Глава 1. Пустота
Анджела сидела у окна своей квартиры на Мытной улице, наблюдая, как вечерняя Москва погружается в сумерки. Ресторан «Золотой век», которым она управляла уже восемь лет, работал как часы и без неё. Сын Максим звонил раз в неделю из Канады, где устроился программистом после университета. Муж Виктор покоился на Новодевичьем кладбище уже три года.
— Тётя Анжела, ты опять грустишь? — раздался голос за спиной.
Анджела обернулась. На пороге стояла её племянница Катя, двадцать пять лет, с пакетом продуктов в руках.
— Не грущу, думаю, — ответила Анджела, пропуская девушку на кухню.
— О чём думаешь? — Катя начала разбирать покупки. — Может, пора найти себе хобби? Или мужчину?
Анджела фыркнула:
— В сорок пять лет искать мужчину? Да я уже забыла, как это делается.
— Не говори глупости. Ты красивая, успешная, у тебя есть деньги...
— У меня есть пустота, — перебила её Анджела. — Понимаешь? Максим вырос, улетел, создаёт свою жизнь. Виктор ушёл. А я что? Работаю, прихожу домой, смотрю телевизор, сплю иногда выхожу гулять с подругой или сестрой, когда наши графики совпадают. И так каждый день.
Катя остановилась, серьёзно посмотрела на тётю:
— А что, если... что, если взять ребёнка?
— Какого ребёнка? — не поняла Анджела.
— Ну, усыновить. Из детского дома. Подумай, сколько детей ждут семью...
Анджела замерла. Эта мысль словно разорвалась в её голове, как бомба. Усыновить? В сорок пять лет? После того, как сын стал взрослым?
— Ты с ума сошла, — прошептала она.
— Почему с ума? — Катя подошла ближе. — Тётя Анжела, ты же видишь, что происходит. Ты увядаешь. Тебе нужна цель, смысл. А там есть дети, которым нужна мама.
Анджела села на стул, обхватив голову руками.
— Но что скажут люди? Что скажет Максим? Что скажет Лена?
Лена — это была её лучшая подруга с института, которая жила в соседнем доме и знала все её секреты.
— А что они скажут? — Катя села напротив. — Что ты плохая? Что ты эгоистка? Или что ты делаешь доброе дело?
Глава 2. Первые разговоры
На следующий день Анджела не могла сосредоточиться на работе. Мысль об усыновлении крутилась в голове, как назойливая мелодия. Она поймала себя на том, что рассматривает фотографии детей на сайте департамента образования.
— Анджела Викторовна, у вас всё в порядке? — спросил су-шеф Игорь, заглядывая в её кабинет.
— Да, да, всё хорошо, — быстро закрыла она ноутбук.
Вечером она решилась позвонить Лене.
— Лен, у меня к тебе вопрос, — начала она, как только подруга подняла трубку.
— Слушаю.
— Что ты думаешь об усыновлении?
— О каком усыновлении? — не поняла Лена.
— Ну, вообще. Когда люди берут детей из детдома.
— Нормально думаю. А что?
Анджела набрала воздуха:
— Я думаю... взять ребёнка.
Тишина. Долгая, звенящая тишина.
— Анжела, ты что, беременна? — наконец спросила Лена.
— Нет, дура. Усыновить. Из детского дома.
— В сорок пять лет?! — голос Лены взлетел на октаву. — Ты что, окончательно рехнулась?
— Почему рехнулась?
— Потому что у тебя уже есть взрослый сын! Потому что тебе сорок пять! Потому что ты недавно овдовела! Потому что это безумие!
Анджела почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Лена, я думала, ты меня поймёшь...
— Понять? Что понять? — голос подруги стал жёстким. — Анжела, ты просто устала и загрустила. Съезди на море, купи себе что-нибудь красивое, найди хобби, в конце концов! Но не разрушай свою жизнь!
— Как это разрушай? Я даю шанс ребёнку...
— Ты даёшь шанс ребёнку или себе? — перебила Лена. — Будь честной. Тебе скучно, и ты думаешь, что ребёнок развеет твою скуку. А что будет через год? Через два? Когда поймёшь, что это не игрушка?
Анджела повесила трубку. Руки дрожали.
Глава 3. Скандал в семье
Через неделю она решилась позвонить Максиму. Разница во времени была неудобной — в Торонто было утро, когда в Москве уже вечер.
