего уже испарился.
Пока майор разговаривал с тем в противогазе, Влад изучал картинки на стенде. "Увидев вспышку, упасть на дно окопа. Запустить секундомер, ждать прихода звуковой волны. Доложить командованию..."
"Если при вспышке ядерного взрыва по близости не окажется никакого укрытия, необходимо быстро лечь на землю ногами по направлению к взрыву." В этом способе спасения Влад засомневался. Взрывная волна поднимет с земли всё, что не приколочено. С другой стороны, пару-тройку процентов к вероятности выжить это, может быть, и прибавит. Насколько ты потом сможешь жить – не понятно. Создателями плаката об этом умалчивали.
"Чтобы избежать поражения глаз, ни в коем случае не смотрите на вспышку взрыва. Закройте глаза руками, быстро лягте на землю"
"Спрячьтесь в придорожной трубе, проходящей под насыпью...."
- Чего надо? - вздохнул майор Гареев, оторвав Влада от изучения наглядных материалов.
Влад внутренне приготовился к трудному общению с военным. Жизненный опыт показывал, что люди, надрюченные постоянной дисциплиной, которая становится их образом жизни и частью их самосознания, общаются с окружающим миром по параллельно-перпендикулярному принципу. Тона и полутона им почти не известны, а если и известны, то они предпочитают держать это знание при себе, не транслируя его вовне. С другой стороны, у такого образа мышления есть и свои плюсы: задаёшь чёткиё вопрос - получаешь чёткий ответ.
В памяти всплыл сознания образ капитана Смоллетта из мультфильма "Остров сокровищ". Как там было: "Они заряжают пушку! Зачем?! Что? Да! Они собираются стрелять!"
- Ищу работу, товарищ майор, - честно ответил Влад. - Фирма, где я работал, прекратила свое существование, генеральный директор сбежал с деньгами и документами.
- Сейчас все бегут, - понимающе кивнул майор.
- Разбежались как тараканы, - подтвердил Влад. - Вот... нужны, как говорится, средства к существованию. Готов на любую работу.
- Прямо-таки на любую? - устало уточнил майор, вертя в пальцах простой карандаш.
В какой-то момент стало так тихо, что стало слышно шум, исходящий от системных блоков, стоящих в палатке компьютеров. Обычно на такой шум не обращаешь внимания, он идёт фоном и перекрывается другими раздражителями внимания.
- Ну, желательно, чтобы не убивать людей, - ответил Влад, пожав плечами.
- Юморист? – без особой издёвки заметил майор, но сказал это так, чтобы услышали остальные военные в платке. Послышался легкий смешок. - Пацифист что ли? Может, вы не заметили, молодой человек, но у нас война вообще-то. А на войне приходится убивать.
- Да нет, товарищ майор, - Влад постарался сохранить прежний непринуждённый тон, - просто необходимого опыта нет. Никогда не убивал. Хотя ружьё было. На охоту не ходил, только по тарелочкам стрелял иногда. Даже не представляю, как отреагирую, если придётся стрелять в человека. А так, что скажете, то и буду делать в пределах определённой мне компетенции и своих возможностей.
Майор перестал вертеть карандаш и положил его рядом с открытым блокнотом, листы которого были испещрены резким, но чётким почерком.
- Ну, хотя бы честно, а то ходят тут всякие, - майор размял лицо руками. - Ладно, давай так: имя, фамилия, отчество, дата рождения звание, если есть... паспорт, военный билет.
Влад назвал полное имя, фамилию, отчество, год рождения.
- Рядовой запаса, - он протянул военный билет майору.
- Не служили что ли? - сморщился майор.
- Не служил, но мужик.
- Юморист, - снова пробормотал Гареев.
- Шойгу тоже не служил срочную, - напомнил Влад.
- Юмор - это хорошо, рядовой запаса Алексеенко, без юмора сейчас совсем никак, - проговорил майор, на мгновение подняв глаза на Влада и продолжив листать его военный билет. На секунду задержался на странице, где был указан размер головы, посмотрел оценивающе на Влада, а потом пролистал документ до конца.
- Что-то здесь с размерами наврано. Если вам выдать противогаз по тем, что указаны в военном билете, он на вас явно не налезет.
Влад пожал плечами. Военник, понятное дело, был выдан давным-давно и ему, если честно, было всё равно, что там написано. Собственно, с тех пор, как его выдали, он, если им и пользовался, то только для предъявления в отдел кадров при устройстве на работу.
- Годы идут, товарищ майор. Голова растёт. Помню, тогда не особо замеряли, написали в военкомате на глаз. Кто же знал, что так всё повернётся.
Майор задумчиво кивал головой.
- Да уж, кто знал, кто знал… Значит, откосил? - майор испытующе посмотрел Владу в глаза.
- Нет, не косил, всё по закону, - Владу не было причин чего-то стыдиться. Он спокойно выдержал взгляд майора.
Майор Гареев недовольно хмыкнул. Ну, оно и понятно: у военных своё, особое отношение к тем, кто не служил, независимо от причин.
