Роман
Воскресным утром проснулся позже обычного. Накануне мы с Марианной ходили на день рождения доверителя, чье дело мы триумфально выиграли несколько месяцев назад.
Весь вечер я не сводил глаз жены, когда она покидала от меня и примыкала к другим женщинам. Мы находили друг друга взглядами и несколько секунд смотрели друг друга, посылая знаки. Точно, как во времена нашего тайного романа, когда мы старались не выдавать себя в офисе. У нас были тогда только взгляды, случайные прикосновения, короткие встречи в моем кабинете, когда я закрывал его на замок и целовал ее. Чаще всего это случалось вечером, когда все расходились по домам.
А ведь уже в то время я потерял голову от красоты, ума, чувственности Мари, и перестал думать о Полине. Более того, необходимость возвращаться к ней, а не оставаться с Мари, раздражала. Но она ничего не требовала, не спрашивала, когда я уйду от жены и куда идут наши отношения. Наоборот, рядом с ней я чувствовал так необходимое мне спокойствие и умиротворение после тяжелого дня. И помимо всего прочего, она понимала меня с полуслова, мне нравился ход ее мыслей, как юриста, и наша победа - во многом ее заслуга.
После приема домой поехали с водителем. Неслись по пустым улицам. Мы с Мари совпадали во всем и я благодарил Бога за второй шанс быть счастливым.
В то утро Марианна встала раньше меня. Я понял это, когда провел рукой по простыне и не обнаружил свою девочку рядом. Бросив быстрый взгляд на часы на прикроватной тумбочке, увидел, что уже десять. Потерев ладонями лицо, боковым зрением заметил движение у двери в ванную. Мари вышла в короткой черной сорочке и халате.
— Муж, — прикусив губу, она сбросила с плеч халат. — Наконец-то проснулся.
— Почему не разбудила?
— Ты так сладко спал. Я не могла налюбоваться.
— Иди ко мне, — отбросив одеяло, взглядом показал ей на свою готовность принять ее.
— Конечно, милый. Ромочка, жду не дождусь нашей поездки. Впервые улетим вместе.
— У тебя все готово? — коснувшись ладонью ее щеки, погладил нежную кожу большим пальцем.
— Да. Я купила все, что хотела.
— Умничка моя.
Телефон на тумбочке внезапно и громко зазвонил. Нащупав его, я нажал на боковую кнопку, чтоб отключить. Но мобильный снова не к месту и не к времени разразился уже набившей оскомину мелодией.
— Да?
— Папа, — моя единственная дочь горько плакала. Ее звонок застал меня врасплох, потому что мы не разговаривали уже несколько месяцев. Она встала на сторону матери, хотя я уверен, что Поля не настраивала ее против меня.
— Что случилось? Почему ты плачешь?
Марианна отстранилась от меня.
— Пап, помоги пожалуйста, — захлебываясь слезами и задыхаясь, отозвалась дочка. — Мама в реанимации.
— Как в реанимации? Почему? Она попала в аварию?
В голову лезли самые страшные мысли.
— Нет, ее парализовало, пап. Полностью. Она не дышит сама. Ее подключили к ИВЛ, а я не знаю, что делать. Врачи говорят, состояние критическое.
— Куда ее увезли?
— В МОНИКИ.
— Я выезжаю. А ты будь на связи.
Резко встал с кровати и пошел в ванную. Марианна последовала за мной.
— Дорогой, что случилось? — она а обняла меня сзади и прижалась к спине.
— Полина в реанимации.
— Господи! Почему? — мы смотрим друг на друга в отражении зеркала.
— Я не знаю. Дочка сказала, ее парализовало. Мне нужно ехать, помочь.
— Да, конечно, езжай, — Марианна целует меня между лопаток и утыкается лбом чуть выше. — Какой кошмар. Ты прав, ты должен быть там и помочь дочери. Это очень благородно, любимый.
От щемящей нежности и любви к ней мне хотелось кричать, что она чудесная. Развернувшись и подцепив ее подбородок пальцами, коротко поцеловал и прошептал:
— Спасибо за твою доброту и понимание. Я не ошибся в тебе.
— А я в тебе, Ромочка, — она погладила ладонями по предплечьям, успокаивая и лаская. — Собирайся, не буду мешать.
Через час я уже стоял перед врачом, слушал и никак не мог поверить, что Полина полностью парализована. Ей поставили диагноз - синдром Гийена-Барре. Болезнь, о которой я никогда не слышал, но сами врачи говорили, что после ковида стали часто с ней сталкиваться.
— Синдром Гийена-Барре - редкое и сложное заболевание и оно не поддается обычным методам лечения. Я имею ввиду фармакологическим. Это острая аутоиммунная воспалительная полирадикулоневропатия, проявляющаяся вялыми парезами, нарушениями чувствительности, вегетативными расстройствами. По сути это ломка иммунной системы, при которой организм начинает работать против себя.
Дочка, которая впервые за несколько месяцев обняла меня, плакала на моем плече.
— Какие прогнозы? — спросил врача.
— В основном прогноз благоприятный, мы уже ставили на ноги таких пациентов. Процесс не быстрый. Понадобится лечение, длительная реабилитация. Но сразу предупрежу: возможны и осложнения.
— Какие? — спросила Эмилия.
Врач тяжело вздохнул и ответил:
— Паралич дыхательных мышц, заражение крови, тромбоэмболия или остановка сердца.
Неделю спустя
— Эмилия, прошу, не кричи на меня, — тихо шептала жена, не зная, что я наблюдал за ней из коридора виллы на воде.
Я вышел из душа и услышал, как она говорила по моему телефону с Эмилией. Отношения у них были ужасные, но похоже, Эми, похоже, перешла все мыслимые границы.
— Нет, я не виновата в том, что случилось с твоей мамой. Я не несу ответственности за ее здоровье.
Марианна тяжело вздохнула и опустила голову. Она повернулась боком, но не увидела меня. Зато я видел, как она была напряжена и расстроена, как кусала губы. Тусклый свет лампы освещал ее красивое лицо и мне вдруг стало неприятно, что моя дочь никак не хочет понять меня.
— Я еще раз прошу тебя успокоиться. Я тебе не враг. И маме твоей тоже. Я всегда восхищалась ею и уважала ее. Но так случилось, что мы с твоим отцом полюбили друг друга.
В следующую секунду Мари поморщилась и отвела трубку от уха. Даже на расстоянии я слышал крики дочери и это окончательно выбесило меня.
— Дай-ка мне, — отобрав смартфон у жены, прорычал в трубку. — Ты что себе позволяешь, истеричка?
— Вот так, да? — процедила сквозь зубы Эмилия. — Быстро же ты забыл, что я вообще-то твоя дочь. Единственная между прочим.
— Большие вопросы к твоему воспитанию. Не умеешь себя вести, не умеешь держать себя в руках.
— Так надо было заниматься моим воспитанием, а не девок водить.
Дочь сказала это так громко, что Марианна ахнула, зажала ладонью рот и быстро пошла на террасу. Пальцы одной руки я сжал в кулак, другой пятерней чуть не раздавил корпус мобильного.
— Еще раз я услышу подобные слова в адрес моей жены, проучу тебя. Поняла меня?
Злое шипение нарастало, но Эмилия не торопилась посылать или бросать трубку.
— Зачем звонишь? Деньги на лекарства опять нужны?
— Нет. Я хотела сказать, что у мамы сегодня была остановка сердца. Несколько минут его пытались завести.
— Пытались? — тяжело выдохнул и схватился за край стола. — Мама… умерла?
— НЕТ! — закричала дочь. — Она жива! Ее реанимировали. Но она не может самостоятельно дышать. И я, — Эмилия всхлипнула, — я думала ты будешь с ней, будешь с нами, но ты уехал в медовый месяц с этой… Значит, тебе совсем наплевать на маму, да?
— Нет, — сев в кресло и оперевшись локтями о колени, я прикрыл глаза ладонью и пытался унять сердце. Жива. Слава Богу, Полина жива. — Но я не врач и не Господь Бог. Мы с твоей матерью в разводе. У нас с ней уже разные пути.
Дочь долго молчала и сопела в трубку. Вроде взрослая - 19 лет, а простых вещей не понимала, или просто бунтовала. Она ведь единственная у нас, самая любимая и избалованная. Я сам ее баловал, а теперь пожинаю плоды.
— Ясно, папа. Ну что ж, хорошего вам отдыха. Больше я тебя не побеспокою, — ее тон и голос задевали меня. — И в больницу больше не приходи. Тетя Агния нам помогает и родители маминых учеников тоже. Нам от тебя ничего не надо.
— Не надо сейчас обиженную девочку включать и строить из себя недотрогу. Я несу ответственность за твою мать.
— Ты больше ни за что не несешь ответственности. Ни за меня, ни за маму. Ведь ты сам сказал, что вы в разводе и у вас разные пути. А я…я ненавижу тебя!
Эмилия бросила трубку. Я перезвонил, но она отключила телефон.
Свой мобильный я со злости бросил на кровать и откинулся на спинку кресла. Вот так и сидел несколько минут, уставившись в одну точку. Мысль о том, что Полина моглаа умереть, пугала невероятно.
Мы все неидеальны. Я в первую очередь. Я совершал ошибки, но без них не было бы самой жизни. Да, я был виноват перед ней за то, что полюбил другую и решил разойтись. Да, она была вправе обвинять меня, кричать, истерить, ненавидеть. Но ничего этого она не сделала. И я зауважал ее еще больше за стойкость, ильный характер. И в тот момент я думал о том, что в ответе за того, кого приручил. Полина не может умереть.
Дверь на террасу открылась и комнату наполнил запах свежести и моря. На райский остров опустилась ночь, но мне нравилось, что моя любимая женщина грустила и не находила себе места из-за ссоры с Эмилией.
— Подойти ко мне, — протянув ей руку, пригласил сесть на колени.
Она послушно кивнула, подошла вплотную.
— Ромочка, прости меня. Я не должна была отвечать на звонок. Я не должна была брать твой телефон без спроса, — Марианна опустила глаза и веки ее задрожали. — Но я увидела, что звонит твоя дочь и подумала, вдруг что-то с Полиной.
— Ты правильно сделала, не извиняйся, — пальцы заскользили по ее тонкой, бронзовой шее. — С Полиной действительно кое-что случилось, но ее состояние стабилизировали.
— Слава Богу, — вздохнула она с облегчением. Мне понравилась ее искренность в тот момент и взгляд, полный сострадания. — Ты знаешь, я очень за нее переживаю.
— Я знаю, — большим пальцем погладил венку на шее. — Я знаю, малышка.
— И что теперь будет?
— Перед отъездом я говорил с врачом. Он сказал, что осложнения могут быть, но большая часть пациентов полностью восстанавливается за полгода - год.
— Вот и слава Богу, — она взяла мое лицо в ладони и посмотрела в глаза. — Ты очень благородный, Рома. Я тебе уже это говорила, да? Да, конечно, говорила. Я же восхищаюсь тобой. Всегда восхищалась. Однажды, ты даже не помнишь, я сидела на заседании со стороны твоего оппонента. Сзади, ты меня не видел. А я тогда была совсем зеленая и слушала тебя с открытым ртом. И вот моя мечта сбылась, ты взял меня на работу. Кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда.
А я - нет, не с первого. И даже не со второго. Но так случилось, что я обратил на нее внимание и увидел не только профессионала, но и прекрасную женщину, которая стала моей.
Как она была мне нужна в те минуты. Как я хотел тогда утолить с ней свои печали.
Мы вернулись в Москву через неделю. Эмилия кинула меня в чёрный список и я не мог до нее дозвониться. Оставив Марианну в квартире, я отправился в больницу к бывшей жене. Перед отпуском я договорился с заведующим, что у Полины будет отдельная палата и хороший уход. Эмилия, хоть и хорохорилась, но не отказалась от этих благ.
С разрешения врача я вошел в палату к Поле. Доктор сказал, что ее только недавно перевели из реанимации. Она дышала сама, но по-прежнему не двигалась.
Сделав пару шагов к кровати, я остановился на полпути. Женщину на больничной койке я не узнавал. Она мало походила на Полину, мою когда-то Полину. Высохшая, худая, со впалыми щеками и совсем жидкими волосами. Кожа на лице больше не сияла, а приобрела землистый оттенок. Полина, которую я знал и любил, исчезла. Передо мной лежала старуха, чьи дни будто были сочтены. Я не хотел в это верить, ведь мне обещали, что она поправится.
— Что ты здесь делаешь? — обернувшись, увидел на пороге дочь с букетом полевых цветов в руках.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"После развода. Зачем ты ко мне ходишь?", Эмма Власова, Лия Султан ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - скоро