— Мам, как дела? — голос сына звучал бодро.
— Хорошо, работаю. Макс, у меня к тебе серьёзный разговор.
— Что случилось? Ты заболела?
— Нет, я здорова. Я хочу... я думаю взять ребёнка. Усыновить.
Тишина. Потом:
— Мам, ты что, пьяная?
— Максим!
— Извини, но... мам, тебе сорок пять лет. У тебя есть я. Зачем тебе ещё один ребёнок?
— Потому что мне одиноко. Потому что я хочу кому-то дать любовь. Потому что...
— Мам, стоп! — голос сына стал резким. — Послушай себя! Ты хочешь взять ребёнка, потому что тебе одиноко? Это эгоизм в чистом виде!
— Как это эгоизм? Я хочу помочь ребёнку!
— Ты хочешь помочь себе! — кричал уже Максим. — Мам, ты понимаешь, что это значит? Ты понимаешь, какая это ответственность? Ты понимаешь, что этому ребёнку нужно будет дать образование, лечение, внимание 24 часа в сутки?
— Я понимаю...
— Нет, не понимаешь! Потому что если бы понимала, то не говорила бы такую чушь! Мам, мне двадцать два года, я только начинаю жить. Я не готов к тому, что у меня появится брат или сестра!
— Макс, но это же моя жизнь...
— Это наша семья! И я против! Категорически против!
Анджела чувствовала, как по щекам текут слёзы.
— Значит, ты меня не поддержишь?
— В этом безумии? Нет, мам. Никогда.
Глава 4. Сестра
На следующий день Анджела поехала к своей сестре Тамаре. Та жила в Подмосковье, в собственном доме, с мужем и дочерью-подростком.
— Анжелка! — радостно встретила её Тамара. — Как хорошо, что приехала! Садись, чай пить будем.
За чаем Анджела рассказала о своих планах. Тамара слушала молча, потом долго смотрела на сестру.
— Анжела, а ты подумала о том, что это такое?
— Что — это такое?
— Дети из детдома. Они не такие, как домашние. У них травмы, проблемы с психикой, со здоровьем. Ты готова к этому?
— Я готова учиться, готова работать с психологами...
— Анжела, я не пытаюсь тебя отговорить. Просто... а ты точно понимаешь, зачем тебе это?
— Понимаю. Мне нужен смысл. Мне нужно кого-то любить и о ком-то заботиться.
Тамара вздохнула:
— Знаешь что? Если ты действительно решилась, то я тебя поддержу. Но с условиями.
— Какими?
— Первое — ты идёшь к психологу. Разбираешься в своих мотивах до конца. Второе — ты берёшь не младенца, а ребёнка постарше. Скажем, лет пяти-семи. Третье — ты даёшь себе время. Не менее полугода на размышления.
— Почему не младенца?
— Потому что в твоём возрасте растить младенца — это безумие. А пяти-семилетний ребёнок — это уже личность, с которой можно договориться.
Глава 5. Психолог
Анджела записалась к психологу Марине Петровне, которая специализировалась на семейных проблемах.
— Расскажите, когда у вас впервые появилась мысль об усыновлении, — сказала психолог, устраиваясь в кресле.
— Месяц назад. Мне сказала племянница.
— А что вы чувствовали до этого?
— Пустоту. Одиночество. Бессмысленность.
— Как давно умер ваш муж?
— Три года назад. Рак. Быстро всё произошло — от диагноза до смерти четыре месяца.
— Как вы пережили горе?
— Работала. Много работала. Сын тогда ещё учился, я его поддерживала. Потом он уехал, и я...
— И вы остались одна.
— Да.
— Анджела Викторовна, а вы никогда не думали о том, чтобы изменить свою жизнь по-другому? Сменить работу, переехать, найти новые интересы?
— Думала. Но всё это кажется... неважным. А ребёнок — это же смысл. Это же любовь.
— Любовь к кому? К ребёнку или к себе?
Анджела задумалась. Это был неудобный вопрос.
— Не знаю. Может быть, к себе. Но разве это плохо?
— Не плохо. Но недостаточно. Ребёнок — это не способ избавиться от одиночества. Это огромная ответственность. Особенно ребёнок из детдома.
— Я это понимаю.
— Понимаете головой. А сердцем?
Глава 6. Встреча с реальностью
Анджела решила съездить в один из детских домов просто посмотреть. Директор, женщина лет шестидесяти, согласилась провести экскурсию.
