Анна всегда считала, что счастье дочери — это её личная обязанность. В конце концов, кто ещё, если не мать, поможет найти того самого мужчину, который возьмёт девушку (уже не совсем девушку, а вполне взрослую женщину) под крыло и обеспечит спокойную жизнь?
— Мам, мы уже это обсуждали. Я не собираюсь выходить замуж за первого встречного, — сказала Катя.
Анна сощурилась.
— Я же не предлагаю первого встречного. Я предлагаю тебе достойных людей. Не таких, как этот твой бывший... Как его там? Артём?
— Антон, — буркнула Катя.
— Вот именно. Видишь, даже имя у него было какое-то... несуразное.
Катя отставила тарелку.
— Мам, я устала. Хочешь, я заведу кота? Он тоже будет будить по утрам, просить поесть и потом уйдёт по своим делам. Только он точно не предаст и не будет выносить мозг.
— Кот! Ещё чего! Я хочу внуков, а не шерсть по всему дому! — воскликнула Анна.
Катя знала, что спорить бесполезно. Мать была упряма, как сто ослов, особенно когда речь шла о её судьбе. После смерти отца матушка словно задалась целью построить дочери образцовую жизнь.
В этот момент за окном раздался глухой стук молотка.
— Опять он, — заметила Анна, подходя к окну.
Катя нехотя подняла взгляд. Во дворе соседнего дома, который долгие годы пустовал, стоял мужчина в рабочей одежде. Он что-то мастерил, не обращая внимания на летний зной. На вид ему было около сорока — высокий, широкоплечий, с короткими русыми волосами и уверенными движениями.
— Вот бы тебе такого! — сказала Анна, прищурившись.
— Мам...
— Никаких «мам». Ты посмотри на него! Мужчина в расцвете сил, руки золотые — дом чинит. А значит, и о семье позаботиться сможет.
Катя скривилась.
— Может, он маньяк.
— Маньяки заборы не красят и окна не вставляют. — Анна отмахнулась. — Так. Надо что-то придумать.
— Не смей! — Катя ткнула пальцем в мать. — Я запрещаю тебе соваться к нему.
Анна сделала вид, что не услышала.
— Пойду занесу ему пирожков. Угостим по-соседски. А ты надень платье.
— Какое ещё платье?
— То самое, голубое, с цветочками. В нём ты выглядишь женственно.
Катя застонала, но знала: сопротивляться бесполезно.
Анна несла на тарелке дымящиеся пирожки, а Катя, пряча руки за спину, семенила следом. Сердце у неё колотилось, словно она шла на экзамен.
— Здравствуйте, — громко сказала Анна, переступив через покосившийся порог.
Мужчина обернулся. Вблизи он оказался ещё выше и, что самое неприятное для Кати, симпатичнее. Серо-зелёные глаза сверкнули лёгкой усмешкой.
— Добрый день, — ответил он и вытер руки о рабочую тряпку.
— Я — Анна, ваша соседка. А это моя дочь Катя. Мы решили вас угостить пирожками. Всё-таки соседей надо встречать тепло.
— Спасибо, очень приятно, — он принял тарелку. — Алексей.
— Алексей... Хорошее имя. Прямо настоящее мужское, — сказала Анна и многозначительно взглянула на дочь. — А вы один живёте?
Алексей улыбнулся краем губ.
— Пока что да. Только въехал, ремонт делаю.
— О, ремонт! — воскликнула Анна. — Мой муж в своё время тоже всё делал сам. Правда, он...
— Мам, — перебила Катя. — Нам пора.
Анна сощурилась на дочь, но промолчала.
— Ну, если что нужно — соль, сахар, помощь, совет или компания на вечер, — обращайтесь.
— Благодарю, я запомню, — сказал Алексей.
Когда они вышли за ворота, Катя зашипела:
— Ты что творишь? «А вы один живёте? Компания на вечер не нужна?!»
— Хочу всё знать, — ответила Анна. — И, между прочим, он тебе улыбнулся. Видела?
— Мам, может, он улыбнулся из вежливости.
— А может, потому что ты ему понравилась.
Катя тяжело вздохнула.
«Началось», — подумала она.
В следующие дни Анна делала всё, чтобы напомнить Алексею о себе и дочери. То приносила свежие оладьи, то приглашала на чай. Алексей не выглядел раздражённым, но и особого энтузиазма не проявлял.
Катя старалась не попадаться ему на глаза, но мать всё равно вытаскивала её на улицу:
— Катя, помоги мне отнести варенье соседу.
— Мам, ты не понимаешь? Он не подаёт никаких знаков о заинтересованности.
— Мужчины редко подают знаки. Их надо подталкивать.
— Может, он женат. Или у него кто-то есть.
— Глупости. Он бы не сказал «живу один», если бы был женат.
Катя знала, что спорить с матерью бессмысленно. Анна уже построила в голове сценарий свадьбы и никак не хотела от него отказываться.
Вечером в воскресенье Алексей сам подошёл к забору и позвал:
— Анна! Катя!
Анна тут же выскочила из дома, скидывая фартук:
— Да-да, Алексей?
— Я хотел поблагодарить вас за помощь и внимание. На следующей неделе устраиваю новоселье. Приходите.
Анна засияла:
— С радостью! Правда, с радостью!
Катя почувствовала, как у неё неприятно сжалось в груди. Она поймала себя на мысли, что Алексей ей всё-таки нравится. И это пугало.
— Ну вот видишь, — шепнула мать, когда они вернулись в дом. — Он тебя пригласил. Полдела сделано.
Катя не ответила.
Наступил день новоселья. Катя выбрала скромное, но элегантное платье. Анна натащила целую корзину угощений.
— Сегодня всё решится, — сказала мать.
— Мам, прекрати. Это всего лишь новоселье.
— Для тебя — всего лишь. А для меня — шанс увидеть тебя счастливой.
Они постучали в дверь. Алексей открыл, улыбаясь:
— Заходите. Рад вас видеть.
Катя почувствовала, как сердце ёкнуло. Его улыбка была такой... тёплой. Может быть, мать права?
— Проходите в гостиную, — сказал Алексей. — Там уже накрыт стол.
Они вошли. На диване сидели двое детей: мальчик лет десяти и девочка с кудряшками, не старше четырёх.
— Это мои дети, — спокойно сказал Алексей. — Знакомьтесь: Саша и Лиза.
Анна застыла, как вкопанная. Катя почувствовала, как у неё в голове зашумело.
— У тебя... дети? — выдавила мать.
— Да. Мы переехали сюда начать новую жизнь.
Катя посмотрела на детей, потом на Алексея. И вдруг впервые за долгое время почувствовала лёгкость. Она улыбнулась.
— Привет, Саша. Привет, Лиза, — сказала она.
Мальчик кивнул серьёзно, а девочка застенчиво спряталась за брата.
Анна же продолжала стоять, поражённая и молчаливая. Её тщательно выстроенный план рушился прямо на глазах.
Анна всю дорогу домой молчала. Катя шла рядом и чувствовала, как у неё внутри клубится странное чувство — не злость, не обида, а какая-то острая смесь облегчения и неловкой радости.
— Дети, — наконец сказала Анна, садясь на кухонный стул. — У него дети.
— Ну и что? — осторожно спросила Катя.
— Это катастрофа, Катя! Он — отец-одиночка. Это значит: бывшая жена, алименты, проблемы, вечная возня с детьми. Ты понимаешь?
Катя налила себе стакан воды. Руки дрожали. Вспоминались глаза Лизы, которая украдкой наблюдала за ней из-за плеча брата.
— Может, он хороший отец, — тихо сказала она.
Анна хлопнула ладонью по столу.
— Да какая разница! Я хотела для тебя мужчину без багажа! Чтобы вы строили свою жизнь, а не тянули на себе чужую.
— Может, это не «багаж», — возразила Катя. — Может, это часть его жизни. И если он справляется с детьми, то… значит, и обо мне сможет позаботиться.
— То есть ты не против? — Анна прищурилась.
— Не знаю, мам. Но… он мне нравится.
Эти слова будто вырвались сами. Катя почувствовала, как заалели уши. Мать уставилась на неё, как на предательницу.
— Значит, всё-таки добилась своего, — пробормотала она.
Катя не стала спорить. Слишком устала.
На следующий день Катя шла по улице и случайно увидела, как Алексей выгружает из машины коробки с детскими игрушками. Лиза, запрыгав, уронила на землю плюшевого мишку. Катя, не раздумывая, подняла его и протянула девочке.
— Спасибо, — прошептала малышка и улыбнулась.
— Лиза, иди к машине, — сказал Алексей. Потом взглянул на Катю и кивнул. — Добрый день.
— Добрый, — ответила она, стараясь не выдать волнения.
— Спасибо, что не испугались вчера. Обычно, когда девушки узнают про детей, сразу начинают искать предлог уйти.
Катя усмехнулась.
— А зачем искать предлог? У всех свои обстоятельства.
— Не все так считают, — Алексей на мгновение стал серьёзным. — Знаете, после развода друзей стало меньше. А тут вы с мамой... Устроили тёплый приём. Это дорогого стоит.
Катя почувствовала, как сердце предательски ёкнуло.
— Может... я помогу вам с коробками? — предложила она.
— Было бы здорово.
Вечером она призналась матери:
— Я помогла Алексею с вещами. Мы немного поговорили.
— Ты хочешь с ним встречаться? — резко спросила Анна.
— Может быть.
— Но у него двое детей! Ты хоть представляешь, что тебя ждёт? Никаких романтических вечеров. Вечная каша, сопли и мультики.
— Мам, мне двадцать шесть. Дай мне самой решать, чего я хочу.
Анна отвернулась к окну.
— Я просто хочу тебе лучшего.
— Может, это и есть лучшее, — тихо ответила Катя.
Прошло несколько дней. Алексей позвал их с матерью на чай. Анна отказалась:
— Голова болит. Вы идите без меня.
Катя поняла: мать обиделась и решила демонстративно отстраниться. Но это даже к лучшему.
Алексей встретил её в дверях, улыбнулся. Дети были дома с отцом и Лиза сразу вцепилась в Катины пальцы и потянула в гостиную:
— Мы с Сашей рисовали! Хочешь посмотреть?
— Конечно, хочу, — засмеялась Катя.
Она села на пол рядом с детьми. Алексей наблюдал за ними, прислонившись к дверному косяку.
— Ты быстро с ними подружилась, — сказал он позже, когда дети ушли смотреть мультики.
— А они замечательные, — призналась Катя. — Сын самостоятельный, а дочка такая милая и ласковая.
— Она тяжело переживала развод, — Алексей потёр виски. — Я боялся, что дети не примут никого нового в нашей жизни. Но с тобой они сразу нашли контакт.
Катя почувствовала тепло в груди.
— Может, потому что мы с Лизой обе девочки? — попыталась пошутить она.
Алексей улыбнулся, но потом стал серьёзным:
— Знаешь, Катя… Мне нравится, что ты не бежишь от этой ситуации. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Это не твоя ноша.
— Может, я сама решу, что мне в тягость, а что — нет?
Их взгляды встретились. В комнате повисла тишина. Где-то за стеной Лиза звонко засмеялась.
Дома Анна встретила дочь настороженно.
— Ну как? — спросила она, словно прощупывая почву.
— Хорошо, мам. Мне нравится быть с ним и с детьми.
— Ты уверена?
— Да.
Анна вздохнула.
— Знаешь… я, наверное, была неправа. Может, счастье не всегда выглядит так, как мы его себе представляем.
— Спасибо, — с облегчением ответила Катя.
В следующие дни Катя всё чаще задерживалась у Алексея. Она помогала Лизе собирать пазлы, учила Сашу делать бутерброды, а вечером пила чай с Алексеем на кухне.
И всё шло как в добром сне.
Пока однажды утром Катя не застала на пороге Алексея молодую женщину с чемоданом и суровым лицом.
— Ты кто? — спросила та с вызовом.
— А вы? — не растерялась Катя.
— Я Марина. Жена Алексея.
Катя побледнела.
— Но он сказал, что… что развёлся.
Марина хмыкнула.
— Развод не состоялся. Я приехала к мужу и детям.
В этот момент на крыльце появился Алексей. Его лицо вытянулось.
— Катя… это не то, что ты думаешь.
— А как тогда? — тихо спросила она.
Катя смотрела на Алексея так, будто впервые его видела. Сердце колотилось, ладони холодели.
— Разве ты не говорил, что развёлся? — голос её дрожал.
Алексей потёр лицо ладонью, опустил глаза.
— Катя… Я собирался тебе рассказать. Мы с Мариной не живем уже год… Но бумаги на развод застряли в суде. Она уехала к своей матери, оставив детей со мной. Я был уверен, что она больше не вернётся.
Марина фыркнула.
— «Была уверена». Слышала уже это. А ты, значит, нашёл утешение? — она смерила Катю холодным взглядом. — Соседка?
Катя шагнула назад.
— Я… мне надо идти, — прошептала она.
— Нет! — Алексей перехватил её за руку.
— Я думала, мы начинаем что-то настоящее, а ты всё ещё связан с ней, — в голосе Кати звучала горечь. — И даже если это не брак на бумаге, это всё равно… её дом, её дети. Третьей лишней я не буду.
Лиза выглянула из-за угла и, увидев мать, радостно закричала:
— Мамочка!
Марина нагнулась, подхватила девочку на руки.
— Я пришла за вами, малыши. Собирайтесь. — Марина прижала дочь к себе и бросила на Алексея взгляд, полный ненависти. — Ты думал, я оставлю их тебе?
— Они останутся со мной, — спокойно сказал он. — Ты сама не захотела их забирать, когда уходила.
Катя не могла дышать. Всё рушилось: все что она себе придумала — всё превращалось в зыбкий мираж.
Дома мать ждала Катю на кухне с настороженным лицом.
— Что случилось? — спросила Анна.
— У него жена. Вернее… почти бывшая жена. — Катя опустилась на стул. — Она вернулась.
Анна кивнула, будто этого и ожидала.
— Вот и всё. Теперь ты понимаешь, почему я всегда была против? Ты могла бы увязнуть в его проблемах. Это знак, что не следует продолжать с ним.
— Может быть, — устало ответила Катя. — Но я всё равно… кажется успела влюбиться.
— Любовь проходит, — отрезала мать. — А чужие дети и их мать остаются.
Катя закрыла глаза.
На следующий день Алексей стоял у её двери. Он был взволнован.
— Катя, — начал он. — Марина передумала. Она уезжает обратно к матери. Сказала, что детям всё же лучше со мной.
— И ты теперь свободен? — спросила Катя с горькой усмешкой. — До следующего ее приезда?
— Я всегда был свободен. Я хотел, чтобы мы были семьёй. Ты, я и дети.
Катя молчала. Она понимала, что любит этого человека, любит Лизу и Сашу. Но голос матери звучал в голове: «Чужие дети, чужая жизнь».
— Это будет тяжело, — наконец сказала она.
— Знаю, — кивнул он. — Но мы справимся, если ты захочешь.
Вечером Катя снова сидела на кухне с матерью.
— Я решила, мам, — тихо сказала она. — Я попробую.
— С ним? — глаза Анны сузились.
— Да. С ним и с его детьми.
Анна отставила чашку.
— Хорошо, Катя. Если ты уверена… я не стану мешать.
Катя с удивлением посмотрела на мать. Та впервые за много лет выглядела... смирившейся.
— Но если он обидит тебя, — добавила Анна, — я сама выцарапаю ему глаза.
Катя улыбнулась сквозь слёзы.
Через неделю Катя и Алексей гуляли с Лизой и Сашей по парку. Лиза держала Катю за руку и что-то беззаботно болтала. Саша шёл рядом с отцом и держал воздушного змея.
Катя остановилась, посмотрела на них троих и вдруг поняла: это её семья. Нестандартная, непростая, но настоящая.
А может... Может, все это только самообман и Марина ее вернется. Кто знает.