- Макс, ты голодный? - Вера оторвала взгляд от экрана монитора, распрямила затёкшую спину.
Боль прокатилась волной и остановилась в районе шеи. Массаж бы не помешал. Но сейчас не до этого. Заказов на её услуги всё меньше и меньше, а оплата с каждым месяцем ниже.
После периода, сковавшего дистанционкой страну, сама переболев «популярной» несколько лет назад болезнью, Вера начала работать корректором, сначала в одной из фирм, а потом уже самостоятельно. Сначала ей это нравилось. Заказы были, и платили за них не то чтобы очень много, но неплохо. Она выполняла свою работу тщательно, заказчики оставались довольны, а потребности её всегда были не слишком высоки, так что Вера довольствовалась тем, что зарабатывала.
Но в последнее время начали появляться программы, которые позволяли людям отказаться от её услуг, и с каждым годом их становилось всё больше, а оплата за её труд всё меньше. Чтобы зарабатывать столько же, сколько прежде, ей приходилось проводить за компьютером вдвое больше времени. Надо было искать что-то новое, но Вере отчего-то было страшно.
Её трудно было назвать слишком общительным человеком, и удалённая работа была как раз тем, что придавало женщине спокойствия и уверенности в себе. Дома никто не подгонял её, не стоял над душой, не требовал постоянного отчёта в её действиях.
Макс, любимец Веры, найденный когда-то крохотным котёнком в грязной луже и выросший за несколько лет в шикарного кота, к присутствию хозяйки дома относился положительно. Ему тоже было спокойнее, когда Вера работала под присмотром его внимательных янтарных глаз. К тому же всегда можно попросить очередную порцию еды. Сплошные удобства.
А Василию было вообще всё равно. Вера встала, погладила кота, заглянула в миску для воды, не подлить ли свежей, и перевела взгляд на стену. Там всё ещё висела их с Васей свадебная фотография, на которой взгляды счастливые и полны надежд на будущее. Будущее, которого не случилось.
«Какая любовь!» — ахали окружающие, видя их счастливую пару. Казалось тогда, что они дышать друг без друга не могут. Ходили только держась за руки, смотрели лишь друг на друга. А говорят, что не друг на друга надо, а в одну сторону. Правильно говорят. Потому что вскоре оказалось, что первая восторженная влюблённость прошла, «как с белых яблонь дым», просто прошла, так и не уступив место настоящей любви. Вместо неё пришло раздражение и недовольство друг другом. Может быть, если бы ребёнок родился, они и нашли бы точки соприкосновения, и жизнь постепенно наладилась, но ребёнка не было, а взаимные претензии росли как снежный ком.
Оказалось, что Вера скучная, а Вася абсолютно необязательный, что любят они совершенно разные вещи, а привычки партнёра другого раздражают. Да ещё оказалось, что Василий никогда не отказывается выпить с друзьями. Как Вера могла не видеть всего этого раньше? Они постоянно ссорились, а в период, когда вынужденно пришлось оказаться запертыми в четырёх стенах, умудрились почти возненавидеть друг друга. Потом-то ненависть, конечно, прошла, но постоянное недовольство осталось.
И всё равно они жили вместе. Купленная в ипотеку однушка была для каждого из них единственным жильём и камнем преткновения в вечных спорах. Впрочем, спорить было не о чем. Они честно платили за неё пополам. И спасибо большой кухне, где ютился второй диван, потому что Вера с Василием давно уже жили как чужие люди.
Терпели друг друга лишь потому, что Василий иногда уходил искать лучшей доли. Порой жил у новой пассии подолгу, потом возвращался злой или разочарованный, бубня, что все женщины одинаковы и корыстны сверх всякой меры, фыркал на Макса, который в ответ шипел и замахивался на захватчика кухонного пространства мощной когтистой лапой.
- Я когти ему не стригла. Предупреждала Вера.
- Ты никогда не делаешь то, что нужно. Вяло отмахивался Василий. От этого твои беды.
- Не делаю, потому что не считаю нужным. Отрезала она и закрывала дверь в комнату.
Вот так и жили. И разводиться было лень и не хотелось, и жизнь текла по непонятному, созданному ими же самими руслу. До тех самых пор, пока Вера случайно не увидела всплывшее на мониторе окно.
«Занятия в студии керамики для детей и взрослых. Приглашаем желающих».
Когда-то в детстве она лепила. Из пластилина, правда. Ей очень нравилось это занятие. Взрослые говорили, получается хорошо. Но это так давно было... И потом, глина. Это же не пластилин. Вера всегда любовалась керамическими изделиями, будь то посуда или фигурка, но никогда не была уверена, что сама способна сделать что-то подобное.
В тот день Василий вернулся из очередной отлучки, что-то буркнул Вере, толкнул ногой Макса, немедленно получив достойный отпор и порцию кошачьего возмущения, и завалился спать, плотно закрыв дверь кухни.
- Пообедали. - Горестно сообщила Вера. Хорошо, что ещё пакет с Максовым кормом хранился в коридоре в шкафу. А самой... Придётся обедать где-нибудь в другом месте. Денег, конечно, не густо, и надо бы быть экономнее, но в конце концов она и так не шикует. А Василий, когда проснётся, выспится же он когда-нибудь, вряд ли будет стесняться, шаря по полкам холодильника. Решено, она идёт в кафе. Вера покормила кота и задумчиво открыла шкаф с одеждой. С тех пор как она осела дома и перестала куда-либо выходить, она и гардероб перестала обновлять регулярно. Некоторые вещи оказались маловаты, сидячая работа давала о себе знать, и это расстроило её.
Наконец выбрала лёгкое голубое платье, покрутилась перед зеркалом.
- Как тебе, Макс?
Кот вытянулся на диване, что-то промурчал одобрительно, казалось, говорил: «Наконец-то ты решила куда-то выбраться. Иди. Только приведи себя в порядок и не позорь нас».
Вера так и сделала. Уложила волосы, слегка затонировала кожу под глазами, с огорчением замечая новые непрошенные морщинки. Она ведь не старая...
Кафе, которое она выбрала, находилось в нескольких остановках от дома. Раньше Вере нравилось там. Теперь всё было иначе, изменился интерьер, меню и цены. Батюшки, цены. Но уходить сразу было неудобно, и она заказала кофе с булочкой. Не самый лучший обед. Однако Вере не хотелось чувствовать себя неловко. Она и так постоянно испытывала это неприятное ощущение. Не хватало ещё и сейчас, раз в кои-то веки выбравшись «в люди». Отщипывая кусочки булки и разглядывая мир за окном, она вдруг поняла, что находится недалеко от дома, в котором, судя по адресу, должна располагаться та самая студия керамики, телефон которой она записала. Рука потянулась сама.
- Да, сегодня есть занятие. - Ответили ей. - Через сорок минут начало. Успеете?
- Успею. - Сердце забилось в предвкушении.
И вот она стоит у двери старого здания, не решаясь нажать на кнопку домофона с нужной цифрой.
А потом... Вера с удивлением рассматривала большую комнату, в которой стояли столы и табуреты, пахло мокрой глиной и историей высоких потолков с лепниной.
- П-проходите. Н-не бойтесь. - Преподаватель, мужчина лет сорока, слегка заикался, но это его совсем не портило. - Вы впервые, я вижу. Меня зовут Н-николай.
- Вера.
- Очень п-приятно, Вера.
Начинали собираться люди. Были пожилые и такие же, как Вера, были ребятишки, постарше и совсем маленькие.
- Д-для глины нет возрастов. - Заметив её растерянный взгляд, успокоил мастер. - Это благодарный материал и отзывчивый.
А потом три часа занятия пролетели незаметно. Конечно, ей было страшно, конечно, не всё получилось сразу, но к окончанию занятия перед Верой сидел глиняный кот, немного неуклюжий и кривобокий, но ужасно симпатичный. Она смотрела на него и не могла поверить, что сделала фигурку вот этими своими руками.
- Н-нравится результат? - Николай улыбнулся. - Я же говорил, что всё п-получится.
- Недостатков, конечно, много. - Призналась Вера. - Но, если честно, то мне и правда нравится. Он на моего Макса похож.
Он снова улыбнулся.
- Макс — это кот. - Торопливо добавила Вера и рассердилась сама на себя: вот зачем она оправдывается?
Но Николай словно не заметил её смущения.
- П-приходите ещё. - Пригласил он. - С каждым разом будет п-получаться всё лучше и лучше. Через неделю обожгу ваши сегодняшние работы, и можно будет забирать.
- Я приду. - Вера знала, что теперь точно придёт ещё. - Приду обязательно.
- Б-буду ждать. - Мастер кивнул. - Звоните.
Дома Макс бросился ей навстречу, потёрся о ноги. Василий смотрел телевизор.
- Ты где это была?
- Вась, не говори, что тебя это интересует.
- Ну, вообще-то я твой муж.
- Чисто номинально.
- И всё же. Ты, Вер, могла бы хоть готовить на неделю, что ли. А то в холодильнике какой-то непонятный набор продуктов и совершенно нечего пожрать.
- Поесть. «Пожрать» — это сниженная лексика. — Машинально поправила она и спохватилась. — А что, там, где ты был, тебя не покормили?
- А... - Он махнул рукой. - Все вы, бабы, одинаковые. Вам от мужика только деньги нужны, а что у него на душе, всем всё равно.
- Ясно. - Вера кивнула. - Ладно, сейчас приготовлю что-нибудь.
Она вспомнила, что за весь день и сама ничего не ела. Булочку с кофе можно не считать.
- Во! Это дело. - Обрадовался Василий. - Вер, а может, мы того, как раньше?
- Ой, нет. Вась, не путай свой голод с высокими материями. Ты же сам знаешь, что ничего не получится. Пробовали уже.
- Пробовали. - Вздохнул он. - Вер, а ты это, скоро приготовишь?
- Давно бы уж сам всё сделал. - Она вздохнула и пошла на кухню. Готовила и вспоминала мягкую податливую глину под пальцами, негромкий голос Николая, смех и голоса детей, лепивших наравне со взрослыми. Как горели их глаза, когда начинало получаться. И насколько они смелее и увереннее взрослых. Как потом из подобных ребятишек вырастают такие, как она, Вера, зажатые, неуверенные в себе. Куда исчезают смелость, молодой задор, решительность?
- Вер, у тебя ничего не горит? - Василий возник за её спиной неслышно, она даже вздрогнула.
- Горит. - Вера сняла сковородку с огня.
- Безрукая ты всё же, Верка. - Вздохнул он.
- Какая есть. Зачем женился на безрукой? Искал бы себе Марью-искусницу.
- Сам не знаю. Влюбился. Глупый был.
- А сейчас поумнел?
Он обиженно махнул рукой и снова ушёл к телевизору.
С тех пор кнопка домофона на подъезде старого здания стала для Веры золотым ключиком в мир, где она забывала про все проблемы и горести. Лепка затягивала её, дарила настоящее наслаждение. В эти минуты Вера действительно чувствовала себя счастливой. Ей очень хотелось бы заниматься тем же, чем занимается руководитель их студии. Конечно, у неё никогда не получится так, как у Николая, но, возможно, получилось бы как-нибудь иначе, по-своему.
Дома на полке постепенно выстраивались и другие фигурки, но тот самый первый, немного неуклюжий и похожий на Макса кот всё равно оставался самым любимым. Вера смотрела на него и мечтала. Вот бы лепить не на занятиях, когда время ограничено, а дома, самой. Тогда она смогла бы воплотить в жизнь свои самые смелые фантазии и попробовать то, что никогда не решилась бы слепить в студии.
Но ведь глину положено обжигать, а для этого необходимо специальное оборудование. Можно, конечно, попросить Николая, но вряд ли он согласится на это. Таким макаром все перестанут ходить на занятия, а усядутся лепить по домам, оставляя его без работы, как новые технологии почти оставили без работы саму Веру.
А творить хотелось. Она злилась на себя за то, что живёт какой-то не своей жизнью, за то, что совсем перестала бороться с обстоятельствами, за то, что успокоилась и впустила в свою жизнь много чего ненужного, за собственный страх и, чего уж греха таить, за лень, заставившую опустить руки.
Вера мечтала о другой жизни, но ничего, ничегошеньки для этого не делала...
Продолжение рассказа 11 июля
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************