- Финансовая служба, значит.
- Так точно, - подтвердил Влад, - тоже определили ещё в военкомате, исходя из моего образования.
- Значит, - Гареев постучал пальцами по столу, - желаешь поступить на службу, рядовой запаса?
Сходу записываться в ряды вооружённых сил Влад не планировал, решив, что когда призовут, тогда и пойдёт, всеобщую мобилизацию пока не объявляли, обойдясь частичной, под которую пока он не попал. Судя по всему, бухгалтер финансовой службы вооружённым силам пока был не нужен.
- У вас же есть гражданские должности? - задумчиво произнес он.
- А послужить Родине с оружием в руках желания, значит, нет?
- Если вы меня примите на работу, я и так буду ей служить, не важно в погонах или без. Объявят всеобщую мобилизацию - укрываться от призыва не буду, а пока не вижу смысла.
- Ну, зато честно...- произнёс майор, посмотрев при этом в глаза Владу.
Глядя в монитор компьютера, майор Гареев периодически прокручивал колёсико мыши и набирал что-то на клавиатуре. Владу даже показалось, что майор забыл про него и пора бы и честь знать, но тут Гареев вновь подал голос.
- Ну, я тоже буду честным: люди нам сейчас нужны как никогда, а из беженцев работники так себе. У них другим голова забита. Больших денег не обещаю, но зато будешь получать дополнительный паёк продуктами питания.
Второе, в текущих условиях, было даже важнее первого. Деньги сожрёт инфляция, и не факт, что сможешь на них купить что-то полезное, а еда, она и в Африке еда. Она сама по себе может стать валютой.
- Вас услышал, меня всё устраивает, - кивнул Влад. - Как говорится, не до жиру, быть бы живу, товарищ майор.
Майор промычал, что-то нечленораздельное.
- Короче, будет у тебя работа, - подытожил он. - Судя по тому, что я на тебя накопал, ты нам подходишь, но потребуется еще дополнительная проверка, сам должен понимать, учитывая одно из прошлых место твоей работы. Так, я смотрю, у тебя был оформлен допуск к сведениям, составляющим государственную тайну... по первой форме. Значит с порядком в какой-то степени знаком, так?
- Знаком, но допуск уже не действует. Давно это было.
- Разберёмся.
Он еще что-то просмотрел на мониторе, понажимал клавиши и подписал некий бланк.
- Приходи через пять дней, - велел майор, - должно хватить, чтобы конторские проверили тебя. Раньше бы управились и за сутки, но сейчас связь работает через раз. Валя, пробей этого гражданина по всем имеющимся базам и сними у него отпечатки, как положено. А с этим придёшь в следующий раз.
Майор протянул Владу листок с надписью "пропуск", а листок с записями - молодому лейтенанту, сидевшему за соседним столом, тот встал из-за стола, подошел и принял его. Вернувшись на свое место, он тут же стал набивать на клавиатуре. Потом подозвал Влада и с помощью сканера сделал дактилоскопические снимки и ладоней с пальцами и пальцев отдельности. После чего вернулся к поиску компромата на Влада, который остался стоять, вспоминая, как однажды ему приходилось проходить похожую процедуру, только тогда он еще минут десять отмывался от черной краски, которой измазали кисти его рук.
- Могу идти? – спросил он.
Гареев поднял взгляд на Влада.
- Да, свободен.
Выйдя из палатки, Влад направился домой. Сегодня он уже наслушался и насмотрелся достаточно, да и желудок своими трелями настойчиво напоминал о необходимости что-нибудь закинуть в него. Вообще-то, если быть честным, хотелось откровенно жрать, и Влад даже стал жалеть, что часть бутерброда отдал бездомному псу. Он машинально огляделся: не хватало ещё, чтобы животина увязалась за ним, но нет, пса поблизости видно не было.
- Твою мать! - сквозь зубы выругался он, когда не обнаружил у входа солдата, изъявшего у него при обыске нож. Перед ним стоял уже совершенно другой боец, лишь мельком взглянувший на Влада.
- А где тот, что здесь до тебя стоял?
У солдата даже изменилось лицо, и брови полезли вверх.
- А мне почём знать? Мне сказали явиться на пост, я явился, а куда этого вызвали, не моё дело.
- Он у меня нож изъял, обещал вернуть, когда я выйду.
- А я тут при чём?
- Понятно... - протянул Влад и побрёл домой без ножа. Хороший был нож, несколько лет служил верой и правдой, ни разу не сломавшись, и сталь была отличная, бумагу резать можно.
В следующие два дня в городе не произошло чего-либо интересного, в отличие от того, что сообщали в новостях, Эстонии поступали сведения о скоплении значительного контингента противника, и об огромном количестве беженцев из этой страны из-за развернутых этнических чисток. А кто не успел во время свалить, попал в лагеря для неблагонадежных элементов, которыми считали всех заподозренных в малейшей лояльности к России. В общем, все русские и русскоязычные. Было ли это пропагандой или реальностью, совершенно не понятно, но, учитывая то, как вели себя прибалтийские власти до войны, поверить в описываемые ужасы было не так уж и трудно. Скажи Владу, что эстонские вояки нацепили на себя эмблемы SS, он бы ни разу не удивился. А они нацепили.
А что ещё ждать от государств, в которых бойцы Waffen SS стали национальными героями и в честь которых ежегодно проходят марши памяти. Ну, так зря что ли Евросоюз состоит из стран, входивших в Третий Рейх, а Британия и США стали местами, где нацистам разных мастей давали убежище, дом и работу, в том числе ради борьбы с Советским Союзом.
Помимо новостей с Балтики сообщали, что Севастополь, на удивление, не подвергся ядерной бомбардировке, видимо противник планировал разместить там свои войска, а для этого полуостров должен быть более-менее чистым в плане радиации.
В целом Крым держал оборону подобно Калининградской области, благо, всё время с того момента, как полуостров перешёл под российскую юрисдикцию, его накачивали оружием. Как оказалось, не зря. Налёты натовской авиации, которые поначалу носили массовый характер, вскоре превратились в эпизодические. В новостях это связывали с количеством сбитых самолётов и беспилотников. В первую очередь в расход пустили румынских и болгарских пилотов.
В то же время в районе Новороссийска складывалась тяжелейшая ситуация. Город был разрушен в результате удара, значительная часть флота уничтожена, а остальная передислоцировалась в Крым. Вообще, судьба Черноморского флота казалось незавидно, так как будучи запертым в Чёрном море он нёс большие потери.
Крымский мост был разрушен, массированным ракетным ударом, сделав проход крупных кораблей и судов через Керченский пролив невозможным. Разрушенные пролёты даже показали по центральному телевидению. Впрочем, сейчас всё телевидение было центральным. Все технические мощности телеканалов и персонал перешли в подчинение государству.
В общем, Крым держался и был настоящей занозой в натовской заднице, правда, были проблемы с водоснабжением из-за засушливого 2020 года, но сейчас уже было не до этого, тем более, что нельзя было исключать выпадения радиоактивных осадков. Водой будут заниматься выжившие, потом. А сейчас с полуострова шла эвакуация всех невоеннообязанных и пожелавших покинуть полуостров, в первую очередь стариков, женщин и детей. К сожалению, уже имела место атака на пассажирский самолёт с беженцами, что привело к гибели более чем трёхсот человек. Ещё больше погибло при попадании противокорабельной ракеты по парому. Поэтому основной упор было решено сделать на сухопутный коридор вдоль побережья Азовского моря. Тем более, что теперь с этим было гораздо меньше проблем, чем раньше.
Взорвавшаяся над Харьковом американская ядерная боеголовка, а также молниеносная операция российских вооружённых сил на юге Запорожской и Херсонской областей кардинально изменили расклад сил в регионе. Теперь, несмотря на разрушенный мост, Крым снабжался не только по воздуху или воде, что было сопряжено со значительными рисками, но и по суше.
Как не пытались американцы и украинское правительство выдать взрыв над Харьковом за российскую атаку, объективные данные говорили об обратном. Информация об этом быстро распространилась по украинской армии и среди населения. Итоговые оправдания американцев, в том ключе, что это была досадная ошибка, и что ради общего дела противостояния Москве надо понять и простить, не возымели должного эффекта. Несколько сот тысяч погибших жителей Харькова, или, как его стали называть после переворота 2014 года, Харьков были не тем сопутствующим ущербом, от которого можно было бы так просто отмахнуться.
"Collateral damage", так, кажется, это называют американцы. Для них какие-то туземцы вообще не представляли никакой особой ценности, кроме той, что должны были воевать за американские интересы до последнего украинца, молдаванина, румына, болгарина... Попытка съехать с темы по принципу "мол, чё вы там, с кем не бывает" обернулась серьёзным провалом на их восточном фронте.
Кто-то сказал, что первой на войне гибнет правда. Кто-то, что первым в пылу боя погибает план сражения. После ядерной атаки на Россию можно предположить, что в мусорную корзину отправился и план "В", и план "С", ещё несколько вариантов развития событий. Если, конечно, в своей уверенности моментального разгрома Москвы инициаторы нападения вообще разрабатывали какие-либо запасные планы. Влад однажды вычитал, что во время Второй Мировой у Германии не было плана на случай поражения. А у Великобритании был. Был и у Советского Союза тоже.
В общем, не оценив глубину извинений американской стороны, которые, по правде, выглядели как откровенная издевка над папуасами (не в обиду последним), значительная часть ВСУ взбунтовалась и послала в известном направлении и генштаб и президента. Последний, к слову, куда-то пропал и не давал о себе знать с самого начала конфликта, лишь изредка выпуская в сеть видеообращения из какого-то бункера не то с Западной Украины, не то вообще откуда-то из Европы. Взбунтовавшиеся части провели чистки в своих рядах, расстреливая на месте всех особо свидомых.
