I.
В ночь на 29 августа был решающий штурм высоту Ремизова. Дул холодный ветер. срывался дождь Луна была за тучами. В призрачной тьме кусты, бугры, окопы принимали невероятные чудовищные очертания.
Комиссар Иван Щелчков с винтовкой в руках двигался к вершине сопки во главе подразделения.
Часть была уже десятый день в непрерывных боях. Не мало товарищей выбыло из строя.
- А вот хорошо бы покурить, - сказал красноармеец.
И все закурили. Осторожно прикрывали бойцы огоньки и слушали рассказ комиссара про обстановку, о великих обязательствах, взятых частью перед всем фронтом: соревноваться и первыми быть на высоте.
...Вот уже недалеко и вершина. Возрастает с каждым шагом напряжение бойцов. Вдруг летят из японских траншей и рвутся гранаты. Кое-кто из бойцов подается назад.
Комиссар поднимает винтовку. На всю округу звенит его голос:
- Куда? Паршивых самураев напугались? За Родину! Вперед!
Он бросается на врага. За ним устремляются все товарищи. И рубеж взят стремительных броском.
Перед рассветом ошалелые японцы бросились в контратаку, пытаясь прорваться из смертельного кольца. Они были уничтожены. В неясном свете утра на высоте Ремизова затрепетало алое знамя.
Но на гребнях невдалеке маячили люди. Кто они?
Две группы людей сходились ближе и ближе.
- Кто вы? - крикнул из одной группы.
- А вы кто такие? - закричали из другой.
- Да здравствует товарищ Сталин! Идите к нам! - прокатилось над высотой.
Комиссар радостно рассмеялся.
- Как Иван Шадрин в "Человеке с ружьем!" - сказал он и, пробежав на тот гребень, повел за собой группы бойцов из соседних частей.
Из-за дальних сопок брызнуло солнце. Ярко вспыхнуло знамя, а вон и другое.
Командир части Беляков сказал комиссару:
- Задача выполнена. А теперь совсем мало.
И в сердце комиссара хлынула огромная ликующая радость.
II.
Последний оплот врага сокрушен. Полчище японцев было окружено и уничтожено на монгольской земле. Для части и для комиссара Щелчкова - победное завершение трех месяцев битв.
В начале июля часть прямо с марша бросились в бой против японцев на Баин-Цагане.
За несколько дней до этого прибыл в часть комиссаром Иван Щелчков.
Новая обстановка. Новые люди. А изучать их пришлось уже в боях.
Сам он пришел в часть с немалым жизненным опытом в свои 34 года. Крестьянский мальчик из-под Вятки, он окончил пять классов школы - учиться дальше не было средств. Потом он уехал на Донбассе и здесь, работая откатчиком, забойщиком, стал активистом комсомольцем.
Членом партии он стал в армии, в которой - он уже пятнадцать лет скоро.
Одна из ярких черт его характера - неугасимое стремление воспитывать, поднимать своих людей, к которым у него всегда отношение и любви, и приязни, и веселого жизнерадостного интереса.
И вот он - комиссар части. Он многому научился у раненого ныне командира части Федюнинского: его бесстрашию, самообладанию, уменью подойти к людям. Им было легко работать.
Опираясь на актив, развертывали они в части боевое социалистическое соревнование. И по всему фронту часть их занимала ведущее место.
Были у них и стычки. Дважды комиссар не пустил командира, рвавшегося лично в бой. Однажды, видя с командного пункта, как отходит с огневого рубежа подразделение, комиссар твердо сказал:
- Командиру надо управлять своей частью. А я пойду и разберусь.
Комиссар вернул за собой в окопы отходивших. Это было в те дни, когда часть занимала оборону на огромном участке. Подразделения были далеко друг от друга. Живой силы японцев было во много раз больше.
Наступал вечер. Комиссар послал командира Завьялова к соседу - командиру Кожухову узнать о повадках японцев ночью.
Вернувшись, тот сообщил, что японцы ходят в ночные атаки пьяными бандами по несколько сот человек, с неистовыми воплями. Комиссар шел к красноармейцам и рассказал им всю обстановку. И вот - люди раскрывались перед ним. Веселый и лукавый кубанский казак Доля, командир пулеметного взвода, бесстрашно и толково действовал днем со своими пулеметчиками. Комиссар задержался во взводе Доли. Быстро наступала ночь.
Когда комиссар возвращался в центр участка, - над барханами взлетали две красные ракеты. И следом недалеко разорвались четыре японских мины. У Щелчкова слетела каска. Впереди, от кустов послышались неистовые вопли японцев.
- Пулеметчики, к бою! Довернуть влево, в направлении кустов! Огонь!
Брызнули огненные струи. Тьма была пронизана трассирующими - красными, зелеными пулями. Когда японцы подошли совсем близко, навстречу им полетели гранаты.
Красное пламя разрывов озарило бугры и кусты, падающих японцев. Тут произошло то, о чем комиссар не говорит никому.
- Дай еще гранату! - крикнул он соседу - командиру. Тот сунул ему в руку гранату. Кольцо уже было сдернуто. Комиссар услышал шипенье. Бросить? Но перед проскочили товарищи, с боков и сзади свои. А граната шипела в руке... Еще миг... Комиссар со всей силой забил гранату в песок бруствера. Крикнул: - Ложись! - и лег сам. Раздался взрыв, поднялся столб песка. Осколки ушли вверх никого не зацепив.
- Товарищ комиссар, я вам гранату без кольца... - прерывистым голосом начал подбежавший к комиссару командир.
- Запрещено об этом говорить! Все внимание на врага, - обрубил комиссар.
Японцы, отброшенные шквалом огня, стихли. Комиссар пошел по окопам. Красноармейцы наперебой делились впечатлениями.
Вторая атака японцев была отбита также блестяще. Красноармейцы совсем развеселились. И комиссар уже строго потребовал, чтобы они не высовывались из окопов зря, даже и ночью.
Двое суток пробыл здесь комиссар. И когда он уходил, товарищи говорили:
- С вами спокойнее и увереннее, товарищ комиссар.
И серые глаза его стали мягкими и глубокими. И весь он был охвачен чувством неизмеримого счастья и любви к ним, ко всем своим боевым товарищам.
III.
Он все время с красноармейцами, в подразделениях. С каждым днем накапливается опыт боевой и политической работы.
Как важно сказать во-время, разъяснить обстановку! В бою бывает так, что герои, совершившие смелый подвиг, сами не знают об этом в полном объеме.
Комиссар шел в массу, говорил о героизме товарищей, и это поднимало дух всех бойцов. Он требовал этого же от всех политработников, от всех партийцев и комсомольцев.
В бою бывает и так: боец или командир допустили оплошность, ошиблись. На лицо все основания, чтобы наложить взыскание, иногда очень суровое. И оплошавши, допустивший ошибку - будет согласен: да, заслужил этого. Но это только внешняя сторона дела. А большевики всегда помнят, чему учит великий Сталин: о чутком отношении, о том, что самый ценный капитал - это наши люди.
Комиссар Щелчков очень крепко, всем своим существом усвоил все это.
Однажды дрогнув, растерялся один средний командир. И сам признался, что не может командовать. Его можно было даже к судебной ответственности привлечь. Но растерянность его не имела плохих последствий в боевой обстановке. Комиссар беседовал с этим командиром не раз. Этими беседами он поднял у командира - молодого товарища - веру в свои силы. И сейчас тот ведет себя в бою, как и подобает командиру Рабоче-Крестьянской Красной Армии.
Щелчков всегда в движении. Золотятся русые пряди волос. Улыбка, простая и естественная, сама просится на его лицо. Весь он - открытый и ясный. И там, где появляется он, становится, дружно, весело. А основное в нем то, что он - преданнейший член партии Ленина-Сталина, верный сын и патриот Родины. Всеми силами своей души, всеми помыслами своими комиссар - в борьбе за дело коммунизма.
Владимир Ставский
Газета «Героическая Красноармейская» №102, 18 сентября 1939 год.
Нажмите "ПОДПИСАТЬСЯ" 👍 — это вдохновит нас на новые исследования в архивах и поможет выпускать для вас еще больше интересных материалов.
© "РУДН ПОИСК"
При копировании статьи, ставить ссылку на канал "Строки фронтовые"