Охота на охотников
Государь всея планеты Россия явился со службы, переоделся, поужинал в компании жены и засобирался почивать.
– А не пойти ли нам, лапушка, на боковую пораньше? – потянулся Андрей, костяшками пальцев потирая впадины усталых глаз.
– Я как ты! – царица легко соскользнула с кресла и прошлёпала босыми ступнями по паркету. – Прикорнём с устатку. На тебе, солнышко, пятьдесят девять с половиной миллиардов подданных. Ты перегружен.
– Да, эти бесконечные связывания порванных производственных цепочек. Сегодня тэпался в одиннадцать мест…
– Да уж... – Она прижалась лбом к его груди. – Ты чувствуешь себя штопающим бесконечный носок. Вернее, тришкин кафтан: там отрезаешь, здесь добавляешь, латаешь и латаешь...
Они угнездились в постели, раскинув руки, будто потерпевшие кораблекрушение на водяной груди океана-великана. Андрей смежил веки и сразу рухнул в сон, огласив спальню мелодичным похрапыванием вперемешку с присвистом. Марья осторожно перевернула его на бок – храп сменился ровным сонным дыханием.
Сборы на охоту
Она бесшумно встала. На цыпочках пробралась в другую комнату, где у неё был приготовлен схрон – самая простая тёмная юбка и тёплый джемпер. Обула туфли на удобном каблуке. Волосы упрятала под бейсболку. И тенью скользнула к выходу.
На крыльце свистнула – тихо, по-воробьиному. Из-за колонны вышел Александр, младший её сын. Лунный свет выхватил высокую фигуру, копну русых волос и синие-синие глаза – точь-в-точь отцовские.
– Привет, мам.
Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, будто парень только что проснулся или долго не говорил.
– И тебе не хворать, Санечка. – Она поправила ему воротник.
– Чё, как сегодня? Куда метнёмся? По криминальной хронике или... – Он наклонился, и в его глазах вспыхнули жёлтые искры – на миг, всего на миг.
– Радов слил наводку. В Ульяновске объявился дуэт маньяков. Уже две жертвы, обе реанимированы и дали показания. Я примерно знаю, где у этих ублюдков пастбище. Ну что, сынок, готов вмазаться по теме?
– Рванули, – блеснул белыми зубами Саня. И они растворились в ночи.
Объявились на набережной Волги, на неосвещённой её части, возле старого прогнившего моста.
В ту июльскую полнолунную ночь река издавала извечный шум: плеск волн, шуршанье камыша, чавканье воды от прыжков рыбы и утробное кваканье лягушек.
И вдруг наступила оглушительная тишина. Всё живое вокруг замерло с открытым ртом, почувствовав присутствие мощнейшего мага. Марья шепнула сыну:
– Сань, ты конкретно лягух прижал. Они тебя почуяли. Сознательно их пуганул или у тебя это непроизвольный эффект? Восстанавливай шумовой фон, а то наши крысы запаникуют.
И, как по команде, ночь ожила – зашуршали камыши, заплескалась вода. Вскоре послышались голоса – пропитой сип и подобострастный тенорок. Марья быстро прошла на ветхий пирс и встала у парапета, положив на него руки. Саня ринулся в режим невидимости.
Маргиналы заигрались в маньяков
Двое вышли из темноты. Долговязый в чёрном спортивном костюме и коренастый толстяк в шортах. Увидев женскую фигуру у перил, они ускорили шаг. Второй встал у входа на пирс. А длинный завис в шаге от Марьи: сцепил руки и навалился на ограждение.
Царица оказалась без всякой защиты в глухой ночи вдали от огней города, людей, камер и помощи. Её обдало ледяным ужасом растерзанных женщин, навсегда впечатанный в поле этих маргиналов. Почувствовала: жертв было больше двух.
– Глянь, Киса! Эта баба на царицу похожа! – хрипло удивился длинный, в упор рассматривая Марью. – Рыжая-бесстыжая.
– Задумали меня ограбить? У меня ничего нет, – глубоким контральто сказала Марья.
– Ай-я-яй, как неосмотрительно! Идти ночью топиться и не взять с собой немножко денюжков на помин души! – засмеялся длинный, показав кариесные зубы. – Однако, цыпа, проблемы нет. Отработаешь. Сделаешь мне хорошо. И Гоше тоже.
Толстяк захихикал, потирая ладони.
– Ты ведь Семён Паршиков? – вдруг ласково спросила Марья.
Долговязый остолбенел:
– Чего-о-о? Ты легавая, что ли?
– Студентом проиграл накопления семьи в подпольном казино. Хату разгромили, поэтому ты не отыгрался, – её голос стал металлическим. –Слинял из дому. Развратил и подчинил сокурсника... Нынешнего своего подельника.
– Киса, страхуй! Хватай суку! – взревел Паршиков, выбрасывая руки к её горлу.
В ту же секунду из темноты вышел Александр и щёлкнул пальцами. Оба маргинала застыли на месте, как статуи.
Марья обняла сына. Она дрожала.
Саша движением руки уложил обоих упырей на дощатый пол пирса.
– Слышь, Сёма, – Александр наклонился к окаменевшему маньяку. – Сейчас я тебя разнесу в пыль. Потом соберу. Будут тебе горб, отвалившаяся ступня и зубов – ноль. И семьдесят лет по паспорту вместо двадцати пяти. Годик потыкаешься – явишься сюда и отчитаешься. Если постараешься делать добро и исправлять косяки – верну тебе твой прежний вид. Ежели нет... – он усмехнулся. – Ну, ты понял.
Потом повернулся к толстяку:
– А ты, Гош, дуй домой. В девять утра – к проктологу. Снимет боль и зуд. Память о Сёмке сотру. Ты не замешан – этот урод тебя закабалил. Вернись в универ, пацан. Будет из тебя толк. И не огорчай больше своих родителей, не наказывай уходом в закат.
На обратном пути Марья спросила:
– Уверен, что надо было давать Паршикову шанс?
– В детстве его насиловал отчим, – скучно ответил Саня. – Потом тот сгнил заживо от рака, теперь ждёт, чтоб родиться его сыном. Им нужен взаимозачёт. И свободный выбор. Мы задали ему вектор. Всё будет хорошо.
Он остановился, и в его глазах вспыхнуло что-то древнее и страшное:
– Если Сёма не станет истязать сына – цепь прервётся. И начнётся... оздоровление.
Марья обняла его:
– Сыночек, ты у меня лучший эксперт по мировому злу.
– Мам, – он прижался к её плечу, вдруг снова став мальчишкой. – Ты ведь тоже дала мне шанс, когда согласилась родить меня. А так бы я болтался, никому не нужный бесприютный дух, полководец без войска. Плюс спасибо, что подкидываешь мне работёнку по мелочи..
– Да ладно, Санёк... – она провела рукой по его щеке. – Это для тебя семечки. Тебе по плечу куда больше.
– Например, стать сменщиком папы? – Он встретил её взгляд.
– Ты прав. Твой отец справлялся, когда население было десять миллиардов. А теперь, когда впятеро больше, папа близок к истощению. Не надорвался, но уже близок. По масштабу только ты равен ему. Я собираюсь с вами обоими эту тему серьёзно обсудить.
Мать с сыном обнялись и расстались.
Искусство пробираться к мужу под бок
Лунный свет струился сквозь шторы, разбрасывая по спальне призрачные серебряные монетки. Андрей спал крепко, как богатырь после битвы: дыхание ровное, веки чуть подрагивали, следя за приключениями в десятом сне. Его могучая рука, закинутая за голову, напоминала ветвь векового дуба.
Марья замерла у края кровати, наблюдая за мужем. Потом с грацией мышкующей лисы начала таинственное проникновение. Сначала кончиками пальцев коснулась простыни рядом с ним – проверила, не проснётся ли. Колено осторожно опустилось на перину, оставив вмятину.
Тело изогнулось дугой, повторяя контуры его бока... Один сантиметр. Ещё столько же. Вдох – и она уже внутри его теплового поля, где пахло солью, кипарисом и чем-то бесконечно родным.
"Как партизанка проникла в тыл врага", – мелькнула шальная мысль. Только врагом здесь была его усталость, которую она свято оберегала.
Андрей крякнул во сне, повернулся – и его рука сама нашла её. Марья затаилась. Но он лишь обнял её крепче, бессознательно притянув к себе, и снова погрузился в глубины сновидений.
Теперь она могла слушать его сердцебиение. Считать каждую ресницу, отбрасывающую тень на щёки. Различать и сравнивать три разных тембра его похрапывания: обычный; после ужина и когда сильно переутомился.
Она закрыла глаза, позволяя его ритмам убаюкать себя. В последний миг перед погружением в сон Марья успела подумать: “Какое счастье жить вдвоём с моим милым сибирским медведем в этой тёплой берлоге...”
И утонула в сновидениях, где они с Андреем были не правителями планеты, а просто влюблёнными, бегущими по бесконечному пляжу – босые, смеющиеся, с седыми от солёного морского ветра вихрами.
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская