— Вы посмотрите на неё! Шляется по дискотекам, а потом детей наших учит! Тьфу! — она сплюнула на пол, прямо перед столом девушки. — Городская, блин, нашлась тут!
Ей было лет тридцать-сорок – по её внешнему виду было трудно угадать точный возраст. Сбитая, крепко сложенная женщина невысокого роста, с широкими плечами и грубыми чертами лица. Её глаза чуть косили, что придавало её грозному выражению лица ещё более устрашающий вид. Волосы, казалось, немытые несколько месяцев, были собраны в тугой, неаккуратный хвост на затылке, а отдельные пряди выбивались и торчали в разные стороны. И ещё от неё сильно попахивало, смесью несвежего табака, чем-то кислым и запахом немытого тела. Дети мгновенно замерли, с испугом глядя на вошедшую женщину.
— Ты шо себе позволяешь? — налетела женщина на Татьяну, её голос был громким и резким, словно лай дворняги. Она подлетела к учительскому столу, размахивая руками.
Девушка опешила. Она не ожидала такого агрессивного вторжения. Её сердце забилось быстрее.
— Женщина, выйдите, пожалуйста, у меня урок! — сказала она, стараясь сохранить спокойствие, хотя голос её слегка дрогнул. — Если у вас есть какие-то вопросы, подойдите после урока, на перемене.
— Я тебе подойду! — женщина, не слушая, продолжала напирать, размахивая кулаками, так, что Татьяне пришлось отойти, ища убежища за учительским столом. Она прижалась к стене, чувствуя себя загнанной в угол. — Я тебе так подойду, что мало не покажется! Я тебе тут устрою!
Рассказ "Гуси-лебеди"
Глава 1
Глава 9/1
— Кто вы? — Татьяна была близка к панике. Её лицо побледнело.
— Это мама Трофимова! — крикнул кто-то из класса.
Женщина, словно тигрица, продолжала преследовать напуганную Татьяну, обходя учительский стол. Её глаза горели злобой.
— Что вы от меня хотите? — вопрошала Татьяна, пытаясь понять, что происходит.
— Ты кто такая, чтобы моего сына выгонять? — рявкнула мать Трофимова, напирая на каждое слово.
— Он мешал мне вести урок! — попыталась объяснить Татьяна.
— Да клала я на твой урок! — отмахнулась женщина, словно Татьяна говорила о какой-то ерунде. — Если ты ещё раз рот свой откроешь на моего ребёнка… Я… Я на тебя в прокуратуру напишу! Да ты у меня вылетишь отсюда! Я тебе такую жизнь устрою, что ты пожалеешь, что сюда приехала!
Татьяна решила не вступать в перепалку со скандальной женщиной. Она не была сильна в таких делах, не умела скандалить и ругаться, поэтому решила не усугублять ситуацию.
Женщина же, окрылённая беспомощностью своей оппонентки, продолжала накидывать, наслаждаясь своей победой.
— Вы посмотрите на неё! Шаболда! Шляется по дискотекам, а потом детей наших учит! Тьфу! — она сплюнула на пол, прямо перед столом Татьяны. — Городская, блин, нашлась тут!
Татьяна была в шоке. Стоило ей всего один раз сходить на танцы, и об этом уже щебетала вся деревня. Сплетни распространяются здесь со скоростью лесного пожара. Ей было стыдно и обидно одновременно.
Мать Трофимова ещё раз выругалась себе под нос, что-то неразборчивое, но явно нецензурное, и, повернувшись, вышла из класса, громко хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла. После её выхода в классе повисла гробовая тишина. Дети сидели, притихшие и напуганные. И как ни в чём не бывало, зашёл сам зачинщик скандала, Трофимов, на его лице играла всё та же нахальная ухмылка. Он спокойно прошёл к своей парте и сел, словно ничего и не произошло. Татьяна, дрожа от возмущения и обиды, смотрела на него, понимая, что этот урок будет для неё самым тяжёлым.
Тишина в классе, наступившая после ухода матери Трофимова, была оглушительной. Дети сидели, прижавшись к партам, их глаза были широко раскрыты от страха и удивления. Татьяна, всё ещё дрожащая от пережитого, с трудом довела урок до конца. Трофимов, который вернулся в класс после ухода матери, больше ей не мешал. Как будто сделав свою задачу – спровоцировав учителя, унизив её на глазах у всего класса, – он успокоился.
Наконец, прозвенел звонок, такой долгожданный, словно сигнал к освобождению. Дети, сломя голову, бросились из класса. Татьяна, тяжело вздохнув, начала готовиться к новому уроку. Она надеялась, что следующий класс будет более спокойным.
Дверь кабинета снова приоткрылась, и на пороге показалась завуч. Выражение её лица не предвещало молодой учительнице ничего хорошего.
— Татьяна Сергеевна, пройдите, пожалуйста, к директору, — холодно сказала она, её голос был лишён всяких эмоций.
— Но у меня урок начнётся с минуты на минуту, — попыталась объяснить Татьяна, взглянув на часы.
— Ничего страшного, опоздаете, — отрезала завуч, не оставляя ей выбора. — Директор ждёт вас немедленно.
Татьяна подчинилась. Она медленно пошла по коридору, где висели старые плакаты с лозунгами, портретами учёных и таблицей Менделеева. Её сердце стучало в груди, предчувствуя неладное. Она подошла к кабинету директора, постучалась в дверь – три коротких, негромких стука.
— Войдите, — услышала она знакомый, строгий голос.
Татьяна вошла. Инна Андреевна сидела за массивным столом, сложив руки на груди. Она не улыбалась.
Татьяна поздоровалась, чувствуя себя неловко.
— Татьяна Сергеевна, может, расскажете мне, что у вас произошло? — начала директор. Она смотрела прямо в глаза Татьяне.
Девушка поняла, что директор всё знает. Удивительно, как быстро расходятся новости в этой деревне. Сплетни, слухи, происшествия – всё это, казалось, распространялось со скоростью звука.
— Вы сейчас о чём? — изобразила непонимающую мину Татьяна, хотя прекрасно знала, о чём идёт речь.
— Не притворяйтесь. Вы отлично знаете, зачем я вас вызвала, — строго сказала Инна Андреевна. — Зачем вы выставили Трофимова за дверь?
— Он пытался сорвать урок, — объяснила Татьяна, стараясь говорить спокойно и по существу. — Постоянно отвлекал, выкрикивал, не давал работать. Я вынуждена была его удалить. А его мать… она ворвалась в класс и стала кричать на меня.
— Понимаете, Татьяна Сергеевна, — вздохнула Инна Андреевна, откидываясь на спинку своего удобного кресла, — Трофимовы – многодетная семья. И, скажем так, не самая простая. Дети с такой фамилией есть почти в каждом классе. И это не однофамильцы. Все они приносят нам головную боль. Вот уже много лет. Трофимовы – это проклятье нашей школы. Причем, уже ни в первом поколении. Их отец со своими братьями давал жару учителям ещё в девяностых. Это такая вот династия, понимаете? С ними никто не может справиться.
Инна Андреевна встала со своего удобного кресла и принялась прохаживаться по кабинету, словно пытаясь размять затекшие мышцы и одновременно привести свои мысли в порядок. Её взгляд был задумчивым.
— Но ведь это неправильно? — попыталась возразить Татьяна, чувствуя, как возмущение поднимается в ней. — С этим не надо мириться. Надо что-то делать.
— Предлагайте! — директор остановилась и повернулась к Татьяне, скрестив руки на груди. В её глазах мелькнул вызов. — Что вы предлагаете делать с такими детьми и их родителями?
— Мы можем показательно наказать одного, самого буйного из них, — предложила Татьяна, её голос стал твёрже.
— Как? — Директор подняла бровь.
— Вплоть до отчисления, — продолжала Татьяна. — Выгоним одного, другие задумаются. Поймут, что так нельзя.
— А если не задумаются? — Инна Андреевна покачала головой. — Тоже отчислим? Выгоним всех Трофимовых? А потом и других хулиганов? И что тогда останется от нашей школы, Татьяна Сергеевна? Никого. Ваш метод, он может сработать в городской школе, где можно легко избавиться от неугодных учеников, но только не у нас. Мы здесь каждую душу ценим, каждый ребёнок на счету. Привыкли там у себя: не вышел лицом – вон из школы! У нас не так. У нас нет других школ в округе, куда их можно перевести.
— Предлагаете пылинки с них сдувать и в попу целовать? — не сдержалась Татьяна и сказала всё, что думает.
Директор изменилась в лице. Слова Татьяны её явно разгневали. Улыбка сползла с её губ, а взгляд стал жёстким.
— Если надо, то и в попу поцелуешь, — резко сказала она ледяным тоном. — Потому что это наша работа. Потому что мы отвечаем за каждого ребёнка, даже за самого трудного. А если что-то не устраивает, вот дверь. Вас здесь никто не держит.
Татьяна поняла, что в этом конфликте директор была на стороне буйной мамаши. Ей просто не хотелось лишних неприятностей, скандалов, жалоб. Ей было проще смириться с Трофимовыми, чем бороться с ними. Татьяна молча кивнула, с трудом сдерживая слёзы обиды и разочарования. Развернувшись, она вышла из кабинета.
— Да уж, — сказала она себе, идя по коридору, где царил полумрак. — По-другому я себе представляла работу в сельской школе. Совсем по-другому.
И она пошла на следующий урок, на который уже опоздала.