Тонкие пальцы Марии дрожали, пока она собирала таблетки в пластиковый контейнер с разделителями по дням недели. Стопка рецептов рядом с ней казалась бесконечной. Муж стоял в дверном проеме спальни, привалившись к косяку, и наблюдал за ней с выражением, которое она уже научилась распознавать за последние полгода. Смесь жалости, раздражения и усталости.
— Опять эти таблетки, — процедил Виктор, проводя ладонью по своим редеющим волосам. — Ты знаешь, сколько мы на них тратим каждый месяц?
Мария промолчала. Она знала точно — пятнадцать тысяч рублей. Плюс уколы два раза в неделю, еще восемь тысяч. Плюс анализы каждый месяц — около пяти. И это только то, что не покрывала страховка.
— Твоя болезнь разоряет семью, нам нужно расстаться! — вдруг выпалил Виктор, и в комнате повисла тяжелая тишина.
Таблетка выскользнула из ее пальцев и закатилась под кровать. Одна таблетка — восемьсот рублей. Мария замерла. Потом медленно подняла глаза на мужа.
— Что ты сказал?
— Ты слышала, — Виктор избегал ее взгляда. — Я больше не могу. Тяну в одиночку всю семью, кредит за квартиру, машину, твое лечение... У Антона скоро выпускной, надо платить за институт.
Тридцать лет брака. Три десятка лет рядом. Родили и вырастили сына. А теперь она — обуза. Ненужный, больной человек, от которого лучше избавиться.
— Я продала свои серьги, те, что ты мне подарил на двадцатилетие свадьбы, — тихо сказала Мария. — И кольцо с аметистом. Мы могли бы продать дачу, я же говорила...
— Я не отдам дачу! — оборвал Виктор. — Это единственное место, где я могу отдохнуть от всего этого... — он обвел рукой комнату, словно имея в виду не только ее, но и саму Марию.
Мария сидела неподвижно, глядя на свои руки. Она всегда гордилась своими руками. Тонкие пальцы с аккуратными ноготками. Теперь на них проступали вены и пигментные пятна. Руки выдавали ее возраст и болезнь.
— Я позвоню Антону, — наконец сказала она. — Может, поживу у него, пока не найду работу.
— Да какая работа, Маш? — Виктор развел руками. — Ты еле по квартире ходишь. Кто тебя возьмет?
В глазах защипало. Не от слов — от их правдивости. Рассеянный склероз не оставлял шансов на полноценную жизнь. И все же она еще могла готовить, убираться по дому, даже подрабатывала иногда, набирая тексты для студентов.
— Я поговорю с Валентиной Сергеевной, — сказала Мария, имея в виду свою подругу, директора библиотеки. — Может, у нее есть какая-то работа.
Виктор хмыкнул.
— Делай что хочешь. Я свое решение принял.
Он развернулся и вышел из комнаты. Через минуту входная дверь хлопнула, и Мария осталась одна. Она выронила контейнер с таблетками, и они разноцветным дождем рассыпались по полу. Восемьсот рублей. Восемьсот рублей. Восемьсот. Она опустилась на четвереньки и начала собирать их, а слезы капали на ковер.
Дверь библиотеки тихо скрипнула, и Мария проскользнула внутрь. Запах книг и старой бумаги окутал ее, как старый добрый плед. Этот запах всегда действовал на нее успокаивающе.
— Машенька! — Валентина Сергеевна, полная женщина с короткой стрижкой и добрыми глазами, выглянула из-за стеллажа. — Какими судьбами? Ты же в четверг обычно приходишь.
— Валя, мне нужна работа, — без предисловий сказала Мария. — Любая. Могу убираться, каталогизировать, сидеть на выдаче...
Валентина подошла ближе, внимательно вглядываясь в лицо подруги.
— Что случилось?
Мария сжала губы, стараясь не расплакаться. Она уже выплакала все слезы за ночь, лежа в пустой постели — Виктор ушел ночевать на дачу.
— Витя уходит от меня. Говорит, что моя болезнь разоряет семью.
Валентина охнула и прижала ладонь ко рту.
— Вот мерзавец! После тридцати-то лет! — воскликнула она. — И куда ты пойдешь?
— Не знаю, — Мария пожала плечами. — Может, Антон пустит пожить какое-то время.
— И не думай! — отрезала Валентина. — Будешь жить у меня. Комната пустует, Сережка в Питер уехал учиться. А работу... работу что-нибудь придумаем.
Валентина взяла Марию под руку и повела в свой кабинет. Там, усадив подругу в кресло, она налила ей чаю и положила на блюдце печенье.
— Нам как раз нужен человек для оцифровки архива, — деловито сказала Валентина. — Сидишь, сканируешь, заносишь в базу. График плавающий, сколько сможешь. Оплата, конечно, небольшая, но на первое время хватит.
Мария сжала чашку дрожащими пальцами.
— Спасибо, Валя. Я не знаю, как тебя благодарить.
— Еще благодарить будешь, — хмыкнула Валентина. — Я тебе такую каморку выделю, с компьютером допотопным. Но зато тихо, никто не побеспокоит. А таблетки свои сможешь принимать, когда нужно, без косых взглядов.
Мария улыбнулась впервые за последние сутки.
— Когда можно приступать?
— Хоть завтра, — Валентина пожала плечами. — Документы потом оформим, не переживай.
Вечером, вернувшись домой, Мария обнаружила, что Виктор собирает вещи. Он складывал рубашки в большой чемодан, методично разглаживая каждую.
— Я думал, ты уже съедешь, — сказал он, не поднимая глаз.
— Я нашла работу, — ответила Мария, присаживаясь на краешек кровати. — В библиотеке. Буду оцифровывать архив.
Виктор на секунду замер, потом продолжил складывать вещи.
— Хорошо. Но это не меняет моего решения.
— Я и не надеялась, — тихо ответила Мария. — Но мне нужно время, чтобы найти жилье.
— Сколько?
— Месяц. Может, полтора.
— Хорошо, — кивнул Виктор. — Я пока поживу на даче. Как устроишься, дай знать, и я вернусь.
Мария смотрела на мужа и не узнавала его. Когда он успел стать таким холодным и расчетливым? Или он всегда был таким, просто она не замечала, пока была здорова и полезна?
— Ты уверен, что дело только в деньгах? — спросила она. — Может, есть кто-то другой?
Виктор резко поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на вину.
— Нет никого, — отрезал он. — Просто я устал тянуть все в одиночку. И не начинай снова про дачу. Ее я не продам.
— Как скажешь, — Мария встала. — Я переночую у Вали. Завтра приеду забрать кое-какие вещи.
Она вышла из комнаты, чувствуя спиной взгляд мужа. В прихожей остановилась, собираясь с силами. Из комнаты Виктор не вышел.
Работа в библиотеке оказалась для Марии спасением. Тихая каморка, пыльные папки с документами, старенький компьютер — все это создавало особый уютный мир, в котором не было места для боли и предательства. Она приходила рано утром, заваривала себе чай в термокружке и погружалась в работу до вечера.
Валентина не давала ей скучать — забегала несколько раз в день, приносила то пирожки домашние, то свежие сплетни. После работы они шли вместе домой — теперь дом Валентины стал и домом Марии.
— Как там твой? — спрашивала иногда Валентина, и Мария пожимала плечами.
— Не знаю. Звонил Антон, сказал, что отец на даче обосновался основательно. Перевез туда телевизор, микроволновку. Видимо, решил остаться там насовсем.
— И правильно! — фыркала Валентина. — Пусть живет там со своими помидорами. А ты нашла себе уже жилье?
Мария качала головой. Снимать квартиру на ее скромную зарплату было нереально, а жить у Валентины вечно она не могла — как бы ни настаивала подруга.
А потом позвонил Антон. Звонок раздался, когда Мария сканировала очередную папку с пожелтевшими документами.
— Мама, — голос сына звучал встревоженно. — Папа в больнице. Инсульт.
Мария замерла. Перед глазами все поплыло.
— Что? Когда?
— Вчера вечером. Соседка по даче услышала грохот, вызвала скорую. Его прооперировали, но... — Антон замолчал.
— Что, сынок?
— Врачи говорят, будет парализация. Возможно, частичная, но скорее всего, полная с правой стороны.
Мария опустилась на стул. Виктор, ее Витя, всегда такой энергичный, деятельный... И вдруг прикован к постели.
— Я сейчас приеду, — сказала она. — Скажи, в какой больнице?
Антон назвал адрес и отделение. Мария записала дрожащей рукой, попрощалась и отключилась. Несколько минут она сидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом встала, выключила компьютер и пошла к Валентине.
— Мне нужно уйти, — сказала она, входя в кабинет подруги. — Витя в больнице. Инсульт.
Валентина охнула.
— Вот тебе и расплата... Поезжай, конечно. Я закрою тут все.
