У каждого известного тренера свой путь.
В июле 2025 года бывший российский хоккеист и тренер Вячеслав Быков дал большое интервью обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру. В отрывке ниже — рассказ Быкова о юбилее, работе в Швейцарии и приходе к тренерству.
В мастерской у художника и на трехкилометровом кроссе в сапогах с автоматом
— В какой компании и обстановке планируете встречать 65-летие, Вячеслав Аркадьевич?
— Для меня это проходящий момент в жизни. Наверняка родные, близкие и друзья захотят сделать какой-то сюрприз, но сам ничего особенного не планирую. Пусть будет что-то неожиданное. Я-то знаю, что иногда импровизация дает больше положительных эмоций и куража, чем любые заготовки. Как в хоккее!
— Вы и как центрфорвард, и как тренер импровизацию всегда обожали.
— Конечно, это же творческий процесс! А данное человеку свойство творить — большое счастье. Наблюдал за тем, как художники пишут картины, скульпторы ваяют. В Швейцарии недалеко от меня жил очень известный художник и скульптор Жан Тангеле. Мне доводилось бывать у него в мастерской, мы много разговаривали, он даже сделал афишу для хоккейного ЧМ-90 в Берне и Фрибуре. Чувствовал, что внутренне обогащаюсь от каждого такого разговора, узнаю истинную цену творчеству. Хоккей — такое же творчество.
— Вы хотите сказать, что такие вроде бы посторонние для хоккея вещи помогали вам и как игроку, и как тренеру?
— Безусловно. Понятно, что для успешной работы ты должен обладать глубокими знаниями — в физиологии, тактике и многом другом. Но нельзя на этом зацикливаться. Чтобы смотреть на мир и в том числе собственную работу шире, у тебя должен быть не только узкоспортивный круг общения. И тут я счастливый человек: мне в жизни всегда встречались интеллигентные, умные, эрудированные люди. Взять хотя бы профессора Игоря Захаркина. С одной стороны, мой опыт игрока, с другой — его знания помогли нам создать симбиоз, который много добился. Жалко, что никто со стороны не видел наши с ним мозговые штурмы. Это так интересно, когда вы задаетесь вопросом, глубоко копаете, спорите и находите на него ответ!
— В 2009 году вы рассказывали мне, какую пользу вам принесла после окончания карьеры хоккеиста работа в международном кадровом агентстве Adecco, которое базируется в Швейцарии.
— Огромную! Став лицом этой компании, я познакомился со многими людьми, в том числе работавшими в серьезном бизнесе, и посмотрел на многие вещи другими глазами. Это меня очень сильно развило и научило для будущей работы главным тренером.
— Чему именно?
— В Adecco я проходил многоступенчатое тестирование, целью которого было определить, способен ли ты быть руководителем, а если да, то какой стиль управления будет для тебя органичен. И это, и опыт общения с людьми, с которыми прежде мне сталкиваться не приходилось, помог мне лучше понять себя, осознать, как строить взаимоотношения, как сочетать доверие и требовательность, как найти правильные именно для меня рычаги управления коллективом.
Теперь понимаю, что мне и намного более ранняя учеба в сельскохозяйственном институте Челябинска, где была военная кафедра — почему я туда и поступил, — кое-что дала. Пусть и продолжалась она один год, пока великий тренер Виктор Васильевич Тихонов, царствие ему небесное, не пригласил меня в легендарный клуб, и я перевелся оттуда в военный институт физкультуры в Ленинграде. До того стремился и играть в хоккей, и учиться, хотел получить профессию инженера-электрика — поэтому, кстати, с электричеством у меня сейчас дома все в порядке, ха-ха. Но тот первый год в институте был еще не специальным, а общеобразовательным, и он тоже дал мне знания, необходимые любому человеку. А дальше, после перевода в ЦСКА, уже полностью сосредоточился на хоккее.
— А что дает хоккеисту и человеку тест Купера в полном обмундировании, который вы проходили в том самом Ленинградском военном инфизкульте? Ваш партнер по ЦСКА Михаил Васильев в красках о том экзамене рассказывал. Даже фото, говорил, оттуда сохранилось.
— Как такое не помнить? Преодоление дает закалку, которая потом в хоккее тоже лишней не будет! Представьте: три тысячи метров в сапогах с автоматом при полной экипировке. И плавание — тоже с автоматом на спине. Это посложнее. Хорошо еще, у нас прапорщик был знакомый и дал мне свои сапоги — не кирзовые, а чуть помягче и поудобнее. А на кроссе пришел вторым — после бегуна, который меня обогнал на считаные метры.
— Вы и у Виктора Тихонова, как я читал, кроссы всегда возглавляли.
— Ну это разные вещи, конечно, — просто бежать и в сапогах с автоматом. Но с бегом у меня проблем никогда не было, любил я это дело. Привычка была еще с детства. Когда утром надо в школу идти, а у нас в Челябинске она где-то в трех километрах от дома, часто бежать приходилось. Любил поспать, потому что вечером или в футбол во дворе поиграешь, или телевизор посмотришь — а вставать рано. «Мам, ну еще пять минут!» А потом: «Слава, без пяти восемь, у тебя школа!» Моментально одевался и не бежал, а летел до школы. И успевал.
— Мечтали тогда выиграть Олимпиаду или чемпионат мира — или даже в мыслях подобного не было?
— Когда ты маленький, мечтать можно о чем угодно, хоть о космосе — но это же не значит, что ты станешь космонавтом. Для этого делать что-то надо. Идешь в хоккей, начинаешь заниматься — а там уже мыслишь шаг за шагом. Тебе пятнадцать — и стремишься однажды попасть в молодежную команду. Потом — в челябинский «Металлург», команду второй лиги. Тебя берут на две тренировки, присмотреться. Ты выдаешь максимум — и взяли! Потом ставят в первое звено, как сейчас помню, к Белокопытову и Молчанову, серьезным по тем меркам игрокам. Выходи, доказывай.
Получилось неплохо (50 шайб в 60 матчах. — Прим. И.Р.). В конце сезона бац — Геннадий Цыгуров вытаскивает на три последних матча в «Трактор», первую команду Челябинска. В высшую лигу, в 19 лет. Кто об этом может мечтать?! И в этих трех матчах я снова играю в первой тройке и забиваю два гола. Вот так все постепенно и дошло до ЦСКА, сборной, чемпионатов мира, Олимпиад. Мне всегда везло на партнеров.
— И на умение воспользоваться шансом — чуть ли не главным качеством для спортсмена. А видите какой-то алгоритм, что должен делать человек, чтобы стать серьезным тренером?
— Нет. Если взять наших великих тренеров — Тихонова, Тарасова, Чернышева, Кулагина и других, — у каждого была своя судьба, все по-своему пришли в профессию. Никакой статус большого спортсмена не обеспечит тебе успеха в роли тренера.
Для меня тренерское ремесло — это в первую очередь умение общаться с людьми. Одновременно и передавать им свой опыт, и учиться у них. Мне это сразу понравилось в силу того, что я с детских лет был в центре общения. У нас всегда была компания, и я был одним из инициаторов, чтобы все время что-то делать — убрать с катка снег, залить его, покататься. Моя мама всегда мне говорила: «Славка, у тебя иголки в одном месте». Так что все шло из детства.
Мой отец был портным хорошего уровня. Его клиенты приходили домой с мотком ткани, он вечером снимал с них мерки своими лекалами, потом всю ночь работал, а наутро приходили люди и забирали готовую одежду, которая идеально на них сидела. Я смотрел на это и пропитывался этим чувством важности труда, чувством ответственности, желанием помогать им... partager (изредка Быков прибегал к французским словам, но тут же находил им аналог на русском. — Прим. И.Р.), то есть делиться тем, что умеешь. Это шло от семьи, и тренерская профессия тоже стала для меня способом делиться знаниями и опытом.
— Ваш папа застал много ваших успехов?
— Да. Он еще был жив, когда мы выиграли в Квебеке в 2008-м. А по его стезе пошла моя сестра. Мама всю жизнь работала в детском саду, яслях. И моя дочь пошла в этом же направлении. Все в жизни как-то взаимосвязано.
— Мама жива?
— Да. Она и сестренка — в Челябинске. И я, хоть и живу в Швейцарии, не теряю связи с родным городом и никогда не забываю, где моя родина.
Читайте также:
- «Заключенные не любят насильников, одного при мне приговорили». Истории о французской тюрьме