В результате после недолгих переговоров при участии представителей российского военного командования была выработана тактика совместных действия отколовшейся части ВСУ и формирований Донецкой и Луганской Народных Республик (их очень быстро стали интегрировать в состав ВС РФ) против остальной части вооруженных сил Украины, сохранивших пока ещё верность Киеву. Указанные события свели к минимуму вероятность масштабной диверсионной войны в своём тылу.
Фактически Украина раскололась минимум на две части, судьбу которых было решено определить по окончанию войны. Знать бы только, когда она закончится.
Добавьте к этому бунт в Одессе, поддержанный тактической группой ВС РФ и вы получите всё Черноморское побережье Украины в распоряжении России. Дело оставалось за малым – удержать полученный плацдарм, который обстреливался практически в ежедневном режиме. Пока перспективы удержания города вырисовывались не очень, что не могли скрыть даже эксперты на зарплате.
Американские наблюдатели и командиры в чьё подчинение фактически перешла оставшаяся часть ВСУ не могли ничего поделать с разбушевавшимися националистами, которые вымещали свою злобу самыми кровавыми способами на всех, кто попадался под горячую руку. В итоге, американцы просто-напросто умыли руки.
Как бы то ни было, война уверенно переходила в позиционную фазу с редкими диверсионными операциями и обстрелами глубокого тыла противника. Казалось, что все стороны замерли в ожидании, занятые приготовлениями к очередному большому броску. А он будет, хоть ты тресни. И скопление натовских войск в Эстонии тому подтверждение.
Правда это или пропаганда военного времени? Кто его знает. Но казалось, что власть в какой-то мере старается сохранить человеческое лицо, и не ввергать население в "прелести" военного времени, всё-таки слишком долго мы жили, не зная что такое война. Тем не менее, поддержание общественного порядка требовало зачастую жестоких методов. В частности, Влад стал свидетелем расстрела группы мародёров, которые грабили брошенные хозяевами квартиры. Их поставили на колени на грязный асфальт прямо на улице, рядом валялось награбленное добро, двое из них размазывали сопли с кровью по грязному лицу, умоляя их пощадить, еще двое, казалось, уже приняли свою судьбу. Раздалась команда, и группа, состоящая из полицейских под командованием офицера, нажала на спусковые крючки. Четыре выстрела слились в один. Тела безвольно повалились на мокрый осенний асфальт. Неподалёку скопилась группа прохожих, которые тихо о чём-то переговаривались между собой, пожилая женщина в платке перекрестилась. Никто и не собирался скрывать казнь, все должны были понять, что ситуация серьёзно изменилась и порядок будет поддерживаться самыми жёсткими методами.
В один из дней всё-таки раздался сигнал тревоги, оповещающий население об опасности радиационного заражения. На город надвигался циклон, суливший залить город радиоактивными осадками, можно было наблюдать, как народ бежит домой, чтобы максимально закрывшись в домах и квартирах пережить смертельный дождь.
Бежали и Влад с Алей, отстояв длиннющую очередь за хлебом, но так его и не купив, не до этого было. Звук сирены, волнами наполнявший городские улицы, подстёгивал, словно бич надсмотрщика. Все понимали, что тревога не учебная, все понимали, что всё по-настоящему.
В квартиру они ворвались в состоянии загнанных лошадей, готовых рухнуть и тут же околеть, но времени не было даже на это, надо было быстро проверить все окна и заклеить скотчем малейшие щели.
По уму надо было бы еще и двери в подъезде законопатить, да хотя бы полиэтиленом закрыть, но вдруг кто из жильцов прибежит, а войти никак? Да и плёнки на все подъезды всё равно не хватит. Влад смотрел с балкона как люди в панике бегут по домам под звуки надрывающейся сирены. Вот по улице проехал военный фургон с установленными на крыше громкоговорителями, из которых граждан оповещали о надвигающейся опасности и необходимости укрыться как можно скорее, а также о подготовленных убежищах для тех, кто по каким-либо причинам замешкался и не может попасть домой.
Город замер в ожидании смертельного дождя и только звук сирены разрывал пространство.
Однако, в последний момент погода сжалилась над людьми и направление ветра изменилось. Город остался относительно чистым, чего не скажешь и широкой лесополосе и нескольких деревнях севернее. Хорошо, что там почти никто уже не проживал и эвакуация нескольких десятков жителей, в большинстве своём пожилых пенсионеров, не вызвала затруднений.
Город быстро наполнялся беженцами, которые прибывали главным образом из Карелии, Ленинградской и Псковской областей. Хотя встречались люди и из Мурманска, который также был атакован ядерным оружием, и из Петрозаводска, но из последнего бежали в большей степени из-за того, что ожидали полномасштабных военных действий с использованием так называемых обычных вооружений.
Встретить танк или БТР на улице уже не было чем-то неожиданным. То и дело проносились "Тигры" с установленными на крышах пулеметами. Местами асфальт на городских улицах был перепахан танковыми траками.
За это время под размещение беженцев отдали городской дом культуры, собственно туда же перебралось армейское руководство по управлению всеми лагерями беженцев в городе. На это Владу указал один эмчеэсник, когда тот обнаружил, что палатка, где пять дней назад он имел разговор с майором Гареевым, заполнена стройными рядами раскладных коек, занятых людьми. Кашель, чих, скрип пружин, где-то в глубине тихо плачет ребенок. И тяжёлый запах.
Буквально перед зданием организовали вертолетную площадку. Там же стоял Ми-8 с установленным на подвесках вооружением. При этом центральная площадь города вообще была перекрыта военными и перепрофилирована в один сплошной аэродром для винтокрылых машин, которые то и дело барражировали над городом, распугивая голубей и ворон, которых тоже заметно прибавилось за последние недели.
От низко пролетающих вертолётов то и дело начинала верещать автомобильная сигнализация, у редких припаркованных автомобилей.
Подъезды ко многим административным зданиям были перекрыты блокпостами и бетонными блоками, уложенными на проезжую часть в шахматном порядке. Самые широкие улицы тоже были перегорожены, и в других местах тоже возводились укрепления. Создавалось впечатление, что город готовят к обороне и уличным боям. Но что тогда делать с беженцами, которых с каждым днём становилось всё больше и больше?
По слухам, их переправляли вглубь страны по отремонтированной железной дороге, но сам Влад этого не наблюдал. Знакомый капитан полиции, рассказал, что за городом начали восстановление старого аэродрома, который прекратил своё существование ещё в самом начале 90-х как не нужный и нерентабельный атрибут социалистической эпохи.
Передвигаться по городу самостоятельно и в одиночку становилось всё сложнее. Влада уже два раза останавливал военный патруль для проверки документов, а один раз даже пришлось пройти под конвоем в комендатуру для выяснения личности, несмотря на то, что паспорт был показан тут же и без препираний. Видите ли, он был похож на фоторобот какого-то мародёра. Всё шло к тому, что ночевать пришлось бы в застенках, но дежурный всё-таки внял просьбе Влада и позвонил в полицию, где служил знакомый капитан с четвёртого этажа.
Если честно, Влад не сильно рассчитывал, что этот звонок ему поможет. Пускай они с капитаном, и были соседями по подъезду, но близкими друзьями не являлись. Перебрасывались, бывало, парой фраз, да "прикурить" давали друг другу, если у кого аккумулятор разряжался. Но, попытка не пытка, решил Влад, и каким-то чудом смог убедить дежурного набрать указанный им номер. Представлять, что будет с Алей, если он не придёт домой ночевать он даже не хотел, обзвон больниц и моргов с последующей истерикой, учитывая ситуацию, был гарантирован. А под его описание может попасть далеко не один труп, доставленный в место складирования.
Несмотря на обоснованные опасения, что звонок не даст ожидаемого результата, примерно через час ожидания подъехал Александр, всё также в бронике и с АКСУ наперевес. Показал удостоверение, подождал, пока дежурный сделает звонок и, наконец, пошёл вместе с военным выпускать Влада из-за решётки.
Выйдя на крыльцо комендатуры, капитан, как обычно, достал пачку сигарет и нервно закурил.
- Тебе бы на работу устроится побыстрее, да служебное удостоверение получить, а то народ сейчас нервный, - он кивнул в сторону комендатуры, - на всех праздно шатающихся реагируют как собаки на котов. А так, бумагу дадут, что ты приписан к тем-то и тем-то - проблем меньше будет. Ты сходил, куда я тебе советовал?
- Конечно, сходил, завтра снова пойду, говорят, что проверяли меня. Однако, не сидеть же мне безвылазно дома и ждать пока на голову свалится бомба! Сума сойти можно.
- Сплюнь! - поморщился капитан и даже вроде изобразил что-то вроде крёстного знамения. - Не хватало ещё, чтобы сбылось. У меня жена каждый день молится, чтобы такого не повторилось. Никогда верующей не была, а тут как подменили! Да уж лучше и посидел бы дома, а то в следующий раз либо позвонить не дадут, либо я не смогу ответить. В городе вообще творится, чёрт знает что, каждый день кого-нибудь убивают, прямо, как с цепи все сорвались. Только вчера было четыре вызова – людей грохнули прямо в собственных квартирах.
- Мародёры?
- Да кто их разберёт, может, что и вынесли, мне не сообщали. Я только мёртвые тела видел: расстреляли кого прямо в лицо, кого в спину. Некоторых так вообще, будто казнили: руки связаны за спиной, выстрел в затылок. А главное, двери, вроде как, жильцы сами открывали, - Александр бросил окурок на тротуар и наступил на него носком ботинка, пробормотал. – Что-то нехорошее у меня предчувствие.
Влад поёжился, на улице быстро холодало, и его пробил озноб. Но Александр на удивление оптимистично ухмыльнулся:
- Ладно, бывай! Прорвёмся! Чего только с нами не случалось!
«Ну, например, ядерной войны ещё не случалось» - подумал Влад, но вслух говорить не стал. Не хотелось убивать малейшие признаки оптимизма.
Они пожали друг другу руки и расстались, Влад пешком отправился домой. А мог бы и на машине, подумал он, если бы она, конечно, не поломалась перед самым нападением, и не стояла сейчас во дворе без дела, ожидая, когда доставят нужную деталь. Учитывая события, рассчитывать на скорый ремонт не приходилось.
С другой стороны, сейчас бензин достать для личного транспорта практически не решаемая задача, на заправках во время привоза скапливаются огромные очереди и отпускают только в бак и никак иначе, да ещё и строго лимитируют. Тем не менее, на чёрном рынке (куда ж без него в такое время) топливо можно было купить, но по конским ценам. При этом никакой гарантии качества, движки часто глохли посреди дороги.
На фоне заморозки цен на товары первой необходимости, чёрный рынок появился почти мгновенно, и цены на нём рванули ввысь с первой космической скоростью, потеряв всякую связь с реальностью. Даже не смотря на то, что за спекуляцию можно было огрести серьёзный срок, а то и быть застреленным на месте, если вздумаешь сопротивляться аресту.
Постепенно в городе беженцами заполнялись все свободные помещения общественных строений и зданий, а в местном дворце спорта, который имел аж целых два ледовых катка, устроили временный морг, куда помещались тела до опознания. Городские морги были полностью забиты, ходили слухи, что нерадиоактивные трупы складывают в мешках прямо на земле, пользуясь наступлением холодов. Для жертв облучения строили специальные могильники, так как сжигать такие тела в крематории посчитали опасно.
Холод, нарастающая антисанитария, нехватка продовольствия сыграли свою роль в появлении нового штамма коронавируса, о чём Влад с Алей узнали из проезжавшего по улице фургона с громкоговорителями. Всем, понятно, рекомендовали (заставлять, видимо, решили бессмысленно) соблюдать масочный режим, о котором вообще-то в местах скопления беженцев можно было только мечтать, так как средств индивидуальной защиты просто-напросто не хватало.
Ходили слухи, что существует вакцина, но когда её подвезут и в каких количествах, было совершенно непонятно. Не исключено, что производственные мощности были перенастроены на производство чего-то более ценного в военное время.
У входа в Дом культуры, внезапно превратившегося и в ПВР для беженцев, а заодно армейский штаб, стояла пара караульны, которым Влад показал пропуск, несколько дней назад выданный майором Гареевым. Один из них по рации передал запрос и, получив утвердительный ответ, разрешил пройти внутрь здания, предварительно проведя обыск. Внутри пришлось пройти через рамку металлодетектора и еще один, становившийся уже привычным обыск.
В поисках нужного кабинета Влад поднялся по лестнице и прошел по коридору. Навстречу ему попадались и военные и гражданские.
Вот и нужный кабинет. Открыв дверь без стука, он вошёл внутрь.
- Здравствуйте, - поприветствовал Влад. - Я по поводу работы, был у вас несколько дней назад. Только тогда вы ещё в палатке располагались.
Перед ним сидел тот самый лейтенант, Валентин кажется, которому было поручено провести проверку Влада на предмет возможности найма. Он посмотрел на Влада, узнав его, вытащил листок А4 с из папки и пригласил пройти в кабинет, предварительно сообщив Гарееву о посетителе.
- А, это вы. Всё-таки решили прийти? - майор выглянул из-за монитора, сидя за т-образным столом, перед ним, как и в прошлый раз, также лежали аккуратно разложенные стопки бумаг.
- Ну, мы же вроде договаривались о встрече, сказано было подойти через пять дней - ответил Влад. - Ваше предложение ещё в силе? Если, конечно, я прошёл проверку.
- Прошёл-прошёл, просто не все приходят после первого разговора, - закивал майор. - Ну что же, если вы согласны на озвученные условия, для вас будет гражданская должность, хотя вы сами должны понимать, с определенными ограничениями и распорядком.
- Прекрасно понимаю, - продолжая стоять посреди кабинета.
- К тому же, в скором времени всё-таки будет объявлена всеобщая мобилизация.
Влад пожал плечами:
- Ну, когда будет объявлена. Пока меня всё устраивает.
- Тогда присаживайся, бери ручку и заполняй документы, не забывая ставить подписи.
Майор Гареев достал из органайзера набор бланков и передал их Владу, рядом легла простая шариковая ручка. Влад тяжело вздохнул, увидев уйму пустых полей анкеты, не отличающихся большим размером и в которые ему предстояло уместить большое количество слов. Его размашистый почерк этому ни разу этому не способствовал.
Из внутреннего кармана куртки он извлёк и положил на стол заранее приготовленные документы: военный билет, трудовую книжку, дипломом, СНИЛС и паспортом.
Следующие двадцать минут, Влад, чертыхаясь чуть ли не вслух, заполнял анкеты и подписывал всякого рода согласия и ограничения, в том числе, связанные с государственной тайной, а майор брал уже заполненные листки и перечитывал, попутно занося данные в компьютерную базу.
В скором времени он, по всей видимости, удовлетворившись написанным, сложил листки в стопку, постучал ими об стол и, соединив их простой металлической скрепкой, положил в одну из секций органайзера.
Нажал на кнопку коммуникатора, загорелась красная лампочка включённого микрофона:
- Валя, вызови Сахарова.
- Будьсделано, тащмайор! – раздалось из коммуникатора.
Через минуту в кабинет вошёл тот самый рядовой, который еще несколько дней назад обыскивал Влада перед тем, как впустить в палатку к майору Гарееву.
- Рядовой Сахаров прибыл! - отчеканил солдат.
- Отведешь нашего нового сотрудника на склад, вот бумаги, пусть ему там выдадут всё что нужно! – сообщил Гареев.
Рядовой, чуть ли не чеканя шаг, подошёл к столу, протянул руку и забрал бумаги. Услышав "Свободны!", развернулся и вышел из кабинета, Влад направился за ним.
- Нож где, Сахаров? - поинтересовался Влад, когда они вышли из кабинета и пошли по коридору, устланному по старой традиции красной ковровой дорожкой.
Рядовой на ходу полез в карман разгрузки и, достав заветную железяку, протянул её законному владельцу.
- Меня вызвали тогда по делам, - как бы оправдываясь, сообщил он. - Решил, что если вы явитесь, тогда и отдам. Мне ваш нож нафиг не сдался.
- А если бы я не пришёл?
Рядовой Сахаров ничего не ответил.
***
Можно сколь угодно долго рассказывать, что враг понёс страшные потери в результате ответного удара, но принцип «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» ещё никто не отменял. И даже спутниковые снимки, сделанные уцелевшими космическими аппаратами, не давали того эффекта, который могли обеспечить кадры непосредственно с места событий.
Гражданам необходимо было своими глазами убедиться, что враг, если и не повержен, то ему нанесён удар такой силы, что он будет ещё веками жалеть о безрассудстве своих руководителей, которое привело к этой катастрофе, а родители будут пугать последствиями непослушных детей.
На большом уличном экране, как и на экранах тысяч и тысяч телевизоров, появилось серьёзное лицо ведущего новостного канала. Диктор перебирал бумаги, разложенные перед ним на столе, и периодически посматривал в экран ноутбука. Было заметно, что он ждёт какого-то сообщения.
И после того, как редактор дал команду в наушник, он посмотрел в камеру и обратился уже к зрителям:
- И вот, мы, наконец, готовы представить вашему внимаю эксклюзивные кадры! - корреспондент "Россия-24" выглядел возбуждённым. - Наш атомный подводный крейсер "Дмитрий Донской" поднялся на поверхность у восточного побережья США, и теперь благодаря выпущенному беспилотнику мы можем увидеть, как выглядит Нью-Йорк, один из крупнейших городов государства, осуществившего вероломное нападение на нашу страну с применением ядерного оружия!
По всей стране люди собирались у экранов, чтобы своими глазами, пускай и посредством телевидения, убедиться в эффективности ответного удара по США. Кто-то сидел дома, кто-то в лагере для беженцев, а кто-то формировал толпу у больших уличных экранов.
Люди словно заворожённые смотрели на экран, на котором камера, установленная на малом разведывательном БПЛА, показывала, как уходит вниз омываемая волнами Атлантического океана подводная лодка. Бегущие по её корпусу люди в защитных костюмах и противогазах возвращались в открытые люки.
- Подводный крейсер готовится к погружению, - продолжал ведущий, - чтобы минимизировать риск нападения с воздуха, хотя, как нам сообщают из Министерства обороны, в последнее время в этом секторе активность вражеских военных кораблей и авиации практически отсутствует.
Постепенно камера приближалась к побережью, внизу расстилались тёмные и густые, словно смола, воды Атлантического океана.
Вскоре появились знакомые всем по голливудским фильмам очертания Манхэттена. Казалось будто небоскрёбы нисколько не пострадали и стоят так же, как и стояли. В толпе стали звучать голоса, выражающие осторожное недовольство, люди шептались и говорили, что американский город на самом деле уцелел, и сейчас российская власть, как всегда опозорится. Послышались высказывания типа «Да пошёл ты! Опять враньё!»
- Это в реальном времени? – спрашивает кто-то в толпе.
- Вроде как, - отвечают.
- Да не, если бы в прямом эфире показывали, то подлодку могли бы легко вычислить американцы. Вражеская разведка зубами не щёлкает, сообщили бы по своим каналам и направили бы противолодочные бомбардировщики.
- Типа, шпионы среди нас? – усмехается кто-то.
- Запросто, - натыкается на серьёзный взгляд, поправляется. - У них вон какая спутниковая группировка, всё видят.
- Ну, не знаю. Похоже, на прямой эфир.
Тем временем, ведущий новостей продолжал:
- Беспилотник выполнен по технологии "стелс", но всё равно движется на высотах, не достижимых для радаров противника, - сообщал корреспондент. – Хотя, как нам сообщают специалисты, ему всё-таки придётся подняться выше, чтобы сделать обзорные кадры.
Действительно, городские строения, которые издали казались не ж повреждёнными по мере приближения к ним предстали перед зрителями совсем в другом виде. При виде некогда процветающего города, который был одним из самых крупных в США, толпа загалдела, при этом общий тон комментариев был вполне одобрительный.
Вот летательный аппарат пролетел, сделав круг над островом Эллис, на котором установлена знаменитая на весь мир Статуя Свободы. Была установлена. Обломки некогда известного на весь мир монумента валялись скинутые взрывной волной с постамента на земле и частично в воде. Голова и рука с факелом были неестественно вывернуты, а обшивка частично сорвана, обнажив металлический каркас.
Немигающие глаза статуи уставились в затянутое низкими свинцовыми облаками небо, а ободранное металлическое лицо словно выражало удивление и непонимание от случившегося.
- Так им! - раздались в толпе одобрительные возгласы.
- Знатно их приложили!
- На что они вообще рассчитывали? Что смогут безнаказанно ударить по нам?
- Именно! Сколько лет мечтали шарахнуть, чтобы решить русский вопрос одним махом.
- Не прокатило!
Небоскрёбы, некогда светящиеся мириадами электрических огней теперь стояли, глядя на окружающий мир пустыми глазницами окон. Большая часть зданий была в той или иной степени повреждена и превратилась в осыпающиеся руины, наваливающиеся одни на другие, будто некий исполин решил сыграть в своё гигантское домино, заставив установленные вертикально фишки падать одну на другую, вызывая цепную реакцию.
Беспилотник продолжал свой неспешный путь. Серые безжизненные руины, автомобили, застрявшие в пробках и так и не сумевшие покинуть остров. Объектив приблизил вид, и можно было разглядеть останки людей, застрявших в своих дорогих и таких бесполезных машинах.
Центральный парк превратился в поле, целиком состоящее из сгоревших деревьев, торчащих изломанными стволами из пыльной земли, словно выгоревшие спички, обращённые головешками своих стволов в мрачное серое небо. Несмотря на зимнее время года, снег отсутствовал полностью, и только небольшие по размерам воронки завихрений гуляли по опустевшим улицам, подхватывая мусор с поверхности и щедро его разбрасывая кругом.
- Сейчас мы увидим эпицентр одного из взрывов. Как известно, над Нью-Йорком взорвалось сразу несколько боеголовок, - произнёс ровным голосом диктор.
Учитывая, что боеголовка взорвалась в воздухе, на земле отсутствовала воронка, которую больше всего ожидаешь увидеть на месте падения бомбы. Но даже без неё было заметно, что в этом месте разрушения были особенно сильными: взрывная волна, упавшая сверху, почти перемолола в порошок здания, а огромные температуры превратили в чёрное стекло всё вокруг в чёрное запёкшееся стекло.
Вот ещё одно аналогичное место. Боже, какой же здесь творился ад, когда взрывные волны сталкивались друг с другом, перемалывая в пыль всё, что встречали на своём пути, разрывая на куски дома, автотранспорт, деревья, людей.
Сорванный взрывной волной с рельсов поезд безжизненным чёрным червём свесился с эстакады. Автомобильные дороги, забитые под завязку сгоревшим и искорёженным транспортом. Развевающиеся шторы и жалюзи в разбитых окнах. И ни одного живого существа. Ни человека, ни собаки, ни птицы. Где-то там глубоко под землёй в лабиринте канализации и метрополитена наверняка сохранились крысы и тараканы, но даже они не горят желанием выбираться на поверхность.
Есть ли там живые люди? Даже если кто-то и остался в живых, то их судьбе не позавидуешь.
Вид выжженных руин навевал страх, ужас, но одновременно убеждал людей в том, что враг понёс заслуженную кару за смерть их близких и друзей. Можно сколько угодно рассуждать, что месть это тупиковый путь, что она не может вернуть родных, твою семью, тех, кого ты любил, но знание того, что тот, кто причинил тебе боль, сам понёс не меньшую потерю, давало хоть и мизерное, но всё-таки облегчение.
- Обратились в радиоактивный пепел, - произнёс голос в толпе. – Как и обещали.
- Просто сдохли, - констатировали рядом.
Беспилотник взмыл, давая возможность обозреть то, что осталось от некогда крупнейшего финансового центра мира, и стал удаляться вглубь территории.
Диктор, казалось, замер, глядя на изображение, но потом очнулся и произнёс:
- А теперь к другим новостям. Как сообщает командование Северо-Западного…..
В обоих полушариях маленькой планеты ещё совсем недавно люди не могли серьёзно поверить в то, что государства начнут забрасывать друг друга ядерными боеголовками. Однако вот уже несколько недель мир жил в реалиях ядерной войны, которая, по правде сказать, была ещё очень далека от завершения.