— У нас тридцать два ребёнка, — рассказывала она, ведя Анджелу по коридору. — Возраст от четырёх до шестнадцати. Большинство — социальные сироты.
— Это как?
— Родители живы, но лишены прав. Алкоголизм, наркомания, жестокое обращение.
Они заглянули в игровую комнату. Дети играли, смеялись, но в их глазах было что-то настороженное, взрослое.
— Вон та девочка, Соня, — тихо сказала директор, указывая на черноволосую девочку лет шести. — Попала к нам год назад. Мать-наркоманка, отец неизвестен. Очень умная, но замкнутая.
Анджела смотрела на Соню и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Девочка играла одна, строила башню из кубиков, и в её сосредоточенности было что-то пронзительное.
— Можно с ней поговорить? — спросила Анджела.
— Конечно.
Анджела подошла к девочке, присела рядом:
— Привет, Соня. Красивая башня получается.
Девочка подняла глаза — серые, внимательные.
— Это замок, — серьёзно сказала она. — Для принцессы.
— А где принцесса?
— Её ещё нет. Но будет.
Анджела почувствовала, как в горле встаёт комок.
— А что любит принцесса?
— Сказки. И мороженое. И чтобы её не ругали.
— Тебя часто ругают?
— Не здесь. А раньше — да. Мама кричала, когда болела.
Анджела провела в детдоме два часа. Уезжала она с тяжёлым сердцем и странным чувством, что что-то изменилось навсегда.
Глава 7. Решение
Вечером Анджела позвонила Тамаре:
— Тома, я решила.
— Что решила?
— Я буду усыновлять. Девочку Соню из детдома номер четыре.
— Анжелка, ты уверена?
— Да. Я поняла, что это не про мою пустоту. Это про неё. Про то, что у неё нет мамы, а у меня есть любовь, которую некуда деть.
— А что скажет Максим?
— Не знаю. Надеюсь, поймёт со временем.
— А Лена?
— Лена перестала со мной разговаривать. Считает, что я сошла с ума.
— Анжелка, а ты не боишься?
— Боюсь. Очень боюсь. Но не могу не сделать этого. Понимаешь? Я увидела её глаза, и поняла — это моя дочь.
Глава 8. Бюрократия
Процесс усыновления оказался долгим и мучительным. Анджеле пришлось пройти медосмотр, получить справку о доходах, о несудимости, написать автобиографию.
— Анджела Викторовна, — сказала специалист по усыновлению, — у вас есть взрослый сын. Как он относится к вашему решению?
— Он против, — честно призналась Анджела.
— Это может быть проблемой. Семья должна быть готова принять ребёнка.
— Но я надеюсь, что он поймёт...
— Надежда — это хорошо. Но нам нужны гарантии.
Анджела решила ещё раз поговорить с Максимом. Позвонила ему в удобное время.
— Макс, прости, что снова возвращаюсь к этому. Но я подала документы на усыновление.
— Мам, ты что, не слышала, что я говорил?
— Слышала. Но это моё решение. И я прошу тебя меня поддержать.
— Мам, я не могу поддерживать то, что считаю ошибкой.
— Тогда просто не мешай. Пожалуйста.
Максим помолчал, потом тихо сказал:
— Мам, я тебя люблю. Но я не понимаю, что с тобой происходит.
— Со мной происходит то, что я нашла смысл. Впервые за три года.
Глава 9. Знакомство
Через четыре месяца Анджеле разрешили забрать Соню на выходные. Девочка была серьёзной и настороженной.
— Это твоя квартира? — спросила она, оглядываясь.
— Да. Хочешь, покажу твою комнату?
— Мою?
— Ну, если захочешь, она будет твоей.
Соня прошла по квартире, всё рассматривая. Остановилась у фотографии Максима на комоде.
— Это кто?
— Это Макс. Мой сын. Он уже взрослый, живёт далеко.
— А он не будет злиться, что я здесь?
Анджела присела рядом с девочкой:
— Соня, а ты хочешь, чтобы я стала твоей мамой?
— Не знаю, — честно ответила девочка. — А ты не будешь кричать?
— Нет.
— И не будешь пить плохие таблетки?
— Не буду.
— А если я буду плохой?
— Ты не можешь быть плохой. Ты можешь иногда делать плохие вещи, но это не значит, что ты плохая.
Соня подумала, потом кивнула:
— Тогда можно попробовать.
Глава 10. Первые недели
Соня переехала к Анджеле в начале марта. Первые дни были трудными — девочка просыпалась среди ночи, плакала, не хотела есть.
— Соня, что случилось? — спрашивала Анджела, обнимая дочку.
— Я думала, это сон. Что меня опять заберут.
— Никто тебя не заберёт. Я твоя мама теперь. Навсегда.
Постепенно Соня начала привыкать. Анджела перестроила свой график, чтобы больше времени проводить дома. Устроила девочку в школу, записала в театральный кружок.
— Мам, — сказала однажды Соня, — а почему у меня нет папы?
— Потому что папа умер. Но у тебя есть я. И этого достаточно.
— А у меня есть брат?
— Да. Максим. Он живёт в Канаде.
— А он меня любит?
Анджела не знала, что ответить. Максим так и не смирился с её решением. Звонил редко, в разговорах был холоден.
— Он тебя полюбит, — сказала она. — Просто ему нужно время.
Глава 11. Кризис
Через полгода случился кризис. Лена, которая не общалась с Анджелой уже почти год, вдруг позвонила:
— Анжела, мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
— Встретимся в кафе. Серьёзно.
В кафе Лена была мрачной и решительной:
— Анжела, я не могла молчать. Я думала, ты образумишься, но...
— Но что?
— Но ты разрушаешь свою жизнь. Ты стала другой. Ты не работаешь нормально, ты не следишь за собой, ты думаешь только об этой девочке.
— Она моя дочь.
— Она не твоя дочь! — резко сказала Лена. — Твоя дочь — это могла бы быть девочка, которую ты родила от любимого мужчины. А это — чужой ребёнок, которого ты взяла, чтобы заполнить пустоту.
— Лена, ты не понимаешь...
— Понимаю. Я понимаю, что ты пытаешься убежать от одиночества. Но это не выход. Это тупик.
Анджела встала из-за стола:
— Знаешь что, Лена? Я думала, ты моя подруга. Но подруги поддерживают друг друга, а не разрушают.
— Подруги говорят правду! — крикнула Лена. — Даже если она неприятная!
Анджела ушла. Дома она долго плакала на кухне, а потом почувствовала, как маленькие ручки обнимают её за шею.
— Мам, не плачь, — шептала Соня. — Я тебя люблю.
Глава 12. Максим возвращается
Максим приехал в Москву в декабре. Анджела встречала его в аэропорту с Соней.
— Это Максим? — спросила девочка, глядя на высокого молодого человека.
— Да. Это твой брат.
Максим был холоден и официален. Дома он почти не разговаривал с Соней, а с матерью говорил только о работе и погоде.
— Макс, — сказала Анджела на третий день, — нам нужно поговорить.
— О чём?
— О Соне. О нас. О том, что происходит.
— Мам, я же сказал — я против. Ничего не изменилось.
— Посмотри на неё. Она хорошая девочка. Умная, добрая...
— Мам, дело не в том, какая она. Дело в том, что ты разрушила нашу семью.
— Как разрушила?
— Мы были семьёй. Ты, я, память об отце. А теперь кто мы? Ты превратилась в многодетную мать, я стал старшим братом чужого ребёнка...
— Соня не чужая!
— Для меня — чужая. И я не хочу притворяться, что это не так.
Анджела чувствовала, как сердце разрывается на части. Она боялась потерять сына, но не могла отказаться от дочери.
— Макс, что мне делать?
— Верни её в детдом.
— Я не могу. Я не могу её предать.
— Тогда выбирай. Она или я.
Глава 13. Выбор
Анджела не спала всю ночь. Максим улетал через два дня, и она понимала — если сейчас не найдёт решение, может потерять сына навсегда.
Утром она попросила Тамару приехать.
— Тома, я в тупике. Максим ставит ультиматум — или Соня, или он.
— И что ты выберешь?
— Не знаю. Как можно выбирать между детьми?
— Анжелка, а ты попробуй посмотреть на это по-другому. Максим — взрослый. Он может позаботиться о себе. А Соня — ребёнок. Она зависит от тебя полностью.
— Но я не хочу терять Максима.
— А кто сказал, что потеряешь? Дай ему время. Он поймёт, что ты сделала правильный выбор.
— А если не поймёт?
— Тогда он не тот сын, которого ты воспитывала.
Вечером Анджела поговорила с Максимом:
— Макс, я тебя очень люблю. Ты мой сын, моя гордость, моя радость. Но я не могу отказаться от Сони. Она нуждается во мне.
— Мам, ты делаешь выбор?
— Да. Я выбираю любовь. Любовь к тебе и любовь к ней. Я надеюсь, что когда-нибудь ты это поймёшь.
Максим молчал. Потом тихо сказал:
— Мам, я не знаю, смогу ли это принять.
— Я буду ждать. Сколько потребуется.
Глава 14. Новое равновесие
Максим улетел, не попрощавшись с Соней. Анджела объяснила девочке, что брат должен привыкнуть к новой ситуации.
— Мам, а он меня полюбит? — спросила Соня.
— Обязательно. Но не сразу. Иногда любовь приходит не сразу.
— А ты меня сразу полюбила?
— Да. Как только увидела.
Жизнь потихоньку наладилась. Анджела поняла, что Лена была не права — она не разрушала свою жизнь, а перестраивала её. Да, она меньше времени проводила в ресторане, но зато дома её ждала дочь. Да, она стала более уставшей, но зато более счастливой.
Соня расцветала. Она хорошо училась, занималась в театральном кружке, подружилась с соседской девочкой Машей.
— Мам, — сказала она однажды, — а как ты узнала, что я твоя дочь?
— Очень просто. Я увидела тебя и поняла — я готова отдать тебе всю свою любовь.
— А я тебя сразу не полюбила, — честно призналась Соня.
— Это нормально. Ты боялась.
— А теперь не боюсь. Теперь я знаю, что ты настоящая мама.
Глава 15. Примирение
Прошёл год. Максим по-прежнему не принимал Соню, но с матерью разговаривал. Холодно, но разговаривал.
А потом случилось то, что изменило всё.
Анджела сломала ногу, поскользнувшись зимой на улице. Её положили в больницу на неделю. Тамара не могла взять Соню — у неё была больная свекровь. Из детдома девочку забрать не могли — она уже была официально усыновлена.
Анджела в отчаянии позвонила Максиму:
— Макс, я не знаю, что делать. Соня одна, а я в больнице...
— Мам, я прилечу.
— Ты прилетишь?
— Да. Завтра буду в Москве.
Максим приехал мрачный и сосредоточенный. Соня встретила его настороженно.
— Привет, — сказал он. — Мама попросила меня за тобой присмотреть.
— Хорошо, — тихо ответила девочка.
Первый день прошёл натянуто. Максим готовил еду, провожал Соню в школу, но разговаривали они только по необходимости.
На второй день Соня заболела. Температура, кашель, слабость.
— Чёрт, — пробормотал Максим, глядя на термометр. — Тридцать восемь и пять.
Он вызвал врача, купил лекарства, всю ночь дежурил у постели девочки, меняя компрессы и давая жаропонижающие.
— Максим, — прошептала Соня под утро, — мне страшно.
— Чего ты боишься? — спросил он, присаживаясь на край кровати.
— А вдруг я умру, как твой папа?
Максим почувствовал, как что-то сжимается в груди. Он посмотрел на бледное лицо девочки, на её большие испуганные глаза.
— Ты не умрёшь, — сказал он тихо. — Я не позволю.
— Правда?
— Правда. Я твой брат. Я должен тебя защищать.
Соня улыбнулась и заснула. А Максим сидел рядом и думал о том, что эта маленькая девочка доверяет ему свою жизнь.
К концу недели Соня выздоровела, а Максим понял, что что-то в нём изменилось. Когда Анджела вернулась из больницы, она сразу увидела эти изменения.
— Как дела? — спросила она.
— Хорошо, — ответил Максим. — Соня болела, но мы справились.
— Мы?
— Да. Мы — семья. Я это понял.
Глава 16. Полный круг
Через полгода Максим снова приехал в Москву. Но теперь он привёз подарки — для мамы и для Сони. Девочка встретила его радостно:
— Макс! Ты приехал!
— Приехал. Скучал по тебе.
— Правда?
— Правда. Ты же моя сестра.
Анджела смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется счастьем. Её семья была восстановлена. Не такая, как раньше, но новая, другая, но настоящая.
Вечером, когда Соня спала, Максим сказал:
— Мам, прости меня. Я был дураком.
— Ты не был дураком. Ты боялся потерять семью.
— А вместо этого я чуть не потерял её по-настоящему.
— Но ты вернулся.
— Да. И знаешь, что я понял? Семья — это не про кровь. Это про выбор. Про то, кого ты выбираешь любить.
Глава 17. Неожиданный поворот
Казалось, что всё наладилось. Максим принял Соню, семья воссоединилась. Но жизнь приготовила ещё один сюрприз.
Однажды вечером, когда Соне было уже восемь лет, в дверь позвонили. Анджела открыла и увидела женщину лет тридцати, худую, с нездоровым цветом лица.
— Вы Анджела Викторовна? — спросила женщина.
— Да. А вы кто?
— Я мать Сони. Биологическая мать.
Анджела почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что вы хотите?
— Я хочу свою дочь обратно. Я излечилась, встала на путь исправления. Я имею право на ребёнка.
— Соня усыновлена официально. Вы лишены родительских прав.
— Права можно восстановить. У меня есть справки от врачей, характеристики...
Анджела позвала Соню, которая делала уроки в своей комнате.
— Соня, к нам пришла... гостья.
Девочка вышла в прихожую и замерла. Она смотрела на женщину, и её лицо было каменным.
— Сонечка, — заплакала женщина, — доченька моя, я так по тебе скучала...
— Я не Сонечка, — холодно сказала девочка. — Я Соня. И это моя мама.
— Но я же твоя настоящая мама...
— Нет. Настоящая мама — это та, которая не бросает. А ты бросила.
Женщина попыталась подойти к Соне, но девочка спряталась за Анджелу.
— Ваша дочь сделала выбор, — сказала Анджела. — Уходите. Пожалуйста.
— Я не уйду! Я имею право! Я подам в суд!
Глава 18. Суд
Биологическая мать Сони действительно подала в суд. Началась долгая и мучительная тяжба. Анджела наняла лучших юристов, но закон был не на её стороне — если биологическая мать докажет, что изменилась, права могут восстановить.
— Мам, — спросила Соня, — меня правда могут забрать?
— Я не знаю, дочка. Но я буду бороться.
— А если заберут?
— Тогда я буду бороться дальше. Пока не верну тебя.
Соня обняла Анджелу:
— Мам, я не хочу к ней. Я не помню её. Я помню только плохие вещи.
— Какие плохие вещи?
— Как она кричала. Как били. Как было страшно.
Анджела поняла, что это главный аргумент. Она записала Соню к детскому психологу, чтобы зафиксировать её нежелание возвращаться к биологической матери.
Максим прилетел сразу, как только узнал о суде.
— Мам, это безумие. Как можно отдавать ребёнка женщине, которая его бросила?
— Закон есть закон. Биологические родители имеют приоритет.
— Тогда мы изменим закон.
— Как?
— Не знаю. Но мы не отдадим Соню.
Глава 19. Борьба
Судебный процесс длился полгода. Анджела и биологическая мать Сони встречались в зале суда раз в неделю. Каждый раз Анджела видела, как её противница выглядит всё лучше — явно готовилась к суду, лечилась, приводила себя в порядок.
— Ваша честь, — говорил адвокат биологической матери, — моя подзащитная признаёт свои ошибки. Но она имеет право на второй шанс. На материнство.
— Ваша честь, — отвечал адвокат Анджелы, — ребёнок прожил с усыновительницей три года. Это его дом, его семья. Нельзя травмировать психику ребёнка.
Соню вызывали к судье на беседу. Она говорила чётко и твёрдо:
— Я не хочу жить с этой тётей. Я хочу жить с мамой Анджелой.
— Но эта тётя — твоя настоящая мама, — мягко говорила судья.
— Нет. Настоящая мама — это та, которая любит и не бросает. А она бросила меня.
После каждого заседания Анджела приходила домой разбитая. Соня встречала её вопросом:
— Ну как?
— Пока неизвестно. Решение вынесут через месяц.
— Мам, а если меня всё-таки заберут?
— Тогда я буду навещать тебя каждый день. Пока не найду способ вернуть.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Глава 20. Поддержка
Неожиданно Анджела получила поддержку там, где не ожидала. Лена позвонила после года молчания:
— Анжела, я узнала о суде. Хочу помочь.
— Лена, ты же была против...
— Была. Но теперь я вижу, что была неправа. Ты создала настоящую семью. И я не позволю её разрушить.
Лена организовала сбор подписей в поддержку Анджелы. Учителя Сони написали характеристику, соседи дали показания.
— Анджела Викторовна — прекрасная мать, — говорила классный руководитель. — Соня — счастливый, развитый ребёнок. Она цветёт в этой семье.
Даже сотрудники ресторана подписали коллективное письмо:
— Наша начальница — человек ответственный и добрый. Она даст ребёнку всё необходимое.
Но решающим оказалось неожиданное свидетельство. На последнее заседание пришла пожилая женщина — соседка биологической матери Сони.
— Ваша честь, — сказала она, — я не могу молчать. Эта женщина не изменилась. Она по-прежнему пьёт. Вчера видела её пьяной в подъезде.
— У вас есть доказательства?
— Вот, — женщина достала телефон. — Я сняла на видео.
На записи биологическая мать Сони качалась в подъезде, пьяная и агрессивная.
— Когда это снято?
— Неделю назад. Она притворяется для суда, но на самом деле не лечится.
Глава 21. Решение суда
Судья выносила решение полчаса. Анджела сидела в коридоре, держа Соню за руку. Максим прилетел специально на этот день.
— Мам, я боюсь, — шептала Соня.
— Я тоже, дочка. Но мы вместе. Что бы ни случилось.
Наконец их вызвали. Судья была серьёзной:
— Рассмотрев все материалы дела, суд пришёл к выводу, что интересы ребёнка являются приоритетными. Учитывая нежелание несовершеннолетней возвращаться к биологической матери, а также представленные доказательства того, что ответчица не изменила образ жизни, суд оставляет девочку в семье усыновителей.
Анджела почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Соня бросилась к ней в объятия:
— Мам, мы победили!
— Победили, дочка. Мы остаёмся вместе.
Биологическая мать Сони кричала что-то о несправедливости, но её уже никто не слушал. Анджела обнимала дочь и сына, и впервые за долгие месяцы чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Прошло два года. Соне было уже десять лет. Она хорошо училась, занималась танцами, мечтала стать ветеринаром.
Максим женился на канадке по имени Эмили и привёз её в Москву знакомиться с семьёй. Эмили сразу полюбила Соню, а Соня — её.
Лена снова стала лучшей подругой Анджелы. Она часто приезжала в гости, привозила подарки Соне.
— Прости меня, — сказала она однажды. — Я не понимала, что ты делаешь.
— А теперь понимаешь?
— Теперь вижу. Ты спасла ребёнка. И себя заодно.
— Не себя. Она спасла меня.
Анджела продолжала работать в ресторане, но теперь жизнь была наполнена смыслом. Утром она провожала Соню в школу, вечером помогала с уроками, на выходных ездили в театры и музеи.
— Мам, — спросила однажды Соня, — а ты жалеешь, что взяла меня?
— Это самое глупое, что ты могла спросить, — засмеялась Анджела. — Я жалею только об одном — что не сделала этого раньше.
— А я жалею, что не встретила тебя раньше.
— Мы встретились тогда, когда должны были встретиться. В сорок пять лет я была готова быть твоей мамой. В двадцать — не была.
— Значит, всё правильно получилось?
— Всё правильно, дочка. Мы — семья. Настоящая семья.
Анджела смотрела на дочь и думала о том, как изменилась её жизнь. Четыре года назад она была одинокой женщиной, которая не знала, зачем просыпается по утрам. Теперь у неё была цель, смысл, любовь.
Да, было трудно. Да, пришлось пожертвовать частью свободы, временем, деньгами. Но взамен она получила то, что не купишь ни за какие деньги — безусловную любовь ребёнка, который выбрал её своей мамой.
— Мам, — сказала Соня, укладываясь спать, — я тебя люблю.
— И я тебя люблю, дочка. Больше жизни.
— А завтра мы будем вместе?
— Завтра и всегда. Я же твоя мама.
Соня улыбнулась и заснула. Анджела постояла в дверях детской, глядя на спящую дочь. В сорок девять лет она была счастлива. По-настоящему счастлива.
И всё началось с одного решения. Решения открыть своё сердце для любви.
Решение усыновить ребёнка в зрелом возрасте — это всегда вызов. Но иногда самые трудные решения приводят к самым большим радостям. Главное — быть готовым к ответственности и помнить: семья — это не только кровные связи, но и выбор любить друг друга, что бы ни случилось.
Читают сейчас: