Глава 1. Надежда на понимание
Анна стояла на перроне Казанского вокзала, крепко прижимая к себе годовалого Максима. Июльская жара была невыносимой, а малыш капризничал уже с утра. Она перечитывала билеты в десятый раз: вагон номер 7, женское купе, места 9 и 11. Два нижних места. Половина купэ.
— Мам, ну наконец-то! — выдохнула она, когда увидела подходящий поезд. — Теперь хотя бы спокойно доедем до бабушки.
Решение выкупить два места далось нелегко. Анна три дня считала и пересчитывала семейный бюджет. После развода денег катастрофически не хватало, но ехать с годовалым ребенком на одном месте в летнюю жару казалось невозможным. Особенно зная, как Максим реагирует на духоту и незнакомых людей.
«В женском купе меня поймут, — думала она, поднимаясь в вагон. — Все мы женщины, все понимаем, каково это с маленькими детьми».
Проводница, полная женщина лет пятидесяти с добрым лицом, помогла затащить сумки.
— Ой, какой малыш хорошенький! — улыбнулась она Максиму. — А жарко-то как сегодня! Не переживайте, мамочка, кондиционер включим через полчаса, как тронемся.
Анна благодарно кивнула и устроилась на нижней полке. Максим сразу же полез исследовать новое пространство — трогал стенки, пытался залезть под стол. Она разложила его игрушки, поставила термос с водой, достала печенье. Все как планировала.
Поезд тронулся. Анна откинулась на спинку сиденья и впервые за долгое время почувствовала облегчение. Максим заинтересованно смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи.
— Ну что, солнышко, едем к бабуле? — тихо говорила она с ним. — Там тебе будет хорошо, и мне отдохнуть дадут.
Первые два часа прошли как в сказке. Максим поспал, поел, поиграл с игрушками. Анна даже успела прочитать несколько страниц книги. Кондиционер работал, в купе было прохладно и тихо.
«Может, я зря волновалась? — думала она. — Может, поездка пройдет спокойно?»
Глава 2. Новые соседки
Около трех часов дня поезд остановился на крупной станции. Анна услышала голоса в коридоре, стук колес чемоданов. Максим как раз проснулся и начал хныкать — видимо, хотел есть.
— Тише, малыш, тише, — шептала она, доставая баночку с пюре. — Сейчас покушаем.
В это время в купе заглянула девушка лет двадцати с огромным рюкзаком и папкой с учебниками.
— Здравствуйте! — бодро поздоровалась она. — Я Катя, это мое место, — она показала на верхнюю полку напротив. — Ой, а у вас малыш! Какой прелестный!
Анна улыбнулась:
— Здравствуйте! Анна. А это Максим, ему год исполнился недавно.
— Замечательно! — Катя ловко закинула рюкзак на верхнюю полку. — Я не против детей, у меня самой племянники есть. Я в медицинский поступаю, еду на подготовительные курсы. Буду заниматься, если не возражаете?
— Конечно, конечно! — обрадовалась Анна. — Мы постараемся не мешать.
Через полчаса в купе появилась еще одна пассажирка — женщина лет сорока пяти в строгом костюме, с укладкой и маникюром. Она окинула критическим взглядом купе, задержав внимание на разбросанных игрушках.
— Добрый день, — сухо поздоровалась она. — Валентина Сергеевна. Место 12, верхняя полка.
— Здравствуйте, — ответили хором Анна и Катя.
Валентина Сергеевна методично разложила свои вещи, достала планшет и наушники.
— Надеюсь, дорога пройдет спокойно, — произнесла она, многозначительно посмотрев на Максима. — Я очень устала на работе, хочется отдохнуть.
Анна почувствовала тревогу, но постаралась проигнорировать.
— Конечно, мы понимаем, — ответила она. — Максим обычно хорошо себя ведет в дороге.
Как будто услышав свое имя, малыш выронил игрушку и заплакал. Анна быстро подняла его на руки.
— Тише, тише, мой хороший. Что случилось?
Максим продолжал плакать, тыкая пальчиком в окно. Видимо, его напугал резкий гудок поезда.
— Не плачь, солнышко, это просто поезд гудит, — успокаивала Анна, качая его на руках.
Валентина Сергеевна поднялась на свою полку, демонстративно надела наушники. Катя сочувственно посмотрела на Анну.
— Не переживайте, — тихо сказала она. — Дети есть дети. Сейчас успокоится.
И действительно, через несколько минут Максим перестал плакать и заинтересовался новой игрушкой.
Глава 3. Первые трения
К вечеру атмосфера в купе начала меняться. Катя погрузилась в подготовку к экзаменам, разложив учебники на столике. Валентина Сергеевна то и дело поглядывала на Максима, когда он издавал какие-то звуки.
Максим устал от долгой дороги и начал капризничать. Он не хотел есть, не хотел играть, постоянно норовил слезть с полки и походить по купе.
— Мам, мам, мам! — лепетал он, пытаясь встать на диван.
— Максик, сиди спокойно, — уговаривала Анна. — Посмотри, какая красивая игрушка!
Но малыш был явно не в настроении. Он швырнул игрушку на пол, она упала с грохотом.
Валентина Сергеевна сняла наушники и посмотрела вниз:
— Простите, а можно как-то потише? Я пытаюсь отдохнуть.
— Извините, — смущенно ответила Анна. — Он устал, вечером всегда такой.
— Ну так усыпите его, — отрезала Валентина Сергеевна. — Или займите чем-то.
Анна и так изо всех сил пыталась занять ребенка, но Максим был в том возрасте, когда дети особенно активны и любопытны.
— Я стараюсь, — тихо сказала она. — Но он же маленький, не понимает...
— Дети в поезде должны вести себя прилично, — назидательно произнесла Валентина Сергеевна. — Это же общественное место.
Катя подняла голову от учебника:
— Валентина Сергеевна, ну что вы! Ребенок же совсем маленький. Естественно, что он может плакать или шуметь.
— Естественно? — возмутилась Валентина Сергеевна. — А то, что другие люди имеют право на отдых, разве не естественно?
Анна крепче прижала к себе Максима, который начал хныкать, почувствовав напряжение.
— Я понимаю, что всем хочется отдохнуть, — сказала она как можно спокойнее. — Но что я могу сделать? Он устал, хочет домой. Скоро поужинаем и ляжем спать.
— Да уж, посмотрим, как будет спать, — скептически произнесла Валентина Сергеевна. — А если всю ночь орать будет?
— Он не орет! — не выдержала Анна. — Он обычный ребенок, и ведет себя как ребенок!
— Обычный ребенок не должен мешать другим! — повысила голос Валентина Сергеевна.
Максим, испугавшись крика, заплакал громче. Анна встала и начала его укачивать.
— Вот видите! — воскликнула Валентина Сергеевна. — Уже орет!
Глава 4. Разгорается конфликт
Катя отложила учебники и посмотрела на Валентину Сергеевну:
— Послушайте, вы же видите, что мама старается! Зачем так агрессивно?
— А потому что я заплатила за билет, как и все! — резко ответила Валентина Сергеевна. — И имею право на спокойную поездку!
— И она заплатила! — возразила Катя. — Причем за два места!
— Ну конечно, выкупила половину купе для своего ребенка! — язвительно заметила Валентина Сергеевна. — А мы должны терпеть!
Анна почувствовала, как внутри все закипает. Она потратила последние деньги на эти билеты именно для того, чтобы всем было комфортно.
— Я выкупила два места, чтобы никого не стеснять! — сказала она, стараясь говорить ровно. — Мне казалось, что в женском купе меня поймут.
— Понимать — это одно, а терпеть ор — другое! — отрезала Валентина Сергеевна.
— Да хватит уже! — взорвалась Катя. — Ребенок не орет, он просто плачет! Что вы к ней придираетесь?
— Я не придираюсь, я высказываю свое мнение! — огрызнулась Валентина Сергеевна. — В поезде есть правила поведения!
— Какие правила? — не выдержала Анна. — Правило не брать детей в поезд?
— Правило воспитывать детей! — заявила Валентина Сергеевна. — И не заставлять других страдать от вашей безответственности!
— Безответственности?! — возмутилась Анна. — Это как это безответственности?
— А как еще назвать, когда едешь с ребенком в общественном транспорте, не подумав о других?
— Я подумала! — кричала уже Анна. — Я выкупила два места! Я взяла игрушки, еду, все, что нужно!
Максим плакал все громче, пугаясь криков. Анна пыталась его успокоить, но сама была на грани срыва.
— Вот видите! — указала на них Валентина Сергеевна. — Теперь уже оба орут!
— Хватит! — крикнула Катя. — Вы же видите, что женщина расстроена! Зачем так?
— А мне что, терпеть всю дорогу этот кошмар? — огрызнулась Валентина Сергеевна.
Глава 5. Апогей
— Какой кошмар? — всхлипывала Анна. — Это мой ребенок, он устал, он маленький! Что я должна делать? Заткнуть ему рот?
— Вот именно! — выпалила Валентина Сергеевна. — Должны были подумать, прежде чем ехать с ребенком!
— Подумать о чем? — не понимала Анна. — О том, что мне нельзя ездить к родственникам?
— О том, что не все обязаны терпеть чужих детей! — отрезала Валентина Сергеевна. — Хотите ехать с ребенком — покупайте отдельное купе!
— У меня нет денег на отдельное купе! — со слезами кричала Анна. — Я одна воспитываю ребенка, понимаете? Одна!
— Это ваши проблемы, а не мои! — безжалостно ответила Валентина Сергеевна.
Катя вскочила с места:
— Вы что, совсем бессердечная? Женщина с ребенком, одна! Неужели нельзя проявить элементарное сочувствие?
— Сочувствие? — фыркнула Валентина Сергеевна. — А мне кто посочувствует? Я работаю по двенадцать часов, устаю как собака, хочу спокойно доехать домой, а тут...
— А тут что? — перебила Катя. — Живой ребенок? Боже мой, какой ужас!
— Не передергивайте! — сердито сказала Валентина Сергеевна. — Я просто считаю, что родители должны отвечать за своих детей!
— Она и отвечает! — защищала Анну Катя. — Она и места дополнительные купила, и с ребенком занимается!
— Плохо занимается, раз он орет! — не уступала Валентина Сергеевна.
— Да что с вами не так? — не выдержала Анна. — Вы же женщина! Неужели не понимаете, каково это?
— Понимаю! — резко ответила Валентина Сергеевна. — Понимаю, что я сознательно не заводила детей, чтобы не мучить себя и окружающих!
— Вот теперь понятно! — воскликнула Катя. — Вы просто детей не любите!
— Я не обязана их любить! — огрызнулась Валентина Сергеевна. — Особенно чужих и плохо воспитанных!
— Плохо воспитанных? — задохнулась Анна. — Ему год! Год! Что значит плохо воспитанный?
— Значит, что хороший ребенок не должен мешать другим! — заявила Валентина Сергеевна.
Глава 6. Точка
— Послушайте, — сказала Катя, пытаясь говорить спокойно. — Мне тоже нужно заниматься, у меня экзамены. Но я понимаю, что ребенок есть ребенок. Неужели нельзя проявить терпение?
— Терпение? — возмутилась Валентина Сергеевна. — А сколько терпеть? Всю дорогу? Всю ночь?
— Если нужно — то да! — сказала Катя. — Это же не навсегда!
— Легко говорить, когда у тебя нет семьи и ответственности! — бросила Валентина Сергеевна.
— А что, семья отменяет человечность? — не понимала Катя.
— Человечность? — усмехнулась Валентина Сергеевна. — А где человечность по отношению ко мне? Почему я должна страдать из-за чужого ребенка?
— Потому что мы живем в обществе! — воскликнула Катя. — Потому что все мы были детьми!
— Вот именно! — подхватила Анна. — И кто-то же нас терпел, когда мы были маленькими!
— Меня терпели мои родители, а не чужие люди! — отрезала Валентина Сергеевна.
— Неужели вы никогда не ездили с родителями в поездах? — не понимала Анна. — Неужели вас никто не понимал?
— Я ездила воспитанным ребенком! — заявила Валентина Сергеевна. — Меня научили не мешать другим!
— В год?! — не поверила Катя. — В год вы были воспитанным ребенком?
— А что, нельзя научить ребенка вести себя прилично? — возразила Валентина Сергеевна.
— Вы издеваетесь? — всхлипнула Анна. — Он же еще толком не говорит!
— Вот именно! — торжествующе воскликнула Валентина Сергеевна.
— Он не кричит, он плачет! — кричала Анна. — Дети плачут! Это нормально!
— Для вас нормально, а для меня — нет! — отрезала Валентина Сергеевна.
Максим между тем плакал все громче. Жара, духота, крики — все это было слишком для маленького ребенка.
— Вы его еще больше пугаете своими криками! — обвинила Анна.
— Я пугаю? — возмутилась Валентина Сергеевна. — Это он всех пугает своим воем!
— Хватит называть это воем! — взорвалась Катя. — Это плач ребенка!
— Мне все равно, как это называется! — отрезала Валентина Сергеевна. — Главное, что это мешает!
Глава 7. Вмешательство
В разгар скандала в купе заглянула проводница. Она сразу оценила ситуацию: плачущий ребенок, рыдающая мать, две женщины, которые кричат друг на друга.
— Что здесь происходит? — строго спросила она. — Жалобы идут из соседних купе на крики.
— Вот! — воскликнула Валентина Сергеевна. — Уже жалобы идут! Видите, как этот ребенок всем мешает!
— Мешает не ребенок, а вы своими криками! — возразила Катя.
— Девочки, девочки, — попыталась успокоить проводница. — Давайте по порядку. Что случилось?
— Случилось то, что этот ребенок орет уже несколько часов! — заявила Валентина Сергеевна. — А мать ничего не делает!
— Неправда! — всхлипнула Анна. — Он плачет, потому что вы на него кричите!
— Я на него не кричу, я на вас кричу! — поправилась Валентина Сергеевна.
— При нем! — возмутилась Катя. — Конечно, он пугается!
Проводница подошла к Анне:
— Мамочка, успокойтесь. Что с малышом?
— Он устал, — сквозь слезы объяснила Анна. — Долгая дорога, жарко. А теперь еще и крики...
— Понятно, — кивнула проводница. — А вы, женщина, — она посмотрела на Валентину Сергеевну, — что так раскричались?
— Я имею право на спокойную поездку! — заявила Валентина Сергеевна. — Я заплатила за билет!
— И она заплатила, — спокойно ответила проводница. — Даже за два места.
— Вот именно! — подхватила Катя. — Она специально взяла дополнительное место!
— Это не дает права мешать другим! — не уступала Валентина Сергеевна.
Проводница вздохнула. За свою долгую карьеру она повидала множество подобных конфликтов.
— Послушайте, — сказала она, обращаясь ко всем. — Дорога у нас долгая, до следующего вечера ехать. Давайте попробуем найти компромисс.
— Какой компромисс? — фыркнула Валентина Сергеевна. — Пусть ребенок не плачет?
— Пусть вы не кричите, — спокойно ответила проводница. — Малыш плачет именно из-за ваших криков.
— Да он и до моих криков плакал! — возразила Валентина Сергеевна.
— Совсем немного, — заступилась Катя. — Обычный детский плач.
— Вот видите, — сказала проводница. — Детский плач — это естественно. А вот взрослые люди должны контролировать себя.
— То есть я должна терпеть? — не понимала Валентина Сергеевна.
— Вы должны проявить понимание, — объяснила проводница. — Мать с ребенком — это особая ситуация.
— Особая? — возмутилась Валентина Сергеевна. — А чем она особенная?
— Тем, что женщина одна с маленьким ребенком в дороге, — терпеливо объяснила проводница. — Это тяжело.
— Мне тоже тяжело! — заявила Валентина Сергеевна. — Я работаю, устаю!
— Но у вас нет маленького ребенка, — заметила проводница. — Вы можете контролировать ситуацию.
— А она не может? — не понимала Валентина Сергеевна.
— Она может контролировать только себя, но не ребенка, — объяснила проводница. — А ребенок — это не робот.
Анна между тем успокоила Максима. Он устал от плача и притих у нее на руках.
— Вот видите, — сказала проводница. — Когда взрослые перестали кричать, и ребенок успокоился.
— Временно, — буркнула Валентина Сергеевна.
— Может быть, — согласилась проводница. — Но пока все спокойно.
Глава 8. Поиск
Катя посмотрела на Валентину Сергеевну:
— Послушайте, может, найдем решение? Я могу поменяться с вами местами, если хотите.
— Как это? — не поняла Валентина Сергеевна.
— Ну, я перейду на вашу верхнюю полку, а вы — на мою. Вам будет дальше от ребенка.
— И что это даст? — скептически спросила Валентина Сергеевна. — Звук все равно будет слышен.
— Но будет психологически легче, — предположила Катя. — Вы же понимаете, что полной тишины с ребенком не будет.
— Вот именно! — воскликнула Валентина Сергеевна. — Я это и говорю!
— Но это же не навсегда, — напомнила проводница. — Вам до утра всего ехать.
— До утра! — ужаснулась Валентина Сергеевна. — Еще двенадцать часов!
— Не двенадцать, — поправила проводница. — Часов пять. И ребенок будет спать.
— А если не будет? — спросила Валентина Сергеевна.
— Будет, — уверенно сказала Анна. — Он всегда хорошо спит в дороге.
— Посмотрим, — недоверчиво произнесла Валентина Сергеевна.
— Слушайте, — сказала Катя, — может, попробуем просто успокоиться? Я понимаю, что всем тяжело, но мы же взрослые люди.
— Взрослые люди должны отвечать за свои поступки, — заявила Валентина Сергеевна.
— Какие поступки? — не понимала Анна. — Я что, что-то плохое сделала?
— Вы взяли ребенка в поезд, — объяснила Валентина Сергеевна.
— И что в этом плохого? — спросила Катя.
— То, что он мешает другим! — в который раз повторила Валентина Сергеевна.
— А что мне делать? — отчаянно спросила Анна. — Не ездить вообще никуда, пока ребенок не вырастит? Не жить?
— Ездить, но когда ребенок подрастет, — посоветовала Валентина Сергеевна.
— До какого возраста? — не понимала Анна.
— До сознательного, — ответила Валентина Сергеевна.
— А это когда? — спросила Катя.
— Ну, лет до шести, — предположила Валентина Сергеевна.
— Пять лет не ездить к родственникам? — ужаснулась Анна.
— А что, нельзя? — не понимала Валентина Сергеевна.
Глава 9. Поворот
— Послушайте, — сказала проводница, — а у вас есть дети?
— Нет, — ответила Валентина Сергеевна. — И не будет.
— А племянники? — не отставала проводница.
— Есть, — нехотя призналась Валентина Сергеевна. — Но мы редко видимся.
— Понятно, — кивнула проводница. — А родители у вас живы?
— Живы, — удивилась Валентина Сергеевна. — А это при чем?
— При том, что они когда-то возили вас в поездах, — объяснила проводница. — И кто-то их понимал.
— Меня воспитывали по-другому, — заявила Валентина Сергеевна.
— По-другому? — переспросила проводница.
— Строже, — объяснила Валентина Сергеевна. — Меня учили не мешать другим.
— В год? — не поверила Катя.
— В год можно многому научить, — упрямо сказала Валентина Сергеевна.
— Например? — спросила проводница.
— Например, сидеть тихо, — ответила Валентина Сергеевна.
— Годовалый ребенок? — не поверила Анна. — Вы серьезно?
— Вполне серьезно, — подтвердила Валентина Сергеевна. — Дисциплина должна быть с раннего возраста.
Проводница покачала головой:
— Знаете, за тридцать лет работы я повидала много детей. И скажу вам честно — нормальный годовалый ребенок не может сидеть тихо по 15 часов.
— Может, если правильно воспитывать, — настаивала Валентина Сергеевна.
— Нет, — твердо сказала проводница. — Не может. Это противоречит природе ребенка.
— Тогда таких детей нельзя брать в поезда! — заявила Валентина Сергеевна.
— Значит, матери-одиночки должны сидеть дома? — спросила Катя.
— Не должны, а могут, — поправила Валентина Сергеевна.
— А если родители болеют? — не отставала Катя. — Если нужно срочно ехать?
— Это их проблемы, — холодно ответила Валентина Сергеевна.
Глава 10. Откровение
Анна вдруг тихо заплакала. Не громко, не демонстративно — просто слезы потекли по щекам.
— Знаете, — сказала она сквозь слезы, — я думала, что в женском купе меня поймут. Думала, что женщины знают, каково это.
— Не все женщины хотят знать, — резко ответила Валентина Сергеевна.
— Я развелась три месяца назад, — продолжала Анна. — Муж ушел, сказал, что не готов к ответственности. Я одна с ребенком, работаю на двух работах.
— Это ваши проблемы, — не смягчилась Валентина Сергеевна.
— Мама тяжело болеет, — не обращая внимания на ее слова, продолжала Анна. — Может, это последняя возможность показать ей внука.
— Трогательно, — саркастически произнесла Валентина Сергеевна.
— У меня не было денег на отдельное купе, — всхлипывала Анна. — Я последние деньги потратила на эти два места.
— Зря потратили, — заявила Валентина Сергеевна. — Лучше бы дома сидели.
Катя не выдержала:
— Да что с вами не так? Неужели у вас совсем нет сердца?
— Сердце есть, — ответила Валентина Сергеевна. — Но мозги тоже есть.
— И что говорят мозги? — спросила Катя.
— Мозги говорят, что нечего плодить нищету, — жестко ответила Валентина Сергеевна.
— Нищету? — не поняла Анна.
— Если не можете обеспечить ребенку нормальные условия, зачем рожаете? — объяснила Валентина Сергеевна.
— Какие условия? — не понимала Анна.
— Отдельное купе, например, — ответила Валентина Сергеевна. — Чтобы не мешать другим.
— Это же не про условия для ребенка, — заметила Катя. — Это про ваш комфорт.
— И про мой тоже, — согласилась Валентина Сергеевна.
Проводница вздохнула:
— Знаете, а ведь вы тоже когда-то были маленькой. И наверняка плакали в дороге.
— Может быть, — согласилась Валентина Сергеевна. — Но это не значит, что я должна терпеть чужих детей.
— Почему чужих? — не понимала проводница. — Это же дети вообще. Наше будущее.
— Мое будущее — это моя карьера и покой, — заявила Валентина Сергеевна.
— А что будет, когда вы состаритесь? — спросила Катя. — Кто будет работать, платить налоги, содержать пенсионеров?
— Не знаю, — ответила Валентина Сергеевна. — Это не моя проблема.
— Но это же дети таких мам, как Анна, — объяснила Катя. — Которые сейчас терпят трудности.
— Пусть терпят, — равнодушно ответила Валентина Сергеевна. — Их выбор.
Глава 11. Последняя попытка
Анна вытерла слезы и посмотрела на Валентину Сергеевну:
— Скажите, а если бы это была ваша сестра с ребенком?
— У меня нет сестры, — ответила Валентина Сергеевна.
— А если бы была? — настаивала Анна.
— Я бы ей сказала то же самое, — заявила Валентина Сергеевна. — Нечего таскать детей по поездам.
— А если бы ваша мама была при смерти? — спросила Катя.
— Моя мама здорова, — отрезала Валентина Сергеевна.
— Но если бы? — не отставала Катя.
— Если бы, да кабы, — раздраженно ответила Валентина Сергеевна. — Нечего фантазировать.
— Это не фантазии, — тихо сказала Анна. — Это реальность. Люди болеют, умирают. И иногда нужно успеть.
— Успеть можно и без детей, — посоветовала Валентина Сергеевна.
— Оставить с кем? — спросила Анна. — У меня нет никого, кроме мамы.
— Найдите няню, — предложила Валентина Сергеевна.
— На какие деньги? — не понимала Анна.
— На те, что потратили на лишний билет, — ответила Валентина Сергеевна.
— За эти деньги няня на неделю не согласится, — объяснила Анна.
— Ваши проблемы, — повторила Валентина Сергеевна.
Проводница покачала головой:
— Знаете, я всю жизнь работаю в поездах. И вижу разных людей. Но чтобы так жестко к матери с ребенком...
— Я не жестокая, — возразила Валентина Сергеевна. — Я реалистка.
— Реалистка? — переспросила проводница.
— Да, — подтвердила Валентина Сергеевна. — Я понимаю, что мир жесток, и каждый должен заботиться о себе.
— А про сочувствие слышали? — спросила Катя.
— Сочувствие — это роскошь, — ответила Валентина Сергеевна. — Которую не все могут себе позволить.
— Сочувствие — это не роскошь, — возразила проводница. — Это человечность.
— Человечность не поможет выспаться, — отрезала Валентина Сергеевна.
— Зато поможет остаться человеком, — тихо сказала Анна.
Глава 12. Развязка
В это время Максим, который все это время тихо сидел у мамы на руках, вдруг потянулся к Валентине Сергеевне и улыбнулся. Беззубая, искренняя детская улыбка.
— Мааам! — радостно сказал он, показывая на Валентину Сергеевну.
Валентина Сергеевна растерянно посмотрела на него. Максим продолжал улыбаться, протягивая к ней ручки.
— Он вас за бабушку принял, — удивилась Анна.
— Глупости, — буркнула Валентина Сергеевна, но отвернулась.
Максим настойчиво тянулся к ней, лепеча что-то на своем языке. Валентина Сергеевна невольно улыбнулась краешком рта.
— Видите, — сказала Катя, — он вас не боится. Дети чувствуют добрых людей.
— Не говорите глупостей, — смутилась Валентина Сергеевна.
— Это не глупости, — возразила проводница. — Дети действительно чувствуют.
Максим вдруг заплакал — не громко, а тихо и жалобно. Анна попыталась его успокоить, но он продолжал тянуться к Валентине Сергеевне.
— Может, он вас принял за кого-то знакомого? — предположила Катя.
— За кого? — не понимала Валентина Сергеевна.
— За тетушку, например, — сказала Анна. — У него есть тетушка, к которой мы едем.
— Похожа? — спросила Валентина Сергеевна.
— Не знаю, — призналась Анна. — Но может быть, что-то общее есть.
Максим продолжал плакать, протягивая ручки. Валентина Сергеевна не выдержала и наклонилась к нему:
— Ну что ты плачешь, малыш?
Максим тут же перестал плакать и потянулся к ней. Валентина Сергеевна растерянно посмотрела на всех.
— Возьмите его, — предложила Анна. — Он хочет к вам.
— Не знаю, как, — призналась Валентина Сергеевна.
— А никак особенно, — улыбнулась проводница. — Просто возьмите на руки.
Валентина Сергеевна неуверенно протянула руки. Максим радостно потянулся к ней, и она взяла его на руки.
— Осторожно, головку поддерживайте, — посоветовала Анна.
— Я знаю, — буркнула Валентина Сергеевна, но послушалась.
Максим устроился у нее на руках и довольно заворковал.
— Вот видите, — сказала Катя. — Ему с вами хорошо.
— Это случайность, — смутилась Валентина Сергеевна.
— Может быть, — согласилась Анна. — Но он успокоился.
И действительно, Максим сидел спокойно, изучая лицо Валентины Сергеевны. Она невольно улыбалась ему.
— Какие у него глаза, — вдруг сказала она. — Такие доверчивые.
— У всех детей такие, — заметила проводница.
— Наверное, — согласилась Валентина Сергеевна. — Просто я не замечала.
Глава 13. Прозрение
— А он действительно хороший, — удивилась Валентина Сергеевна. — Не кусается, не царапается.
— Он же не зверь, — рассмеялась Катя. — Он ребенок.
— Но он же кричал, — напомнила Валентина Сергеевна.
— Он плакал, — поправила Анна. — Потому что испугался.
— Испугался? — не поняла Валентина Сергеевна.
— Криков, — объяснила Анна. — Когда взрослые кричат, дети пугаются.
— Ах вот оно что, — протянула Валентина Сергеевна. — Получается, я его напугала?
— Получается, да, — осторожно согласилась Анна.
— И он плакал из-за меня? — спросила Валентина Сергеевна.
— Не только, — успокоила Анна. — Он и так устал. Но крики добавили стресса.
Валентина Сергеевна задумчиво посмотрела на Максима:
— Прости, малыш. Я не хотела тебя пугать.
Максим улыбнулся ей в ответ и потрогал ее бусы.
— Красивые? — спросила Валентина Сергеевна. — Это подарок от... от одного человека.
— От мужа? — спросила Катя.
— Был муж, — коротко ответила Валентина Сергеевна. — Давно.
— Развелись? — осторожно спросила Анна.
— Он умер, — тихо сказала Валентина Сергеевна. — Десять лет назад.
В купе повисла тишина. Максим продолжал играть с бусами, не понимая тяжести разговора.
— Извините, — сказала Анна. — Я не знала.
— Откуда вам знать, — отмахнулась Валентина Сергеевна. — Мы не говорили о личном.
— А детей у вас не было? — спросила Катя.
— Не успели, — ответила Валентина Сергеевна. — Все собирались, планировали. А потом...
— Понятно, — кивнула проводница.
— Может, поэтому я так... — начала Валентина Сергеевна и не закончила.
— Так что? — мягко спросила Анна.
— Так завидую, — призналась Валентина Сергеевна. — Вам. У вас есть он, — она кивнула на Максима. — А у меня никого.
— Но вы же сами сказали, что детей не хотите, — напомнила Катя.
— Сказала, — согласилась Валентина Сергеевна. — Легче так говорить, чем признавать, что их просто нет.
— А почему не завели? — спросила Анна. — После мужа, с кем-то другим?
— Не получилось, — коротко ответила Валентина Сергеевна. — Да и поздно уже.
— Не поздно, — возразила проводница. — Сейчас и в пятьдесят рожают.
— В пятьдесят рожают те, у кого есть с кем, — грустно сказала Валентина Сергеевна.
Глава 14. Примирение
Максим заскучал с бусами и потянулся к Анне. Валентина Сергеевна осторожно передала его маме.
— Спасибо, — сказала Анна. — Видите, как он к вам привык?
— Дети быстро привыкают, — ответила Валентина Сергеевна. — И быстро забывают.
— Не всегда, — возразила Катя. — Иногда помнят долго.
— Хорошо бы, — вздохнула Валентина Сергеевна. — А то я его напугала в начале.
— Он уже забыл, — успокоила Анна. — Посмотрите, как он на вас смотрит.
И действительно, Максим с интересом рассматривал Валентину Сергеевну, периодически улыбаясь.
— Извините меня, — вдруг сказала Валентина Сергеевна. — Я была не права.
— Что вы, — смутилась Анна. — Все понимаем.
— Нет, не понимаете, — покачала головой Валентина Сергеевна. — Я действительно была не права. Срывалась на вас, а дело не в вас.
— А в чем? — осторожно спросила Катя.
— В том, что я завидую, — призналась Валентина Сергеевна. — Вам завидую. У вас есть он, — она кивнула на Максима. — А у меня пустота.
— Но вы же успешная, — сказала Анна. — Работаете, зарабатываете...
— Работаю, — согласилась Валентина Сергеевна. — Только зачем? Для кого?
— Для себя, — предположила Катя.
— Для себя много не нужно, — вздохнула Валентина Сергеевна. — Квартира, еда, одежда. А дальше что?
— Путешествия, хобби, — предложила Катя.
— Одной? — спросила Валентина Сергеевна. — Скучно.
— Найдите компанию, — посоветовала проводница.
— В моем возрасте сложно, — ответила Валентина Сергеевна. — Все уже семейные, с детьми.
— А вы хотели бы детей? — спросила Анна.
— Очень, — тихо ответила Валентина Сергеевна. — Всю жизнь хотела.
— Так почему...
— Потому что судьба, — перебила Валентина Сергеевна. — Муж умер, других нормальных не встретилось.
— А одной рожать не думали? — спросила Катя.
— Думала, — призналась Валентина Сергеевна. — Но страшно было. И денег не хватало.
— Понятно, — кивнула Анна.
— Вот я и злилась, — продолжала Валентина Сергеевна. — На вас, на него, на всех, у кого есть дети.
— Это понятно, — сказала проводница. — Обидно, когда у других есть то, чего хочешь сам.
— Да, — согласилась Валентина Сергеевна. — Поэтому я и говорила, что дети мешают. Легче так думать.
— А на самом деле? — спросила Анна.
— На самом деле я бы отдала все, чтобы у меня был такой малыш, — призналась Валентина Сергеевна.
Максим как будто понял, что речь идет о нем, и снова потянулся к Валентине Сергеевне.
— Можно я его еще подержу? — спросила она.
— Конечно, — улыбнулась Анна.
Оставшуюся дорогу они провели мирно. Валентина Сергеевна играла с Максимом, рассказывала ему сказки, которые помнила с детства. Анна могла наконец расслабиться и даже подремать. Катя готовилась к экзаменам, но теперь это никому не мешало.
Максим спал спокойно всю ночь, изредка просыпаясь и сразу же засыпая снова. Валентина Сергеевна не жаловалась на его сопение и изредка поглядывала на спящего малыша.
Утром, когда подъезжали к конечной станции, Валентина Сергеевна помогла Анне собрать вещи.
— Спасибо вам, — сказала Анна. — За понимание.
— Это я должна благодарить, — ответила Валентина Сергеевна. — Он напомнил мне, что я еще человек.
— Вы всегда были человеком, — возразила Катя. — Просто забыли об этом.
— Может быть, — согласилась Валентина Сергеевна. — Боль заставляет забывать.
Максим проснулся и, увидев Валентину Сергеевну, радостно заулыбался.
— Привет, солнышко, — сказала она. — Приехали.
— Ба-ба! — вдруг четко произнес Максим, показывая на нее.
— Он вас бабушкой назвал, — удивилась Анна.
— Может, и правда похожа на его бабушку, — предположила Валентина Сергеевна.
— А может, просто чувствует, что вы добрая, — сказала Катя.
На прощание Валентина Сергеевна долго не могла отпустить Максима.
— Будьте счастливы, — сказала она Анне. — И не слушайте таких, как я была вчера.
— Вы не такая, — возразила Анна. — Вы просто несчастная.
— Возможно, — согласилась Валентина Сергеевна. — Но это не оправдание.
— Всем нужно прощение, — сказала проводница. — И понимание.
Максим помахал Валентине Сергеевне ручкой на прощание. Она махнула в ответ, и в глазах у нее стояли слезы.
— До свидания, малыш, — прошептала она. — Расти большой и счастливый.
Поезд остановился. Пассажиры начали выходить. Жизнь продолжалась, но что-то изменилось в сердцах людей, которые провели вместе эту долгую дорогу.
Анна поняла, что не все злые люди действительно злые — иногда они просто одинокие и несчастные. Валентина Сергеевна вспомнила, что значит быть человеком и что дети — это не помеха, а радость, которой ей так не хватает. А Катя поняла, что взрослые тоже могут быть потерянными и нуждаться в понимании.
Маленький Максим, конечно, ничего не понял из произошедшего. Но он запомнил добрую тетю, которая играла с ним и рассказывала сказки. И, может быть, когда-нибудь, когда он вырастет, он тоже проявит понимание к тому, кто будет в этом нуждаться.
Потому что доброта имеет свойство передаваться. От сердца к сердцу. От человека к человеку. И иногда одна поездка может изменить жизнь.