Чтоб вы понимали, автор этих строк пришел
в психологию из юриспруденции – то есть диплом о первом высшем
образовании он получил на юридическом факультете одного из старейших
российских университетов.
И, разумеется, в юриспруденции понятие «вина» является ключевым, – особенно в уголовном праве.
Что делает уголовный суд?.. Уголовный суд устанавливает вину подсудимого.
Вот
привезли какого-нибудь персонажа, посадили в клетку в зале суда, и
давай устанавливать его вину. Сперва вступает прокурор – он доказывает
вину подсудимого. Он прямо так и называется – «государственный
обвинитель». И он, конечно, изо всех сил обвиняет – произносит речь, по
итогам которой у слушателей должно не остаться ни малейшего сомнения в
том, что земля сильно ошибается, продолжая носить на себе этого перца из
клетки, так что с поверхности земли его лучше удалить, а если это
невозможно, ввиду гуманизма суда, то пускай земля тогда носит его
где-нибудь в учреждении со специальным режимом. Лучше, конечно, с
особым, но в принципе, можно и со строгим. «Полярная сова», например.
Или «Черный дельфин». Они все, почему-то, как филиалы зоопарков
называются…
Потом выступает адвокат.
И
адвокат выражает суду недоумение, каким образом этот честный и
порядочный человек, семьянин и ударник капиталистического труда, отец
двоих матерей, и муж трех сыновей, герой кампании по сидению на Шипке, в
свободное время подкармливающий голубей и рисующий акварелью, вообще
оказался под подозрением. Разумеется, утверждает адвокат, он не виноват.
Хотя, допускает адвокат, возможно, виноваты те люди, которые его
воспитали таким – родители, учителя… Врачи, сантехники, электрики.
Психологи, опять же. Сотрудники зоопарков, которые он посещал в детстве.
Короче, среда виновата. И пятница. Пятница – особенно…
И
уже по итогам этих двух противоречивых сообщений, словно бы
повествующих о двух разных людях, судье предстоит принять решение о
наличии в действиях подсудимого вины.
Ибо,
если вина в действиях подсудимого не будет, с точки зрения суда,
доказана, то – тарарам! – клетка немедленно открывается, и этот черный
дельфин отправляется в дальнейшее плавание по городам и весям,
возбужденно повторяя «Невиновен!.. Невиновен!»
А
вот если речь прокурора окажется убедительнее речи адвоката, да еще и
свидетели подтвердят, мол, видели, слышали, знаем, запомнили, тогда,
конечно, главгероя упакуют в тюрьму, где он в течение нескольких лет
будет рассказывать сокамерникам о своей полной невиновности, и о
допущенной в отношении него судебной ошибке. А то еще и на политический
заказ по поводу себя будет жаловаться, даже если сидит за изнасилование
крупного рогатого скота…
Поэтому
автору этих строк было очень легко понять одного из своих учителей уже
психологии, когда старик впервые употребил словосочетание «мышление
прокурора» применительно к психике людей. И на предложение учителя
рассказать, что же это, по его мнению, такое, тогдашний ученик,
собственно, и описал ту историю, которую вы прочли выше.
Дело в том, что психика огромного количества людей, действительно, представляет собою зал уголовного суда.
Вот
прямо так она и выглядит, их психика, если ее метафорически
проиллюстрировать. Справа сидит прокурор, слева – адвокат, посередине –
судья. А сбоку, в клетке, пациент размещает подсудимого – каковым
становится какой-нибудь очень ненавистный и несимпатичный ему человек.
Весьма
часто, кстати говоря, он сам становится подсудимым. Самосуд, суд над
самим собою – обычный образчик работы такой психики… Ибо ненависть
такого человека к самому себе зачастую куда больше, чем даже его
неприязнь по отношению к окружающим. Поэтому он сажает сам себя в клетку
в зале суда, и начинает судить.
Ну, и далее по описанному кругу.
И
поговорив с любым человеком в течение хотя бы получаса, опытный
психолог без труда определит, кто в его психике вступает убедительнее –
прокурор или адвокат. И, соответственно, в какую сторону чаще всего
склоняется его, этого человека, Внутренний Судья. То есть как у него там
вообще, в его Внутреннем Суде, обстоит дело с гуманизмом, милосердием,
справедливостью, воздаянием, и прочими конструкциями, никак не
наблюдаемыми в окружающей реальности, но при этом оказывающими
существенное влияние на человеческое поведение.
И,
кстати говоря, как у него там с коррупцией и предвзятостью. Ибо ни один
реально существующий уголовный суд по степени своей потенциальной
предвзятости и коррумпированности даже близко не стоит с человеческой
психикой… В реальном уголовном суде, в большинстве случаев, судья хотя
бы дело читает, – ну, за исключением ситуаций поступления Очень Громкого
Звонка из Очень Высокого Кабинета, который определяет суть решения суда
вне всякой зависимости даже от того, умеет ли судья вообще читать.
Главное, чтоб слышать умел…
Но обычно,
говорю, судья дело читает, а значит, некоторое представление о том, кто
все эти люди, справа, слева, и в клетке, и понимание, что исход дела
зависит непосредственно от его решения, судья все же имеет. А вот в
психике человека, сплошь и рядом, решение суда зависит не от содержания и
сути уголовного дела, а от того, сколько и чего судье занесут в
качестве мотивации с нижнего этажа…
Ибо
на втором этаже мозга у человека расположена лимбическая система,
отвечающая за генерацию эмоций. И оттуда наверх, то есть на третий этаж,
в неокортекс, прямо в кору головного мозга, постоянно чего-то несут.
Честно
говоря, обычно несут какую-то чушь, вроде стеклянных бус, или шахматной
фигурки «слон» под видом зверя с двумя хвостами… То есть способность
лимбической системы мозга по разводке и коррумпированию собственного
неокортекса посредством эмоций примерно соответствует способности
английских колонизаторов обманывать доверчивых американских
индейцев-аборигенов в процессе колонизации Нового Света… Однако,
поскольку неокортекс существенного количества людей даже в современном
мире работает примерно так же, как у индейца-аборигена XVII века, то
итог работы и решения всего головного мозга в целом определяются именно
эмоциями…
Короче говоря, смотрит такой вот Внутренний Судья на Внутреннего Подсудимого, и думает «Ненавижу, падла!..»
Или, наоборот, думает «Люблю – не могу…»
И
решение свое принимает именно на основании своей личной
приязни/неприязни к подсудимому. Помните киноклассику?.. «Такую личную
неприязнь я испытываю к потерпевшему, что кушать не могу!..» Ну, а тут –
к подсудимому. Причем, как мы уже упомянули выше, в качестве
Внутреннего Подсудимого весьма часто вступает сам владелец психики –
назвать его «хозяином психики» у психолога язык не поворачивается, к
сожалению… И в этой ситуации решение Внутреннего Судьи тоже будет
определяться не сутью и содержанием дела, а исключительно его личными
эмоциями по отношению к самому себе.
Конечно, отдельные пациенты
некоторые люди коррумпироваться эмоциями не хотят – ни по поводу самих
себя, ни по поводу других подсудимых, загнанных ими в зал своего
Внутреннего Суда… Они хотят принять обоснованное решение, так сказать,
не зависящее от стеклянных бус со второго этажа. Однако, не надеясь на
точность и эффективность работы коры собственного головного мозга, они
пытаются опереться на чужой. Они идут на психологический форум, к
соседке Маше, к подружке Наташе, к коллеге по работе, к астрологу, к
гадалке, к своей матери, к такой-то матери, к Полярной Сове, к
стеклянному шару, короче, их Внутренний Судья выбегает из зала суда
прямо на улицу с воплем «Люди, помогите принять решение!..»
Ну
и, конечно, вокруг этого страдальца моментально собирается толпа
доброхотов, охотно помогающих ему принять решение. Ведь нет ничего
прекраснее и безопаснее, чем принимать решение, касающееся чужой жизни,
не так ли?.. Делов-то, епта!.. Ща решим.
А
потом он с гордостью возвращается с улицы в зал со словами «Встать, суд
идет!.. Оглашается решение суда!..», и зачитывает бумажку, наспех
начерченную «на коленке» совместными усилиями, деликатно обходя
вниманием тот факт, что оглашаемое решение суть никакое не решение суда,
а коллективное творчество проходящих мимокрокодилов, никакой
ответственности за последствия этого решения не несущих.
И
отправляет подсудимого в Сибирь, убирать снег. Да, весь… Или, наоборот,
освобождает его из-под стражи в зале суда, и тот весело улетает на
противоположную Сибири точку земного шара, греться на балийском
солнышке.
«Невиновен!»
Такое
вот «мышление прокурора». Иными словами, психика человека, предельно
невротизированная обстоятельствами его собственного детства и юности, в
котором его родители, и иные значимые взрослые, постоянно обвиняли по
поводу и без, и что характерно, куда чаще выносили ему обвинительные
приговоры, нежели оправдательные, попросту не знает никакой другой
модели работы, кроме той, которая крутится вокруг чувства вины.
Для
такого человека вопрос «Кто виноват?» (или его модифицированный вариант
«Кто прав?» ) – это вопрос, в поиске ответа на который проходит вся его
не слишком счастливая жизнь… И внутри его психики постоянно, 24/7,
бодаются друг с другом прокурор и адвокат, подсудимый томится в клетке,
не ожидая для себя ничего хорошего, а судья уныло глядит в окно на
летнее солнышко, всеми силами оттягивая тот момент, когда ему придется
принять решение относительно вины – своей или чужой…
Такие дела.
Хотя, конечно, у психологически благополучного человека, в отличие от травматика, ничего подобного в психике не происходит.
У
него там не зал суда, и поэтому вопрос вины, своей или чужой, его по
жизни вообще не интересует. Он ни одну жизненную ситуацию через призму
вопроса «Кто виноват?» не рассматривает, а вот вопрос «Что делать?» его,
разумеется, весьма занимает. Он живет по принципу «Никто ни перед кем и
ни в чем не виноват. Ни я ни перед кем ни виноват, ни передо мной никто
не виноват». И психолог описывает поведение этого человека, как
проактивное, а не как реактивное, ибо оно направлено в будущее, а не в
прошлое…
И пока в голове травматика
обвинение сражается с оправданием, в голове нашего героя зреет решение,
ни от чьей «вины» или «правоты» вообще не зависящее, но при этом
прокладывающее дорогу в будущее.
Как самому себе, так и другому.
Это совсем другой мир, без клеток, без стеклянных бус, и без наспех нарисованных «на коленке» чертежей чужой жизни.
Конечно, мир психического здоровья только этим не ограничивается.
Но вот начинается он, скорее всего, именно с этого – с замены вопроса «Кто виноват?» на вопрос «Что делать?»
Хотя, конечно, и Герцену, и Чернышевскому мы в равной степени благодарны.
Хотя бы за то, что создали у нас понимание коренного различия этих двух вопросов…