Этот роман является продолжением романа «Piccola Сицилия», о котором я писала здесь:
Я с нетерпением взялась его читать, чтобы узнать, что же стало с его героями, отправившимися в новую жизнь на Землю Обетованную.
Роман охватывает годы с 1948 по конец ХХ века. В этой части гораздо больше политики, чем в первой части, но и любовно-семейно-драматическая линия тоже присутствует.
Начну, пожалуй, с линии политической.
1948 год. Создание государства Израиль. Евреи – многострадальная нация. Их изгоняли с собственной родины, они рассеялись по всему свету, их массово уничтожали фашисты. И вот, казалось, забрезжил луч справедливости. ООН решила выделить им кусок земли, отрезав его от Палестины – их общей с арабами исторической родины. Собственно, они там жили и раньше, бок о бок с арабами («евреи и арабы – двоюродные братья»).
Радостные, ликующие еврейские семьи сходят с парохода и занимают выделенные им дома, квартиры... С мебелью, вещами, обжитые... Ещё вчера тут жили арабы, но их выгнали, чтобы освободить квартиры вновь прибывшим новым поселенцам. Но об этом лучше не думать, а то радость, пожалуй, уменьшится.
И тут мы видим эту историю с другой стороны. Глазами арабской семьи, которые возделывали эту землю, выращивали апельсины, строили дома, в которых жило много поколений, и растили своих детей.
И как же изуверски всё было обставлено! Выгнали, а потом, типа, сами виноваты, что ушли. Кто не ушёл. тот продолжает жить в своих домах. А кто бежал – тот отсутствующий, а имущество отсутствующих по новому закону будет распределено между приехавшими нуждающимися.
Вот интересно, неужели те, кто принимал решение о создании государства Израиль, не понимали, что закладывают мину на много лет вперёд? Или таков был их изначальный план?
И всё, что случилось потом – и время от времени вспыхивающие войны, и теракты, и захваты заложников, и трагедия, случившаяся на мюнхенской Олимпиаде – это закономерные следствия решения политиков.
Насилие порождает насилие. Вот разговор между героями романа – арабкой Амаль и немцем Морицем после теракта в аэропорту Лод (Лидда), когда японские студенты-экстремисты расстреляли 26 евреев:
«И тут Амаль спросила:
- Почему вы всегда защищаете Израиль?
Долю секунды он не знал, какая из его личностей собирается ответить. И инстинктивно он выбрал правду.
- Я был молод, когда нацисты пришли к власти. И я не обращал внимания на происходящее. Хотя был частью этой машины. Пока я снимал пропагандистские фильмы, было убито шесть миллионов евреев! Это никогда не должно повториться. Если сегодня евреям снова угрожают, я не смогу молча стоять в стороне.
Амаль посмотрела ему в глаза. Затем тихо, но твёрдо сказала:
- Это было в вашей стране. Мы, палестинцы, в этом не виноваты. Разве несправедливость, которую вы, немцы, совершили по отношению к евреям, даёт им право вершить несправедливость по отношению к нам?
Мориц взвился:
- То, что произошло в вашей стране, ужасная трагедия. Но то, что произошло здесь, жесточайшее преступление!
Амаль замолчала. Халиль похлопал Морица по плечу:
- Если ты так любишь евреев, почему бы тебе не отдать им свою страну?»
О линии личной жизни героев, описанной Даниэлем Шпеком в этом романе, говорить сложнее, потому что тут будет не обойтись без спойлеров. А я бы не хотела портить впечатление тем, кто ещё роман не читал. Поэтому придётся многое, что я хотела бы обсудить, оставить «за кадром».
Но хочу сказать о том, как Шпеку удались его герои. Два женских образа – еврейка Ясмина и арабка Амаль. Они так похожи внешне («евреи и арабы – двоюродные братья») и такие разные по характеру!
Ясмина – дитя природы. Она порывиста, непостоянна, для неё любовь и ненависть – это практически одно и и то же. Она не может противостоять своей темпераментной натуре.
Амаль же – женщина с железным стержнем внутри. Она из тех, кто отдаст себя целиком во имя исполнения своей высокой цели. Она, как и брат Ясмины Виктор, из тех пламенных революционеров, из которых гвозди бы делать, для которых их дело важнее семьи, близких, даже важнее собственной жизни. Такие вершат историю, делают революции, но, к сожалению, долго не живут.
А вот главный мужской персонаж – Мориц – мне оказался понятен меньше. В первой части дилогии он – человек желающий мира, настроенный решительно против войны. Он – сильный и порядочный мужчина, готовый взять на себя ответственность за близких ему людей.
В романе подробно не описано, как его нашли и опознали, испортив тем самым его относительно спокойную и счастливую жизнь в Израиле, но представители тех спецслужб умеют найти слабые места человека. У Морица таким слабым местом были его тайны: тайна его происхождения и тайна его семьи, его еврейской семьи. И чтобы это слабое место прикрыть, он сам решил о своих тайнах рассказать дочери. В итоге получил ненависть и со стороны жены, и со стороны дочери, и полный крах семейной жизни. Но именно этот крах вернул ему его самого – он перестал быть Морисом Сарфати, и снова стал Морицем Райнке.
Почему он всё-таки стал тем, кем его и хотели видеть представители тех самых спецслужб – мне не очень понятно. Это было совсем не в его характере. Он хотел жить спокойно. Возможно, только тревога за будущее своей немецкой дочери, или же та самая вина немцев перед евреями толкнула его на тот путь, на котором он встретил Амаль.
А методы спецслужб в любой стране античеловечные, разрушающие личность:
«Заводи друзей, как будто не будешь за ними следить. Следи за ними так, как будто вы никогда не были друзьями»
Что случилось дальше – обсуждать даже не берусь. Был ли конкретно он виноват в трагедии Амаль – не знаю. Но так у Морица вновь появилась ещё одна тайна, открыть которую сыну Амаль он так и не решился, видимо, помня о катастрофе в своей прошлой жизни. А когда тайна всё же открылась – он выбрал свой путь.
Некоторые моменты последних дней жизни Морица показались мне не совсем достоверными, в частности, история с его завещанием. Этот человек прожил три жизни, и у него было трое наследников. Но он своей волей выбрал одного. Значит, ощущал свою вину перед его матерью? Его право.
Я понимаю, что написала очень путано, и поймёт меня только тот, кто прочитал роман, но иначе у меня не получилось.
В целом хочу сказать, что дилогия Даниэля Шпека (а это именно дилогия, а не два разных романа) – произведение очень сильное. И сила его в том, что автор не становится полностью ни на чью сторону. Он показывает события так, как их видят его персонажи с разных сторон разделительной линии.
Есть в романе и некоторые неточности. Вот, к примеру, описывается бойня в Дейр-Ясине 9 апреля 1948 года, когда сионисты убили более двухсот арабов.
«В газете «Нью-Йорк-таймс» видные евреи, включая Альберта Эйнштейна и Ханну Арендт, осудили ополченцев как террористов. Их командиры, родившиеся в Российской империи, Мечислав Бигун и Ицхак Езерницкий, не испытывали никаких угрызений совести».
Открываем википедию.
Мечислав Бигун – это Менахем Бегин (1913-1992), получивший в 1978 году вместе с Анваром Садатом Нобелевскую премию мира за установление мира с Египтом.
А вот Ицхак Езерницкий – Ицхак Шамир (1915-2012) - прибыл в Израиль только 20 мая 1948 года. Получается, либо он руководил акцией из-за границы, либо именно к этому злодеянию он непричастен.
Есть кое-какие претензии и к переводу (переводчик – Анна Чередниченко). В целом перевод хорош, но вот почему-то в какой-то момент еврейская девочка Ривка стала вдруг Рифкой. Я даже подумала было, что эту часть переводил кто-то другой, но посмотрела – нет, переводчик один.
А вот что мне запомнилось, поскольку раньше я никогда об этом не думала. Наш знаменитый христианский святой, великомученик, покровитель Москвы Георгий Победоносец, оказывается, родом из Лидды, города в Палестинской Сирии. Лидда не раз упоминается в романе: там жили родственники Амаль.
Закрыв последнюю страницу романа. я подумала: что рождает между людьми ненависть, а что – единство? Общность или разность происхождения? Общность или разность языка? Культуры? Религии? Нет... Общность потери.
И евреи, и арабы потеряли свою родину. И в борьбе за её обретение они объединились, чтобы уничтожать друг друга. невзирая на свои различия в религии, языке, культуре.
Несколько цитат:
«Мориц однажды сказал: чтобы исказить правду, необязательно лгать. Достаточно опустить часть. Он научился этому у нацистов»
«Родина – это не место. Родина – это детство. И назад дороги нет»
Если бы это в самом деле было так, то не было бы этих войн за кусочек Малой Азии.