По дороге в больницу Мария пыталась собраться с мыслями. Что она скажет Виктору? Что почувствует, увидев его беспомощным? Злорадство? Радость от того, что жизнь наказала его за предательство? Нет, она не могла себе этого позволить.
В больничном коридоре ее встретил Антон. Высокий, как отец, но с ее глазами, он выглядел осунувшимся и постаревшим.
— Мама, — он обнял ее. — Спасибо, что пришла.
— Как он?
— Тяжело. Правая сторона полностью парализована. Говорит с трудом. Врачи сказали, нужна будет длительная реабилитация.
Мария кивнула.
— Можно к нему?
— Да, но ненадолго. Он быстро устает.
Антон провел ее в палату. Виктор лежал на высокой кровати, опутанный трубками и проводами. Его всегда загорелое лицо казалось серым, осунувшимся. Правая рука безжизненно лежала поверх одеяла.
— Витя, — тихо позвала Мария, подходя к кровати.
Виктор с трудом повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на стыд.
— Ма-ша, — с усилием выговорил он.
Она взяла его за руку — левую, здоровую. Он слабо сжал ее пальцы.
— Все будет хорошо, — сказала она. — Мы справимся.
— Мы? — одними губами спросил он.
— Конечно, — кивнула Мария. — Куда я денусь от тебя?
В его глазах блеснули слезы. Он что-то пытался сказать, но слова не шли.
— Тише, тише, — Мария погладила его по руке. — Не напрягайся. У нас еще будет время поговорить.
Виктор закрыл глаза, и по щеке скатилась одинокая слеза.
— Ему нужен покой, — тихо сказал подошедший Антон. — Пойдем, я расскажу, что говорят врачи.
В коридоре Антон подробно изложил ситуацию. Инсульт был обширным, повреждена значительная часть мозга. Виктора ждала долгая реабилитация, возможно, без полного восстановления. Ему требовался постоянный уход.
— Я не смогу, мама, — виновато сказал Антон. — У меня работа, маленький ребенок. Я могу помогать финансово, навещать, но...
— Я понимаю, — кивнула Мария. — Я справлюсь.
— Но как же твоя болезнь? — Антон смотрел на нее с тревогой.
— Моя болезнь никуда не делась, — спокойно ответила Мария. — Но я пока могу ходить, могу заботиться о других. И у меня есть опыт — я ведь медсестрой работала, пока не заболела.
— Ты уверена? — Антон все еще сомневался.
— Абсолютно, — твердо сказала Мария. — Только нужно решить, где мы будем жить. В квартире много лестниц, лифт часто ломается.
— Может, на даче? — предложил Антон. — Там все на одном уровне, воздух свежий. Я помогу с ремонтом, сделаем все удобно для вас обоих.
Мария задумалась. Дача, которую Виктор так не хотел продавать. Маленький домик с верандой, окруженный яблонями и грядками с клубникой. Далеко от города, от больниц, от друзей.
— Может быть, — сказала она. — Надо подумать.
Виктора выписали через две недели. Он почти не говорил, только смотрел на Марию виноватыми глазами, когда она приходила к нему в больницу. Антон настоял на том, чтобы нанять сиделку на первое время, и Мария согласилась — ей нужно было организовать их новую жизнь.
Они решили пока остаться в городской квартире. Антон помог обустроить все для отца — привез специальную кровать, поручни в ванную, кресло-каталку. Мария взяла отпуск в библиотеке, чтобы наладить быт.
Первые дни были самыми тяжелыми. Виктор впадал в отчаяние, отказывался от упражнений, не хотел есть. Мария терпеливо кормила его с ложечки, помогала делать гимнастику, читала вслух газеты.
— Почему? — однажды вечером с трудом выговорил Виктор, когда она помогала ему умыться.
— Что почему? — не поняла Мария.
— Почему ты... вернулась?
Мария присела на край кровати.
— Знаешь, Витя, когда ты сказал, что моя болезнь разоряет семью, я была раздавлена. Но потом поняла, что ты просто испугался. Испугался, что я стану обузой, что тебе придется все время заботиться обо мне. И вот теперь...
— Теперь я... обуза, — с горечью закончил он.
— Нет, — покачала головой Мария. — Теперь мы просто муж и жена, которые помогают друг другу. Как и обещали когда-то перед алтарем — в болезни и в здравии.
Виктор отвернулся, но она успела заметить слезы в его глазах.
— Я не... заслуживаю, — с трудом выдавил он.
— Возможно, — согласилась Мария. — Но разве любовь — это то, что мы заслуживаем? Мне кажется, это то, что нам дается просто так, без всяких условий.
