Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Зелёная книга

"Мы для вас стараемся, а вы ещё чем-то недовольны!" Что ответил ветеран чиновникам, которым не понравилась просьба фронтовиков

Вот так бывает — возвращается человек с войны, а дома его встречает не только радость, но и что-то чужое, колючее. Порой это просто холодный взгляд во дворе, порой — неловкое молчание на собрании, а иногда — откровенное равнодушие, за которым, если приглядеться, вовсе не злоба, а обычное, человеческое непонимание. Каждый фронтовик это ощущал на себе. Особенно в восьмидесятые годы, когда молодые ребята возвращались из Афганистана. Обычные советские парни, мальчишки, прошедшие огонь, нередко слышали не слова благодарности, а безразличия. И всё-таки тогда это было объяснимо — в отличие от сороковых, народ не видел войны в лицо, не жил под бомбёжками, не терял родных. Великая Отечественная война — другое дело. Здесь каждый советский человек знал, что такое оккупация, видел сожжённые города, женщин, угнанных в Германию, детей-сирот. Люди сами почувствовали, какую цену платят солдаты, и встречали их как героев. Но и тут не всё было так просто, как нам хотелось бы верить. Сам Александр Иван

Вот так бывает — возвращается человек с войны, а дома его встречает не только радость, но и что-то чужое, колючее. Порой это просто холодный взгляд во дворе, порой — неловкое молчание на собрании, а иногда — откровенное равнодушие, за которым, если приглядеться, вовсе не злоба, а обычное, человеческое непонимание.

Каждый фронтовик это ощущал на себе. Особенно в восьмидесятые годы, когда молодые ребята возвращались из Афганистана. Обычные советские парни, мальчишки, прошедшие огонь, нередко слышали не слова благодарности, а безразличия. И всё-таки тогда это было объяснимо — в отличие от сороковых, народ не видел войны в лицо, не жил под бомбёжками, не терял родных.

Великая Отечественная война — другое дело. Здесь каждый советский человек знал, что такое оккупация, видел сожжённые города, женщин, угнанных в Германию, детей-сирот. Люди сами почувствовали, какую цену платят солдаты, и встречали их как героев.

Но и тут не всё было так просто, как нам хотелось бы верить. Сам Александр Иванович Соловьёв, фронтовик, встретивший Победу под Прагой, в своих воспоминаниях рассказывал иначе.

Александр Иванович Соловьёв
Александр Иванович Соловьёв

Он вернулся в родной Котовск, мечтая, что его обнимут, поздравят, а встретили его нищета и тягучая безработица. Старые знакомые устроили ему встречу с председателем Горсовета — вот, мол, герой вернулся, дайте человеку работу.

Чиновник, пухлый, важный, даже не взглянул на Соловьёва, только буркнул: «Воевал? Молодец. А теперь работай. Стране уголь нужен, на Донбасс поезжай».

Ни о ране не спросил, ни о семье. Соловьёв, у которого болела рука после осколочного ранения, не сдержался: «Хорошо, поеду. Только если и вы со мной поедете». Тот только махнул рукой: разговор окончен, дверь — вот она.

-3

Годы шли, жизнь медленно налаживалась, но отношение к ветеранам по-настоящему не менялось. Были, конечно, и честные, внимательные люди. Но бюрократия словно застряла в сорок пятом. На одном из юбилеев Победы женщина-ветеран попросила чиновников собирать фронтовиков пораньше, не в жару.

Чиновники, видевшие войну только на картинках, но явно обиженные, ответили: «Мы для вас стараемся, а вы ещё недовольны!»

Соловьёв тогда не сдержался: «Не вы для нас стараетесь — государство старается. Мы свою войну выиграли, теперь ваша очередь. Про нас вспоминаете только по праздникам, а так — тишина. Скоро нас не станет, и вам будет легче».

-4

В этих словах была не обида, а усталость — чувство, знакомое каждому солдату, который однажды оказался лишним на родной земле.

Но не всё мерится одной линейкой. Были люди, которые помнили. Были соседи, подносившие дрова, учителя, которые приглашали ветеранов к школьникам, чтобы рассказать о настоящей войне, о том, как это — терять друзей, мерзнуть в окопе, держать оборону ночью, когда кажется, что уже не выдержишь.

Ветераны учили молчаливому мужеству, их глаза говорили больше любых речей. Но всегда находился кто-то, чья сухая формальность или равнодушие портило всё дело, заставляло задуматься: не зря ли всё было? Может, напрасно пережил столько всего, если за дверью — равнодушие и бюрократ?

-5

И всё же настоящее уважение — не в медалях, не в парадах, не в пышных речах по телевидению. Настоящее уважение — это простое человеческое отношение, умение выслушать, не перебить, помочь, когда не просят, но нужно.

Ветераны уходят. Уходят тихо, не требуя ничего, кроме памяти. Памяти не формальной, а настоящей — о том, какой ценой досталась эта жизнь без войны.

Это долг не перед ними — перед собой, перед совестью. Каждый чиновник, каждый молодой человек, который однажды откроет дверь и увидит седого старика, должен спросить себя: всё ли я понял в этой жизни?

Всё ли сделал, чтобы не повторилось то, что для кого-то стало далёкой историей, а для других — смыслом всей жизни? Ведь память — это не слова. Это поступки, равнодушие которых однажды может стоить слишком дорого.

СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ, ТОВАРИЩ!

Прошу оценить публикацию лайком, комментарием и репостом.

Если Вы считаете важным то, что я делаю, то поддержите канал с помощью донатов. Ваш вклад позволяет продолжать съёмки интервью с ветеранами, а также даёт возможность рассказывать о тех, кого нельзя забывать.

Поддержать канал

Присоединяйтесь к моему личному телеграм-каналу, где ещё больше интересных историй и живого общения 👇

ЗЕЛЁНАЯ КНИГА. Черта