Пять лет назад в моей жизни появился Слава. Умный, невероятно красивый и талантливый жгучий брюнет с зелеными глазами, играющий на скрипке так, что сердце замирало от восторга, а душа начинала петь.
Мы познакомились в гостях у общих знакомых и после обмена вежливыми репликами между нами завязался разговор об искусстве, приведший к обмену контактами в социальных сетях. Нет-нет, я ни на что не рассчитывала, как оказалось, он был давно женат на яркой успешной пианистке Элине, просто выяснилось, что у нас много общих тем для общения, а я была ему интересна как собеседник.
Я чувствовала, что Слава, несмотря на блеск и мишуру своего великолепного во всех отношениях брачного союза, тоскует по теплу и испытывает острый дефицит искреннего общения по душам без пафоса и масок. И я сумела стать для него другом, тем, с кем можно просто быть, а не казаться и постоянно соответствовать.
Признаюсь, я влюбилась. Остро и болезненно, как в горячке. Но сумела подавить свое чувство, запрятать его глубоко-глубоко, понимая, что мне рассчитывать на взаимность вообще нет смысла.
Мы могли часами болтать обо всем на свете: о странностях и несовершенствах мира, о музыке, о книгах, о том, что радует, и что страшит.
Я свято блюла границу. И ни намеком на флирт, ни единым словом старалась себя не выдать. Он был чужой муж, и я уважала это. К тому же я считала, что у меня нет шансов, потому что такая заурядность с лишним весом, как я, никак не могла внешне понравиться удивительно привлекательному Славе, привыкшему к вниманию со стороны восхитительных стройных красоток с точеными формами.
А потом в его идеальной браке появились трещины. Отношения с Элиной, такие слаженные на сцене, а они часто играли в дуэте, в быту рассыпались в прах. Убегая от холода и пустоты, Слава начал искать взаимности у другой женщины, яркой эффектной вокалистки, которой, как ему показалась, он нравился. Но жестоко просчитался, она ему отказала.
Я же оставалась рядом, как надежный якорь. Как терпеливый верный пес. И от этого наша дружба стала еще крепче в такой непростой жизненный период.
Слава стал писать чаще и даже приглашать посетить с ним культурные мероприятия — выставки картин, концерты, походы в ботанический сад, чтобы полюбоваться на цветение орхидей и магнолий.
Я радовалась его вниманию, но стыдилась своего внешнего вида. Я ненавидела свое бесформенное расплывшееся тело, которое пыталась драпировать балахонами в модном стиле бохо, будто специально придуманном для таких толстух как я, и одутловатое широкое лицо
Сотни раз я пыталась похудеть, но безуспешно, потому что мне не хватало терпения и системы, и эти попытки оставили после себя лишь горы разочарования и чувство собственной никчемности. Каждый стресс я заедала шоколадом и пирожными, после чего хоть на немного мне становилось легче. Но вес неумолимо полз вверх. А в голове навязчиво звучало:
— Ты толстая. Ты некрасивая. Ты недостойна любви. И потому тебя никогда не будет мужчины, особенно такого, как Слава.
В тот вечер мы гуляли в парке, разговаривая то о пустяках, то о чем-то экзистенциально-бытийном. Было тихо, пахло сырой землей и первыми весенними почками. Слава вдруг остановился и посмотрел на меня как-то по-особенному. А потом нежно провел рукой по щеке и притянул к себе.
С этого момента в наших отношениях начался новый период, в котором дружба и поддержка зазвучали совсем по-иному. Слава, человек с железной волей и наработанными годами дисциплины привычками здорового образа жизни, стал моим спасителем.
Ненавязчиво и мягко он сумел открыть для меня мир полезной, но вкусной еды и мир движений и такой нужной физкультуры. Он вытаскивал меня на пробежки, сначала совсем короткие, потому что на тот момент я быстро уставала, а потом и на более длительные. Мне было очень трудно и тяжело, но Слава всякий раз выслушивал мои сомнения по поводу результатов и целесообразности тренировок и внушал непоколебимую веру в себя.
Спустя год я стала просто неузнаваемой. Лишние килограммы слетели с меня, обнажив такие формы, о каких я даже и мечтать не могла. Глаза засветились изнутри, ушла вечная усталость и недовольство собой. Бесформенные балахоны с стиле бохо уступили место платьям, подчеркивающим достоинства новой фигуры с красивыми линиями и изгибами. Я ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и не верила, что это происходит со мной.
А самое главное чудо произошло однажды утром. Стоя перед зеркалом, я вдруг увидела там женщину с ясными глазами, легким румянцем и милой улыбкой в красивом облегающем платье. И меня вдруг осенило, как удар молнией:
— А ведь я больше не толстая. Я стала другой...
Это осознание было таким шокирующим, что я обомлела. Удивительно... Я стала другой. И комплексы, годами глодавшие меня изнутри, тихо рассыпались в прах. А самооценка, подпитываемая его бесконечными, искренними словами – "Ты восхитительна сегодня", "Твоя улыбка сводит меня с ума", "Я так горжусь твоей силой!" — чуть ли не взлетела до небес. За весь этот год не было ни одного колкого замечания, ни одного намека на мое прошлое "я". Только любовь и поддержка на этом непростом пути.
Брак Славы и Элины мирно распался. Она нашла себе другого — довольно известного дирижера, который быстро оказался во власти ее яркого, но холодного очарования и помог выйти на новый уровень выступлений. А Слава сделал мне предложение, которое я с радостью и гордостью приняла. Мы сумели создать свой дуэт, предназначенный не для громких сцен и оваций, а для тихой и размеренной совместной жизни, наполненной таким теплом и взаимопониманием, каких нам обоим безумно не хватало раньше.