– Катя, успокойся, – голос отца на том конце трубки звучал твёрдо, но с тревожной ноткой. – Расскажи всё по порядку. Что за долги?
Катя сжала телефон так, что пальцы побелели. Она стояла на балконе своей небольшой квартиры, глядя на серые панельки и редкие огни в окнах. Внутри всё кипело – страх, злость, отчаяние.
– Я не знаю, пап, – её голос сорвался. – Олег пришёл вчера и сказал, что должен кучу денег. Что если я не продам квартиру, нас обоих просто... уничтожат. Я не знаю, что делать!
Молчание в трубке длилось всего пару секунд, но для Кати – целую вечность. Она представила отца: его нахмуренные брови, привычку потирать подбородок, когда он обдумывает что-то серьёзное.
– Катя, – наконец сказал он. – Приезжай домой. Сейчас. Мы разберёмся.
Катина мама, Светлана Ивановна, открыла дверь их старой квартиры в Люблино ещё до того, как Катя успела нажать на звонок. Её тёплые руки тут же обняли дочь, и Катя, сама того не ожидая, разрыдалась.
– Ну, ну, девочка моя, – мама гладила её по спине, как в детстве. – Всё будет хорошо.
Отец, Виктор Петрович, стоял в дверях гостиной, хмурый, но сдержанный. Его тёмно-синие глаза внимательно изучали Катю, словно искали подсказки, что с ней творится.
– Рассказывай, – коротко сказал он, когда они все сели за кухонный стол. На столе уже стояла миска с ещё тёплыми сырниками и чайник, от которого поднимался ароматный пар.
Катя, вытирая слёзы, начала говорить. О том, как Олег изменился за последние полгода. Как стал задерживаться допоздна, ссылаясь на «проекты». Как начал нервничать, когда она задавала вопросы о деньгах. Как однажды она нашла в его кармане чек на огромную сумму из казино, но он отмахнулся, сказав, что это «для клиента». И вот теперь – этот ультиматум про квартиру.
– Он не сказал, сколько должен, – закончила Катя, глядя в чашку с чаем. – Только то, что если не продать квартиру, будет беда.
Светлана Ивановна ахнула, прижав руку к груди.
– Кать, да как же так? Ты же говорила, он надёжный, серьёзный...
– Я думала, он такой, – Катя горько усмехнулась. – А теперь... я даже не знаю, кто он.
Виктор Петрович молчал, потирая подбородок. Его лицо было непроницаемым, но Катя знала – он уже что-то обдумывает. Её отец, бывший сотрудник правоохранительных органов, теперь на пенсии, всё ещё имел связи и умел разбираться с проблемами.
– Сколько у тебя времени? – спросил он наконец.
– Он сказал – неделя, – Катя сглотнула. – Сказал, что уже нашёл риелтора.
– Риелтора? – Светлана Ивановна всплеснула руками. – Да как он смеет! Это же твоя квартира, Кать!
– Я знаю, мам, – Катя опустила голову. – Но он... он так давит. Говорит, что это ради нас. Что я должна ему доверять.
– Доверять? – Виктор Петрович хмыкнул. – Девочка моя, доверия к таким людям не бывает.
Он встал, подошёл к старому серванту и достал записную книжку – потрёпанную, с пожелтевшими страницами. Катя знала, что там хранятся номера его старых коллег, тех, кто до сих пор мог «пробить» любую информацию.
– Завтра начну разбираться, – сказал он, листая страницы. – А ты пока домой не возвращайся. Поживи у нас пару дней.
– Но, пап... – начала Катя.
– Никаких «но», – отрезал он. – Если этот твой Олег так торопится, значит, что-то скрывает. И я выясню, что именно.
Прошёл день, и Катя чувствовала себя как на иголках. Она сидела в своей старой комнате, той самой, где когда-то делала уроки и мечтала о взрослой жизни. Теперь эта жизнь казалась ей кошмаром. Олег звонил трижды, но она не брала трубку. Его сообщения были короткими: «Катя, где ты?», «Нам надо поговорить», «Не делай глупостей». От каждого текста у неё холодели руки.
На кухне звякала посуда – мама готовила ужин. Запах жареной картошки и укропа наполнял квартиру, и на секунду Кате показалось, что всё как раньше, до замужества, до Олега. Но реальность быстро вернулась.
– Катюш, – мама заглянула в комнату. – Иди, поешь. А то сидишь, как тень.
Катя послушно вышла на кухню. Отец уже сидел за столом, листая какие-то бумаги.
– Что это? – спросила она, садясь напротив.
– Пока ничего, – он отложил листки. – Но я поговорил с парой людей. Олег твой – не так прост, как кажется.
Катя замерла, ложка с картошкой остановилась на полпути ко рту.
– Что ты имеешь в виду?
– Завтра узнаем больше, – уклончиво ответил отец. – Но уже ясно, что он врёт. И врёт по-крупному.
– Пап, скажи хоть что-то! – взмолилась Катя.
Виктор Петрович посмотрел на неё, и в его взгляде была смесь жалости и решимости.
– Катя, он не просто «влип». Он давно играет. Казино, ставки, всё такое. И долги у него – не первый год.
Катя почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она знала, что Олег иногда увлекался ставками – он как-то упоминал «футбольные прогнозы» с друзьями. Но казино? Долги? Это было слишком.
– Почему он мне не сказал? – прошептала она.
– Потому что такие, как он, не говорят, – отец нахмурился. – Они манипулируют. Давят на жалость. А ты, Катя, для него – лёгкий способ решить проблемы.
Светлана Ивановна положила руку на плечо дочери.
– Кать, ты же умная девочка. Ты всегда была сильной. Мы с тобой.
Катя кивнула, но внутри всё кричало. Как она могла не заметить? Два года вместе, год брака – и она не видела, кто он на самом деле?
На следующий день отец вернулся домой поздно. Катя сразу заметила, что он чем-то встревожен. Он молча снял пальто, повесил его на вешалку и прошёл на кухню.
– Ну? – не выдержала Катя, следуя за ним.
– Садись, – он кивнул на стул. – Есть новости.
Светлана Ивановна тоже подсела к столу, нервно теребя край скатерти.
– Олег должен больше, чем ты думаешь, – начал отец. – Около трёх миллионов рублей. И не банкам, а каким-то мутным типам.
Катя ахнула.
– Три миллиона?! Откуда?!
– Казино, – коротко ответил отец. – Он играет уже давно. И не просто играет – он втянулся по уши. Мои ребята пробили его по базам. Он брал кредиты, занимал у друзей, даже у каких-то подпольных контор. А теперь, похоже, его прижали.
– И он хочет, чтобы я продала квартиру... – Катя закрыла лицо руками. – Мою квартиру...
– Не просто хочет, – отец посмотрел ей в глаза. – Он уже договорился с риелтором. И знаешь, что самое интересное? Этот риелтор – его приятель. Они вместе крутят какие-то схемы.
– Схемы? – переспросила Катя, чувствуя, как сердце падает куда-то в пропасть.
– Да. Похоже, он планирует продать твою квартиру, а деньги пустить не только на долги, но и на свои дела. Может, опять в казино.
Светлана Ивановна всплеснула руками.
– Какой кошмар! Катя, ты должна немедленно разводиться!
– Мам, подожди, – Катя покачала головой. – Я... я не знаю, что делать.
– Развод – это потом, – сказал отец. – Сначала нужно защитить твою квартиру. Я уже связался с юристом. Завтра поедем оформлять дарственную на тебя. Чтобы он не мог на неё претендовать.
– А если он узнает? – Катя посмотрела на отца с тревогой. – Он же... он может что угодно сделать.
– Не сделает, – отец усмехнулся, но в его глазах была сталь. – У меня есть люди, которые могут с ним поговорить. Не по-плохому, но так, чтобы он понял – с тобой шутки плохи.
К вечеру Олег начал звонить чаще. Его сообщения становились всё резче: «Катя, хватит прятаться», «Ты делаешь только хуже», «Если не подпишешь бумаги, я сам всё решу». Катя читала их, и каждый раз внутри всё сжималось. Она представляла, как он сидит в их квартире – её квартире – и строит планы, как лишить её всего.
– Пап, – сказала она, когда они остались вдвоём на кухне. – А если он прав? Если его правда прижали? Может, он боится за нас?
Виктор Петрович покачал головой.
– Катя, он боится только за себя. Такие, как он, всегда спасают свою шкуру. А ты для него – просто инструмент.
– Но я же его любила... – прошептала она, и слёзы снова подступили к глазам.
– Знаю, – отец положил руку ей на плечо. – И это нормально. Ты доверяла ему. Но теперь тебе нужно доверять себе. И нам. Мы не дадим тебя в обиду.
Катя кивнула, вытирая слёзы. Она чувствовала себя раздавленной, но в глубине души начала пробиваться искорка решимости. Её квартира. Её жизнь. Она не позволит Олегу всё разрушить.
На следующий день они с отцом поехали к юристу. Небольшой офис в центре Москвы пах кофе и бумагой. Юрист, пожилой мужчина с густыми седыми бровями, внимательно выслушал Катю и кивнул.
– Ваша квартира оформлена на вас, – сказал он, листая документы. – Муж не имеет на неё прав. Но, чтобы быть уверенными, я рекомендую оформить дарственную – например, на вашего отца. Это защитит имущество от любых посягательств.
– А если он подаст в суд? – спросила Катя.
– Пусть подаёт, – юрист улыбнулся. – У него нет шансов. Квартира куплена до брака, и вы – единственный собственник.
Катя выдохнула. Впервые за несколько дней она почувствовала, что может дышать свободнее.
– Спасибо, – сказала она тихо.
– Не за что, – юрист подмигнул. – А теперь давайте займёмся бумагами.
Когда они вернулись домой, Катя наконец решилась ответить Олегу. Она набрала короткое сообщение: «Я знаю про твои долги. И про казино. Нам надо поговорить».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Катя, не лезь в это. Подпиши бумаги, и всё будет хорошо».
Она посмотрела на экран и вдруг поняла, что больше не боится. Злость, обида, страх – всё это ещё было, но теперь к ним прибавилось что-то новое. Уверенность.
– Пап, – сказала она, повернувшись к отцу. – Я хочу встретиться с ним. Но не одна.
Виктор Петрович кивнул.
– Хорошо. Я пойду с тобой. И ещё один мой знакомый. Олег должен понять, что с тобой так нельзя.
Вечером они с отцом стояли у подъезда их дома. Катя смотрела на знакомые окна, на занавески, которые сама выбирала, на слабый свет, пробивающийся из гостиной. Там был Олег. И там была её жизнь, которую она так долго строила.
Отец положил руку ей на плечо.
– Ты готова?
– Да, – ответила она, и её голос был твёрже, чем она сама ожидала.
Они поднялись по лестнице. Катя открыла дверь своим ключом, и запах кофе, который всегда ассоциировался с домом, ударил в нос. Но теперь он казался чужим.
Олег сидел на диване, листая что-то в телефоне. Увидев Катю, он вскочил.
– Катя! Где ты была? Я же просил...
– Я знаю всё, Олег, – перебила она, глядя ему прямо в глаза. – Про казино. Про долги. Про твоего «риелтора».
Его лицо изменилось. Уверенность сменилась растерянностью, а потом – злостью.
– Кто тебе наговорил? Твои родители? Они ничего не понимают!
– Они понимают достаточно, – голос отца был холодным, как зимний ветер. – И я тоже.
Олег перевёл взгляд на Виктора Петровича, и Катя заметила, как он сглотнул.
– Вы не имеете права... – начал он, но отец поднял руку.
– Это ты не имеешь права, – сказал он. – Угрожать моей дочери. Пытаться отнять её дом. Завтра мы встречаемся с юристом. И ты либо расскажешь всё, как есть, либо я сам разберусь с твоими «друзьями», которым ты должен.
Олег открыл рот, но не нашёл, что сказать. Катя смотрела на него – на человека, которого она когда-то любила, – и чувствовала, как внутри рушится последняя иллюзия.
– Это ещё не конец, – тихо сказала она. – Но для нас с тобой – точно.
Катя стояла в своей гостиной, всё ещё сжимая ключи. Запах кофе, который она так любила, теперь казался горьким, как её собственные мысли. Олег смотрел на неё с дивана, его лицо было смесью злости и отчаяния. Виктор Петрович, стоявший рядом с дочерью, не сводил с него глаз. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как перед грозой.
– Ты не можешь просто так всё разрушить, Катя, – Олег наконец заговорил, его голос дрожал, но в нём чувствовалась угроза. – Мы же семья.
– Семья? – Катя горько усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает злость. – В семье не врут друг другу, Олег. Не скрывают долги. Не заставляет продавать дом из-за своих ошибок.
Он вскочил, шагнув к ней, но Виктор Петрович тут же встал между ними.
– Сядь, – коротко сказал он, и в его голосе было столько стали, что Олег замер. – И начни говорить. Всё. По порядку.
Олег опустился обратно на диван, потирая виски. Его взгляд метался по комнате, словно искал выход. Но выхода не было.
Катя смотрела на мужа и не узнавала его. Где тот Олег, который два года назад катал её на велосипеде по парку, смеялся над её неуклюжими попытками готовить плов, обещал, что они всегда будут вместе? Теперь перед ней сидел человек, загнанный в угол, готовый на всё, лишь бы спасти себя.
– Хорошо, – наконец выдавил он. – Я расскажу. Но, Катя, ты должна понять – я не хотел тебя втягивать.
– Не хотел? – она скрестила руки на груди. – А что ты делал, когда договаривался с риелтором за моей спиной?
Олег сглотнул, его пальцы нервно теребили край рубашки.
– Это началось давно, – начал он. – Ещё до свадьбы. Я... увлёкся ставками. Сначала просто футбол, потом казино. Всё было под контролем, я выигрывал. Но потом... – он замялся, – всё пошло не так.
– Сколько ты должен? – спросил Виктор Петрович, его голос был спокойным, но холодным, как лезвие.
– Три с половиной миллиона, – Олег опустил голову. – Может, чуть больше.
Катя ахнула, прикрыв рот рукой. Сумма казалась нереальной, как цифра из плохого фильма. Её квартира стоила около семи миллионов, но с учётом ипотеки продать её за такие деньги было бы сложно. И всё ради его долгов?
– Кому ты должен? – продолжал отец, не давая Олегу уйти от ответа.
– Одному человеку... – Олег замялся. – Он... он не совсем легально работает. Но я не мог отказаться! Он дал мне деньги, когда я был на мели, а теперь требует вернуть. С процентами.
– Имя, – коротко бросил Виктор Петрович.
– Слава, – выдавил Олег. – Все его так называют.
Катя видела, как отец нахмурился. Он явно знал, о ком идёт речь.
– Ты связался с бандитами, – сказал он, и в его голосе не было ни капли удивления, только усталость. – И теперь хочешь, чтобы моя дочь заплатила за твои ошибки?
– Это не так! – Олег вскинулся. – Я думал, что смогу всё вернуть! Я не хотел, чтобы Катя пострадала!
– Но она страдает, – отец шагнул ближе, его взгляд был тяжёлым. – И ты это знал.
Катя молчала, чувствуя, как внутри всё рушится. Она хотела кричать, плакать, бросить в Олега чем-нибудь тяжёлым, но вместо этого просто стояла, вцепившись в ключи. Они были холодными, острыми, как напоминание о её праве на этот дом.
– Что ты собираешься делать? – спросила она наконец, её голос был тихим, но твёрдым.
Олег посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула надежда.
– Катя, если ты подпишешь бумаги, я всё улажу. Продадим квартиру, я отдам долг, и мы начнём заново.
Она покачала головой.
– Нет, Олег. Я не продам. Это мой дом. А ты... ты должен сам разобраться со своими проблемами.
Он открыл рот, чтобы возразить, но Виктор Петрович перебил:
– Завтра мы идём к юристу. Катя оформит дарственную на квартиру, чтобы ты не мог до неё добраться. А с твоим Славой я разберусь.
– Ты не понимаешь! – Олег вскочил, его голос сорвался на крик. – Если я не отдам деньги, он придёт за мной! И за ней тоже!
Катя вздрогнула, но отец остался спокоен.
– Пусть приходит, – сказал он. – Я знаю, как разговаривать с такими, как он.
На следующий день Катя проснулась в своей старой комнате у родителей. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие занавески, и в воздухе пахло мамиными блинами. Но ощущение уюта быстро сменилось тревогой, когда она вспомнила вчерашний вечер. Олег ушёл из квартиры поздно, хлопнув дверью. Он не сказал, куда идёт, но его последние слова – «Ты пожалеешь, Катя» – звучали в её голове, как эхо.
– Доброе утро, – Светлана Ивановна заглянула в комнату, держа тарелку с блинами. – Как спала?
– Плохо, – честно призналась Катя, садясь на кровати. – Мам, я не знаю, что делать. Он правда может что-то сделать?
Мама села рядом, поставив тарелку на тумбочку.
– Кать, твой отец уже всё продумал. Он звонил своему другу, тому, что в полиции работает. Они разберутся с этим Славой. А ты... ты должна держаться.
Катя кивнула, но в груди всё ещё было тяжело. Она представляла, как Олег возвращается домой, как снова начинает давить, угрожать. Но теперь она была не одна.
Виктор Петрович уже ждал её на кухне, потягивая кофе. Рядом лежала та же потрёпанная записная книжка.
– Я договорился с Игорем, – сказал он, увидев Катю. – Он в отделе по экономическим преступлениям. Сегодня встретится с нами и поговорит с этим твоим Славой.
– Пап, а если он... – Катя замялась. – Если он правда опасный?
– Опасный, – отец усмехнулся. – Но не для нас. У таких, как он, всегда есть слабое место. А я умею их находить.
К полудню они уже были в офисе юриста. Дарственная была оформлена быстро. Юрист, тот же седобровый мужчина, одобрительно кивнул.
– Умно, – сказал он. – Теперь он не сможет ничего сделать. А если попробует – у вас есть все документы.
Катя выдохнула, чувствуя, как тяжёлый груз падает с плеч. Но облегчение было недолгим – её телефон завибрировал. Олег.
– Не бери, – сказал отец, заметив её взгляд. – Пусть звонит. Мы сами с ним поговорим.
К вечеру Виктор Петрович вернулся домой с новостями. Его лицо было усталым, но в глазах горел знакомый Кате огонёк – тот, который появлялся, когда он знал, что всё под контролем.
– Слава – мелкая сошка, – сказал он, садясь за стол. – Мои ребята его нашли. Он занимается подпольными ставками, но ничего серьёзного. Пугал Олега, чтобы тот быстрее деньги достал. Но теперь он знает, что с тобой связываться – себе дороже.
– И что теперь? – спросила Катя, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.
– Теперь он будет разбираться с Олегом, но без тебя, – отец отхлебнул чай. – А Олег... ему придётся отвечать за свои поступки.
Светлана Ивановна, слушавшая разговор, покачала головой.
– Какой кошмар... Катя, как ты могла с таким человеком связаться?
– Мам, – Катя опустила глаза. – Я думала, он другой.
– Все мы ошибаемся, – мягко сказала мама, положив руку на её плечо. – Главное – вовремя это понять.
Олег позвонил вечером. Катя, собравшись с духом, взяла трубку.
– Катя, – его голос был хриплым, усталым. – Я всё испортил, да?
– Да, – честно ответила она. – Ты врал мне. Пытался отнять мой дом. Это не прощается, Олег.
– Я не хотел... – начал он, но она перебила.
– Хватит. Я знаю всё. Про казино, про долги, про твоего Славу. Я оформила дарственную. Квартира теперь вне твоего доступа.
В трубке повисла тишина. Потом Олег тихо сказал:
– Я понимаю. Но... что мне делать?
– Разбирайся сам, – Катя почувствовала, как голос становится твёрже. – Это твои долги, твои ошибки. Я больше не буду за них платить.
– Катя, пожалуйста... – начал он, но она уже нажала на сброс.
Прошёл месяц. Катя сидела на своём балконе, укутавшись в плед. Весна была холодной, но в воздухе уже чувствовался запах цветущих деревьев. Квартира снова пахла кофе – её кофе, без горького привкуса чужих проблем.
Олег ушёл. После того разговора он собрал вещи и съехал, оставив записку: «Прости. Я попробую всё исправить». Катя не знала, что он имел в виду, и, честно говоря, уже не хотела знать. Она подала на развод, и процесс шёл на удивление гладко – Олег не спорил, не угрожал. Возможно, он понял, что проиграл.
Её родители стали приходить чаще. Светлана Ивановна приносила свои фирменные сырники, а Виктор Петрович – истории из прошлого, которые всегда заставляли Катю смеяться. Они были рядом, и это давало ей силы.
Однажды вечером, когда они сидели за ужином, мама вдруг сказала:
– Кать, ты молодец. Я боялась, что ты сломаешься. Но ты справилась.
– Не без вашей помощи, – улыбнулась Катя, глядя на родителей.
Виктор Петрович хмыкнул, но в его глазах была гордость.
– Ты всегда была сильной, – сказал он. – Просто забыла об этом.
Катя посмотрела в окно, на огни соседних домов. Её квартира, её маленький мир, снова была только её. И впервые за долгое время она почувствовала, что может дышать свободно.
– Знаешь, пап, – сказала она, отпивая чай. – Я думала, что потеряю всё. Но оказалось, что главное – это не квартира. Это вы. И я сама.
Отец улыбнулся, а мама сжала её руку.
– Вот теперь ты моя девочка, – сказала она.
Катя не знала, что ждёт её впереди. Новый старт, новые отношения, новые мечты – всё это было где-то там, за горизонтом. Но сейчас, сидя с родителями за столом, она чувствовала, что всё будет хорошо.
Рекомендуем: