Звуки тяжёлых шагов ворвались в затхлую канализацию вместе со светом факелов.
- Ребята! Эй?
По коридору разнёсся голос. Мощный, воинственный... и такой родной!
- Учитель Джеральд... - прошептала Аделина, а потом закричала. - Мы здесь, учитель Джеральд!
Перси размахивал магическим огоньком, привлекая внимание.
В ту же секунду из сырого прохода, откуда они сами недавно начали свой путь, показалась фигура их учителя. Весь грязный, запыхавшийся, с мечом в руке.
И он был не один. Следом за ним из прохода выскакивали рыцари с факелами, облачённые в броню, с оружием наготове... Но всё это не важно - Орлам было достаточно увидеть лишь одно лицо.
Учитель тоже их заметил и тут же бросился навстречу.
И ребята тоже побежали к нему. Рейнард тащил за собой возмущённую Констанцию, а Теодор взял на руки Франн - девочка до сих пор не пришла в сознание.
- Ребята... - Джеральд тяжело выдохнул, всматриваясь в лица учеников. - Демоны побери, вы живы!
Он лишь мельком взглянул на Франн. С тревогой, с сочувствием - но тот взгляд был мимолётным. Он уже понял, что она жива, а беспокоился прежде всего за своих подопечных.
И не зря.
Сразу он понял, что одного человека не хватает.
- Где Грегор?
Голос его охрип от быстрого бега. Он ещё не успел толком отдышаться.
- Там! - Аделина указала на проклятую дверь. - Учитель! Он по ту сторону остался! Надо срочно выломать дверь! Там он и... Рыцарь Смерти!
- Грегор погнул засов. - пояснил Рейнард. - Чтобы нас спасти.
Джеральд мешкать не стал.
- Двое - забрать девушек и передать лекарям! Остальные - за мной! - рявкнул он. - Топоры! Живо!
Рыцари на ходу вынимали тяжёлое оружие. Один взял из рук Теодора Франн и осторожно понёс её к проходу, второй же схватил за руку Констанцию. Не очень грубо, но достаточно крепко, чтобы она поняла - сопротивляться бесполезно.
И всё же этого хватило, чтобы вызвать новый поток возмущений и ругани, под которые они и скрылись в проходе.
Дверь, древняя, толстая и разбухшая от влаги, стояла, казалось, незыблемо.
Удар обрушивался за ударом. Магический огонь полыхал, облизывая металл. Но дверь только стонала, неохотно поддаваясь противникам.
- Ну! - взвыл кто-то из рыцарей. - Проламывай!
От очередных ударов дерево прогнулось. По нему пошли трещины, полетели в стороны щепки.
И с жутким скрипом створка двери проломилась внутрь. Часть засова с лязгом отлетела в стену.
Проход открылся и свет факелов осветил коридор.
По стене тянулась длинная кровавая полоса, начинаясь на уровне головы, заканчивалась она у самого пола.
А на полу лежал Грегор. Лицом вверх, без движения. Под ним расползалась тёмная густая лужа крови. Рядом валялся разрубленный пополам боевой топор.
- Грегор?.. - выдохнула Аделина, не веря своим глазам.
По её щекам моментально потекли слёзы.
Все вокруг притихли. Рейнард неуклюже топтался возле сломанной двери. Сделал шаг вперёд, и снова остановился. Воздух стал каким-то вязким.
Джеральд первым подошёл к телу. Присел рядом с ним, посмотрел парню в лицо.
- Эх, Грегор... - прошептал он, закрыв глаза.
Долгое молчание, а затем тишину нарушили чудовищные тяжёлые слова:
- Он умер.
...
В комнате Йерицы было тихо.
На кровати, принадлежавшей сбежавшему учителю, сидела, положив руки на колени, Мэру.
Она наблюдала за тем, как солдаты обыскивают вещи учителя, тихо переговариваясь меж собой.
Но искать там было попросту нечего. Кроме огромного количества бумажек из под мороженного, комната не содержала больше никаких улик, указывающих на её жителя.
Мэру чувствовала себя непокойно.
Как будто... ей что-то нашёптывают духи...
Ей много рассказывали о духах, что населяют незримо окружающий мир. Мама. Жрица храма, который они семьёй посещали и делали щедрые пожертвования.
И вот теперь с ней будто общался кто-то незримый. И послания его были очень тревожны...
- Что-то пошло не так... - мелькали где-то вдалеке, в подсознании тихие голоса.
Она старалась отогнать их, читала молитву, но... Тревога всё нарастала.
Совсем недавно из прохода вынесли Франн.
Она была бледна. Тяжело дышала.
Целители тут же бросились осматривать её, и с облегчением выдохнули.
- Госпожу Франн в лазарет! Ей нужно восстановить силы... И оповестите господина Сэта, что его сестра найдена! - крикнул кто-то.
Ещё была какая-то странная грязная, но дико высокомерная девица. Она угрожала своим конвоирам, грязно ругалась и обещала, что все ещё пожалеют о том, как с ней обращаются, и будут целовать ей туфли...
- А кто эта девушка? - спросил капитан Михаэль.
Он только спросил, но так неожиданно, что девица от звуков его голоса сжалась вся и затихла.
- Мы не знаем. - ответил рыцарь. - Но на ней ученическая форма, хоть и сильно потрёпаная.
- Хмм... Ну отведите пока в казармы. Там разберёмся, что с ней делать.
Девушку поволокли из комнаты, но на пороге она уцепилась за дверной косяк.
- Я буду хранить молчание, гады! - завопила она, осмелев. - Вы все ещё содрогнётесь при упоминании имени Великой Констанции... Оохохо!!!
Мощь её завывающего хохота вполне могла потягаться с громоподобным гласом капитана Михаэля. Все вокруг вздрогнули, не готовые к такой звуковой атаке.
А затем всё снова стихло.
Мэру опустила голову. Она уже знала, что будет дальше. Каждый, кто хоть раз сталкивался со смертью не на поле боя, а в обычной жизни, знал эти ощущения. Мерзкий сладковатый вкус во рту. Воздух становится плотным и тягучим. Мир вокруг будто тускнеет и окрашивается в желтоватый, больной цвет.
В животе возникает волнение, как в ожидании важного события. Но событие это нехорошее...
Все чувствуют это, но душа не принимает правды, до последнего гонит её, чтобы уже когда всё свершится, торжественно заявить: - Я же говорила тебе, что будет так! А ты, глупая, не слушала...
И вот - шаги.
Много шагов. Гулкие, тяжёлые. Но в них не чувствуется триумфа от победы, а лишь опустошение и бессилие.
Ещё до того, как из прохода показались первые рыцари, она уже всё поняла.
Вот они. Лица хмурые и уставшие. Некоторые шли с опущенной головой. Кто-то сложил руки в молитве. Никто не произносил ни слова.
Затем показались её друзья.
Аделина с лицом, закрытым ладонями, из под которых доносились глухие рыдания. Теодор шёл рядом, приобнимая её за плечо и поддерживая.
Рейнард плёлся с опущенной головой. Рядом Перси, ревущий в голос, совершенно без стеснения.
Почему-то оба без обуви.
Позади всех - Джеральд.
На его руках - тело, завёрнутое в красный плащ. Часть ткани была мокрая, пропитанная тяжёлой влагой.
Чарити тоже всё поняла и стояла с круглыми от ужаса глазами, закрыв ладонями рот.
Беатрисс пробила крупная дрожь. Глаза закатились, и через мгновение она упала в обморок.
Джеральд прошёл к кровати и положи тело на неё. Никто из присутствующих не стал задавать вопросов.
- Я так знала... - сказала Мэру. - Наше обещание... не получилось исполнить.
Она подошла к кровати и опустилась на колени перед телом.
Глаза её потемнели, как небо перед приближающейся бурей, но она сохраняла спокойствие, не заплакала.
- Тяжёлая жизнь женщины...
Мэру говорила тихо и медленно, стараясь как можно правильнее произносить слова.
- Мать проводит любимого сына. Жена проводит храброго мужа. Девушка - доброго друга... Мы станем плакать ночью, одинокие. Сейчас надо быть спокойной. Он должен уйти в радости, без сожалений...
Она прижалась к груди Грегора, туда, где ткань была пропитана кровью, поцеловала его, бережно и горячо. Затем закрыла глаза и запела.
Она пела на своём языке песню, похожую на постепенно угасающую свечу.
И никто вокруг не осмеливался прервать её. Даже плачущие девушки затихли.
В этот момент в комнату широкими шагами вошла Катарина.
- Вы вернулись? Я только из лазарета и...
Она посмотрела на кровать, затем пробежалась глазами по присутствующим в комнате. А затем тяжело выдохнула, зажмурившись, будто получила сильный удар в грудь.
- Ай, Грегор... Как же так... - простонала она сквозь зубы.
Но в следующий миг в глазах её мелькнуло возмущение. Она указала на Мэру.
- Это ещё что такое? Кто позволил эти дикие языческие ритуалы проводить?
Она хотела было подойти к кровати, но дорогу ей загородил Джеральд.
- Пусть девушка прощается так, как умеет.
- Пусть девушка выучит правила страны, в которой живёт! Свои пляски у костра устраивать надо дома, а не осквернять погибшего и его душу!
Но Джеральд не отошёл с дороги, а Мэру не обращала внимания на возмущённую речь и продолжала петь.
Катарина смерила учителя испепеляющим взглядом и облизала пересохшие губы.
- Ладно... Пусть так. Я обо всём доложу кардиналу. И о спасении Франн... и об этих возмутительных вольностях.
Резко развернувшись, она быстро вышла из комнаты, незаметно утирая слёзы с глаз.
Мэру допела свою песню до конца и положила ладонь на грудь друга.
- Спокойно иди, друг.
