Влад не стал доставать Сахарова расспросами, оставил бы тот себе его нож или нет, ему было не до этого, хотя, как выяснилось чуть позже, новые знакомые среди сотрудников лагеря подмечали прижимистость рядового, которого в шутку за глаза прозвали Цукерманом.
В любом юморе главное – не перегибать палку, особенно в отношении человека, который имеет доступ к оружию. А то сейчас ты над ним шутишь-шутишь, а у человека внутри копится обида, а «котелок» начинает постепенно закипать. И вот однажды после очередной шутки крышка того котелка со свистом отлетает, человек тихо берёт в руки автомат, выданный ему по долгу службы, и идёт разбираться с юмористами. И доказывать потом, что обидчики просто шутили, будет уже поздно. Там можно просто не успеть что-то сказать. А сейчас вообще все на нервах. Поэтому Влад всегда предпочитал в работе придерживаться делового стиля общения и абы с кем не шутил, анекдоты похабные не рассказывал и за глаза никому прозвищ не придумывал. А если что-то такое вырывалось, то обязательно тут-же добавлял "шутка", а то вдруг человек воспримет всё очень близко к сердцу.
Деловой стиль общения - лучшая модель поведения для таких случаев, особенно, когда устраиваешься на новую работу. А там, когда обживёшься, обзаведёшься новыми знакомствами, поймёшь, кто и что собой представляет, можно будет слегка отпустить вожжи сдержанности. А если что, всегда можно в конце предложения добавить «шутка».
А вообще, армейский юмор это хорошо, особенно сейчас, когда в нём, быть может, есть даже большая потребность, чем раньше. Смех - естественная реакция на стресс, а стресс, сопровождающийся постоянным ожиданием смерти, требует особого отношения в борьбе с ним. Без шуток и юмора, иногда вполне себе чёрного, в сложившейся ситуации можно было легко поехать крышей.
- Ну и как тут служится? – попытался завязать разговор Влад, но ответа не получил, рядовой лишь дёрнул плечом.
Пару минут они петляли по коридорам городского Дома культуры, и еще через минуту они оказались в другом крыле здания, которое напоминало что-то среднее между складом и офисом. Офисного всё-таки было больше, а сравнение со складом навевали коробки с бумагой стоящие столпами вдоль стен. Помимо упаковок бумаги кабинет был заставлен оргтехникой и рядами скоросшивателей на полках. В дальних углах громоздились тяжёлые крашенные бежевой краской сейфы с опечатанными замками.
- Вот, - солдат протянул папку с бумагами женщине в очках тонкой оправы, которая сидела за письменным столом. На вид ей было лет тридцать-тридцать пять максимум, вполне миловидная, несмотря на скупой макияж и затянутые на затылке в простой пучок волосы. На столе, как и у майора Гареева, стоял компьютер, лежал планшет и органайзер с разложенными по отделам бумагами.
Она, не глядя и не вставая, приняла бумаги и махнула рукой, мол, можешь быть свободен. Рядовой развернулся и быстро покинул кабинет. Повисла тишина в которой было слышно, как щёлкает системный блок. В воздухе разносился аромат растворимого кофе (початая банка стояла на тумбочке рядом с чайником).
Взгляд Влада скользнул по форме и до нашивки с фамилией и инициалами «Анисимова А.Д.». Старший лейтенант - Влад посмотрел на погоны с тремя небольшими звёздочками и одной продольной полосой.
Женщина, судя по всему, являлась работником кадровой службы, хотя когда они входили в кабинет Влад не заметил на двери соответствующей таблички или хотя бы листа бумаги в файле, прилепленном на скотч.
Ну, что, послушаем, что она скажет? А то, вдруг сейчас от ворот поворот и живи, как знаешь, питаясь постоянно сокращающимися домашними заготовками прошлых лет. Маринованные огурцы с помидорами, конечно, хорошо, но питаясь только ими можно легко посадить и желудок и печень. А этого сейчас совсем бы не хотелось. Гастрит сейчас не та болезнь, на которую будут обращать большое внимание. А картошка тоже уже заканчивается, как бы они с Алей её не старались экономить. Если честно, то уже пару дней как Влад испытывал пусть и не сильный, но голод. Может, конечно, сказывался отказ от кофе и сладкого, а может реально начинала давать о себе знать нехватка продовольствия. Мяса в магазинах почти не было, и его быстро разбирали. Да и работали те магазины кое-как, в основном продавая товары первой необходимости. При этом за хлебом, макаронами или чем таким постоянно выстраивались длиннющие очереди, хвост которой, зачастую, вился далеко по улице.
Так что Влада больше интересовала не перспектива стабильного заработка - деньги стремительно обесценивались, - а возможность получать пищевой паёк, которым помимо военных обеспечивался и активно набираемый гражданский персонал.
К тому же на горизонте маячила перспектива всеобщей мобилизации, когда никому уже не будет важно, служил он до этого или нет, умеет обращаться с автоматом, или только знает, где находится магазин с прицелом. Надо будет – быстро научат, а то и сам нахватаешься, а там уже до первого боя.
Сейчас он даже пожалел, что не пошёл в армию вместо института. Отслужил бы два года, так хоть бы знал с какого конца за "калаш" браться. Как говорится, знал бы, где упадёшь, соломки бы подстелил. С другой стороны, он бы не встретил Алю. Так что тут ещё подумать надо, что лучше.
Штука в том, что сейчас не понять, где вообще проходит линия фронта. Её толком не было. Не было глубокого тыла. Долетало по всей территории страны, разница была лишь в интенсивности.
Он хотел, чтобы жена, в случае его гибели могла получать хоть какую-то пенсию или паёк, который обещали распространить на членов семьи. Насколько это обещание соответствовало действительности, он не знал, но хотелось надеяться.
Поэтому, в данных жизненных обстоятельствах, он не видел большой разницы между службой в гражданской должности и службой в погонах. Так и так, скорее всего, воевать придётся, а там видно будет. Во вторую мировую ополченцы шли отстаивать Москву вообще том, в чём на призывной пункт пришли прямо с завода или фабрики. Винтовка в руки и вперёд! Нужно было затыкать дыру во фронте – и её затыкали теми, в том числе теми, кто оружие до этого видел только в тире ДОСААФ. Загадывать на будущее - пустое. В памяти сплыла древняя мудрость: хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
Вот только есть ли он, этот Бог. И если есть, то, почему всё это допустил? Или он типа отошёл в сторону? Отвернулся на время? Или считает, что он дал человеку волю, и просто наблюдает за тем, как его порождения яростно сжигают друг друга в ядерном пламени? Типа делайте, что хотите, спрошу я с вас потом, когда придёт время.
Старший лейтенант Анисимова, наконец, оторвалась от компьютера и, отхлебнув из кружки, обратила внимание на Влада. Кивком головы указала на свободный стул рядом со столом. Влад тут же сел в ожидании дальнейших уазаний.
- Я пробила вас по базам, у вас был допуск к гостайне. По 2-й форме, но всё-таки... Будем считать, что вы добропорядочный гражданин, раз вам однажды доверили государственные секреты. А то с кадрами сейчас самая настоящая ж#па.
Значит, Гареев, переслал сюда его дело, и Анисимова уже была в курсе, кого к ней привёл рядовой Сахаров. Хорошо, дело пойдёт быстрее.
- Можно ведь из беженцев людей набрать, разве нет? – поинтересовался Влад. - И вам помощь, и люди делом заняты.
Анисимова скептически хмыкнула, покачав головой.
- Если бы было так просто. Если вкратце, то большинство беженцев, из тех, что не покалечены, непригодны к такой работе в связи с психологической травмой. Их мысли заняты, прежде всего, собой и постигшим их горем, - говорила она, параллельно заполняя некие формы и бланки, - а психологов на всех не хватает. Катастрофически. Мы уже имели дело с одной беженкой, которая хотела отправить на тот свет ещё человек двадцать, - Она оторвалась от бумаг и серьёзно, оценивающе, посмотрела на Влада. – Хотела, по её словам, избавить их от будущих страданий. Так что беженцев мы привлекаем к работе только в крайнем случае, - она вернулась к документам и что-то очень быстро набирала на клавиатуре. - Тем более, у многих отсутствуют документы, а базы данных, как вы могли догадаться, находятся не в том состоянии, чтобы мы могли им безоговорочно доверять. Получить достоверную информацию по кандидатам зачастую просто невозможно. С вами проще, вы из местных и пробить вас можно достаточно быстро. К тому же уже сдавали свои "пальчики". А придёт к нам человек, назовётся Васей Ивановым и что, верить ему на слово? Паспорта нет, отпечатков нет. Кто он, что он?.. А если диверсант?
Старший лейтенант замолчала. Повисла гнетущая тишина.
- И что, часто встречаются диверсанты? – решил разрядить атмосферу Влад.
Анисимова, взяв кончиками двух пальцев дужку, спустила очки и поверх них исподлобья посмотрела на гостя.
- А как же! – почти шёпотом и без малейшей тени сомнения в голосе сообщила она, будто говорила с чрезвычайно тупым школьником. - Бдительность, бдительность и ещё раз бдительность! – Она вернула очки на переносицу и пальцем указала на висящий на стене плакат, изображающий женщину в платке с приложенным к губам указательным пальцем, а надпись гласила "Не болтай!"
Влад терялся, как реагировать на манеру общения кадрового сотрудника и воспринимать ли её слова всерьёз на все сто процентов, но на всякий случай многозначительно кивнул, мол, понял, что всё серьёзно.
Кто бы мог подумать, что он доживёт до времени, когда все эти плакаты из такого, казалось бы, забытого советского прошлого вновь обретут свою актуальность и перестанут быть просто реликтами агитационного искусства. "Не болтай!", "Болтун - находка для шпиона!", "Будь начеку!" - пронеслись в голове старые плакаты, репродукции которых так любили вешать в некоторых офисах чисто ради забавы. У него над столом тоже такой висел, соседствуя с другими винтажными плакатами типа «Ешьте чёрную икру от Главрыбторга!». Тогда это был просто элемент дизайна в интерьере. Зато сейчас они, получается, обрели вполне конкретный смысл, так получается?
- Согласитесь, было бы странно не вести диверсионно-подрывные действия в тылу противника, как думаете? – задала риторический вопрос Анисимова.
Влад был начитан и никогда не упускал возможности посмотреть исторический разбор в сети или почитать соответствующие книги. Поэтому то, что противник будет подрывать армию и тыл изнутри через диверсии и террористические атаки, было очевидным фактом, не требующих доказательств. Учитывая опыт прошлых войн, помимо собственно боевых операций будут осуществляться действия, направленные на подрыв доверия гражданского населения к армии и правительству. Пропаганда будет вестись на всех уровнях с использованием всех доступных средств.
Влад вспомнил ту компанию, которая попыталась завести толпу и организовать антивоенный митинг на Вокзальной площади. Вспомнил, как их оперативно скрутили и, запихнув в микроавтобус, быстро увезли в неизвестном направлении. Учитывая текущие обстоятельства, ничего хорошего им не светит.
- Это да. Без этого никуда, - согласился Влад и поднял указательный палец к верху. - Надо быть начеку!
Видимо тон, с которым Влад произнёс последнюю фразу, показался кадровичке чересчур несерьёзным, а несерьёзной здесь могла быть только она.
- Хватит придуриваться! - вдруг отрезала старший лейтенант, и Влад инстинктивно подтянулся на стуле. - Необходимо сдать отпечатки ладоней и пальцев. Если вы уже проходили эту процедуру, а вы её проходили, вашу личность будет легче подтвердить, если что.
- Что вы имеете в виду? – не сразу понял Влад.
- Не старайтесь показаться глупее, чем вы есть на самом деле.
- Типа если от меня останется только один палец? – всё-таки решился уточнить Влад.
- Типа того, - без тени сомнения ответила Анисимова, утвердительно кивнув. Она включила сканер для снятия дактилоскопического снимка. – И вам повезёт, если от вас хотя бы палец останется.
- Вообще, я уже проходил эту процедуру несколько лет назад. Зачем опять?
- Бдительность - наше всё, вольнонаёмный Алексеенко! Помните, о чём я говорила вам несколько минут назад? В базах сейчас бардак, хорошо, если серверы уцелели, но лишний раз продублировать не помешает. Заодно проверим вас ещё раз, вдруг вы всё-таки не тот, за кого себя выдаёте и не являетесь человеком, который когда-то уже сдавал отпечатки, а? - Лейтенант Анисимова отпила из кружки, параллельно наблюдая, как работает сканер.
- Ну, вам виднее, если надо так надо, порядок должен быть соблюдён. В конце концов, не мешки с цементов заставляете таскать.
- Именно, - теперь уже она подняла указательный перст в назидательном жесте. – А мешки с цементом вас обязательно будут ждать.
Влад поочерёдно прикладывал на стекло сканера сначала одну ладонь, потом другую. Сканер мерно гудел, из-под ладони прорывался яркий белый свет, а на мониторе появлялись отсканированные изображения.
- А теперь будьте добры ваши ручки испачкать, - из ящика появился набор для снятия дактилоскопической карты, что называется по старинке, картонная форма и валик с чернилами.
- А это на тот случай, если сервер грохнется, я правильно понимаю?
- Именно! - лейтенант растянула губы в ироничной улыбке. - Вы всё правильно понимаете. Бумага, знаете ли, бывает гораздо надёжнее всех этих электронных гаджетов. Вот есть на вас бумажка - хорошо, нет - плохо. Ну, или наоборот, в зависимости от ситуации. Случится ядерный взрыв – вся электроника в труху, а картоночки, - она потрясла ими, - вот они, останутся целёхоньки. И мы сможем вас опознать.
Ну да, ещё в школе учитель по ОБЖ, мужик, который прошёл Афганистан, рассказывал, что часть советской авиации вообще летала на ламповой технике, на которую электромагнитный импульс не действовал, и тогда американцы посчитали это умным решением, у них-то тогда уже всё на микрочипах было. Правда, они не знали, что в СССР своих микрочипов тогда просто не производил, вот и летали на лампах. Может и байка, а может, и нет. За достоверность слов обэжэшника Влад не ручался.
Тем временем старший лейтенант Анисимова промокнула валик в губку с красящим пигментом.
- Без бумажки ты букашка.., - глядя на манипуляции кадровички, произнёс Влад, пока та щедро смазывала чёрной краской его ладони.
- А с бумажкой - человек! – абсолютно серьёзным тоном закончила Анисимова поговорку, прикладывая последовательно его ладони к дактилокарте. – И хорошо ещё, если справку о том, что не верблюд, не потребуют. А то мы можем.
Влад посмотрел в глаза старшему лейтенанту и натолкнулся на абсолютный лёд в её взгляде. Он секунду ждал, что она добавит «шутка», но она молчала, убирая обратно инструменты для снятия отпечатков.
Несколько минут спустя Влад старательно оттирал носовым платком, который приготовился выбросить в ближайшую урну, красящий пигмент, но всё равно незаметно для себя умудрился испачкать куртку.
- Распишитесь здесь, - ткнула она пальцем в строчку в анкете, где уже были проставлены галочки.
Влад взял предложенную ручку и пододвинул к себе лист бумаги, чтобы мельком ознакомиться с тем, что ему предлагают подписать, поставил размашистую подпись, услышав недовольный вздох кадровички.
- И здесь, - указала она на ещё одну графу. – Постарайтесь уместить подпись в поле.
- Это что? - спросил он, рассматривая очередной бланк.
- Расписка о неразглашении. Всё, что вы видели, слышали или могли узнать может быть объявлено военной тайной, - заученным речитативом сообщала Анисимова. - Если коротко, то отныне, если что, вас могут расстрелять при малейшем подозрении в её разглашении.
- Без суда? – ухмыльнулся Влад.
На лице старшего лейтенанта не дрогнул ни один мускул, и он вернулся к подписанию документов.
- Понятно, - покачал он головой. - Что такое государственная тайна, мне известно. Имел допуск. Правда, тогда расстрелом не грозились.
- Но сейчас и времена другие, - она растянула губы в милой улыбке, но так могла бы улыбаться акула перед тем, как отхватить от тебя кусок мяса. - Сейчас всё серьёзней. Вот и замечательно. Так, и вот здесь ещё чирканите свою загогулину.
Она подсунула бланк размером чуть больше банковской карты. А потом отошла к ламинатору. Спустя минуту она вернулась на место и протянула руку Владу.
- Вот ваш пропуск, с ним вы можете ходить по территории лагеря и должны предъявлять по первому требованию, в том числе патрулю, если вас остановят в городе. Отсутствие пропуска может привести к задержанию, а следовательно прогулу. Вам всё ясно?
- Ясно, - кивнул Влад и, приняв пропуск, положил во внутренний карман куртки.
- Пойдёте на склад, там вам выдадут вещевое имущество, а потом - сюда, - она написала на отрывном листке номер очередного кабинета. Скажете, что прибыли для прохождения службы, и вас нагрузят работой, которую вы так искали. Всё понятно?
Влад глубоко вздохнул и выдохнул.
- Я воль! – он пристукнул каблуками и развернулся вокруг своей оси.
Кадровичка зыркнула на него поверх очков, но когда Влад выходил из кабинета, улыбнулась, сделала глоток кофе и откинулась в кресле.
Влад, держа в руке пропуск в руке, оправился на склад, где ему выдали
комплект формы без знаков различия, оно и понятно, взяли его как гражданского. Форма была добротной и удобной. Это хорошо, что к новой работе кроме зарплаты и еды полагалась одежда и обувь. Месить грязь в своём, в которую погружался город, учитывая время года и отсутствие уборочной техники, переброшенной на работы по дезактивации, не особо хотелось.