Виктор закрыл глаза, и Мария увидела, как по его щеке скатилась слеза.
— Спи, — сказала она, вытирая ее салфеткой. — Завтра трудный день, придет массажист.
Она вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. В коридоре прислонилась к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ее собственное лечение она забросила — не было ни времени, ни денег. Все силы уходили на восстановление Виктора.
Антон заходил почти каждый день, помогал с тяжелой работой, приносил продукты. Валентина тоже не оставляла подругу — приносила книги, готовила супы и пироги, иногда оставалась посидеть с Виктором, чтобы Мария могла выйти в магазин или просто подышать воздухом.
Постепенно Виктор начал восстанавливаться. Речь стала четче, он мог уже сидеть в кресле-каталке, пытался сам держать ложку левой рукой. Но самое главное — изменилось его отношение к жизни. Он больше не впадал в отчаяние, а с упорством выполнял все упражнения, которые показывал ему реабилитолог.
Однажды, когда Мария вернулась из аптеки, она услышала голоса в комнате Виктора. Он разговаривал с Антоном.
— Она... ангел, — говорил Виктор. — А я... подлец. Хотел бросить, когда ей было плохо.
— Да, папа, — голос Антона звучал строго. — Ты поступил как последний подлец. Я до сих пор не могу тебя простить за это.
— Правильно, — согласился Виктор. — Не прощай. Я сам... себя не прощаю.
Мария осторожно заглянула в комнату. Антон сидел у кровати отца, они не заметили ее.
— Но мама простила, — сказал Антон. — И это главное.
— Я не заслуживаю ее, — Виктор покачал головой. — Никогда не заслуживал.
— Тогда постарайся стать достойным, — Антон встал. — Я пойду, мне пора забирать Димку из садика.
— Сынок, — окликнул его Виктор. — Спасибо, что не бросил... старого дурака.
Антон улыбнулся.
— Ты мой отец. Каким бы ты ни был, я люблю тебя.
Мария тихо отступила от двери и прошла на кухню. Она поставила чайник и достала печенье, которое испекла Валентина. Через несколько минут на кухню заглянул Антон.
— Я ухожу, мам, — сказал он. — Загляну завтра вечером.
— Хорошо, сынок, — Мария обняла его. — Поцелуй Димку от меня.
Когда Антон ушел, Мария отнесла Виктору чай. Он сидел в кресле у окна, глядя на улицу.
— О чем задумался? — спросила она, ставя чашку на столик.
— О нас, — ответил Виктор. Речь его стала гораздо лучше за последние недели. — О том, как я чуть не потерял тебя. О том, каким дураком был.
Мария присела на подлокотник его кресла.
— Все мы совершаем ошибки, Витя.
— Не такие страшные, как я, — он покачал головой. — Маша, я должен тебе кое-что сказать. Тогда... когда я решил уйти... дело было не только в деньгах.
Мария напряглась.
— У тебя кто-то был?
— Нет, — Виктор покачал головой. — Но я... боялся. Боялся, что твоя болезнь будет прогрессировать, что ты... станешь беспомощной. И мне придется ухаживать за тобой, как ты сейчас ухаживаешь за мной. Я испугался ответственности, испугался будущего. И решил сбежать, пока не поздно.
Мария молчала, глядя в окно. За стеклом кружились осенние листья, желтые и красные.
— А теперь? — наконец спросила она. — Теперь ты тоже боишься?
— Теперь я боюсь только одного, — тихо сказал Виктор. — Что ты уйдешь. Что однажды поймешь, какого человека выходила, и просто... уйдешь.
Мария посмотрела на мужа. Седой, осунувшийся, с неподвижной правой рукой. Таким она его никогда не видела. И все же — это был ее Витя. Тот самый, с которым она прожила тридцать лет. Тот, кого она когда-то полюбила всем сердцем.
— Не уйду, — сказала она, накрывая его руку своей. — Мы начнем все сначала, Витя. У нас будет вторая жизнь. И в этой жизни мы будем заботиться друг о друге, что бы ни случилось.
Виктор с трудом поднял здоровую руку и прикоснулся к ее лицу.
— Я не заслуживаю тебя, — прошептал он.
— Возможно, — улыбнулась Мария. — Но я уже решила, что ты мой, и никуда от меня не денешься.
За окном падали листья, приближалась зима. Но в маленькой квартире было тепло от чая и тихого разговора двух людей, решивших начать все сначала.
Самые популярные рассказы среди читателей: