Предыдущая часть:
Беседа подруг склонилась к обсуждению деталей поездки, и Ирина поймала себя на мысли, что эта тема её даже успокаивает. Договорившись обо всём, подруги попрощались.
Так и не дождавшись вечера мужа, чтобы лично сообщить ему о предстоящей поездке к его маме на автомобиле Кати, Ира отправилась спать, оставив ему записку: «Я завтра уезжаю с подругой к Алле Викторовне в шесть утра, чтобы избежать пробок. Полуфабрикаты в морозилке. Люблю».
Алла Викторовна, с шалью, плотно обвязанной вокруг талии, чтобы защитить поясницу, с трудом ходила по палисаднику, когда около забора остановился незнакомый автомобиль. Из него вышли невестка и её подруга, которую она видела на свадьбе.
— Ой, а что же меня Сашенька-то не предупредил, что вы так рано приедете? А где же он сам? — удивилась Алла Викторовна.
— Саша не смог приехать, — смущённо объяснила Ира, пряча взгляд. — Это он во благо семьи отказался от поездки на лоно природы.
Энергичная Катя поспешила встрять в разговор на минорной ноте:
— Будет в городе шальные деньги зарабатывать, чтобы достаток был. Но вы, Алла Викторовна, не переживайте. Три девчонки и лопаты заменяют экскаватор. Кстати, а где мне лучше свою железную лошадку поставить, чтобы и не мешала никому, и в безопасности была?
Алла Викторовна предложила загнать автомобиль Кати во двор, и хлопоты сгладили неловкость момента. Всё поняла мудрая женщина. Сын просто решил отлынить от тяжёлого труда и перепоручил его Ире. Однако спрашивать невестку, почему она не отказалась ехать в деревню, несмотря на свою беременность, не стала. Хозяйка улыбнулась, словно как-то виновата, и предложила:
— Ириша, давайте-ка сперва отдохнёте с Катюшей после дороги. Я сейчас что-нибудь вкусное и полезное приготовлю. Потом позавтракаем, и уж после, полежав, решим, кто за что возьмётся.
— Ну нет, Алла Викторовна, — снова вмешалась Катя. — Я тут мазь привезла, которой моя мама пользуется. Сейчас вас натру, потом ты, Иришка, лёжа, скомандуешь мне, что приготовить, а я буду вашим личным поваром. Не волнуйтесь, я даже как-то курсы кулинарные окончила, забавы ради.
За завтраком Алла Викторовна рассказала о своих садовых планах и посетовала:
— Эх, не вовремя спину-то застудила, а может, и хуже — надорвала. Сейчас самое время — лук и картошку посадить, кое-что в теплицу посеять, а не могу.
— Ну, это не волнуйтесь, время ещё есть, — утешила её Катя. — Моей маме дедушка рассказывал, а она уже мне этот секрет передала. И я до сегодняшнего дня думала, что никогда мне эта информация не пригодится. Главное — не торопиться и дать земле прогреться. Более поздние посевы могут даже лидерами стать. Мой дедушка когда-то агрономом работал, так что это вполне может быть. Мы сегодня потихоньку начнём сажать, а потом вы карандашом на колышках, например, отметки с датами проставите, а потом сравните.
— Ох, Катя, я даже не подозревала, что ты такая продвинутая, — восхитилась Ирина.
С приездом невестки и её подруги Алле Викторовне вроде бы полегчало. Может, мазь помогла, или осознание, что она не одна. Люди приехали поддержать и разделить её заботы. Катя каким-то немыслимым образом, сходив в деревенский магазин якобы за горчицей, вернулась в компании дачника с мотоблоком. В результате земля под посевы была готова, и хозяйка с гостями даже в удовольствие повозились в огороде, а вечером устроили посиделки на веранде.
Чувствовалось, что майское неверное тепло убегает вслед за солнцем, клонящимся к горизонту, и пришлось для чаепития переместиться в дом. Напиток из смородиновых веточек, на которых едва распускались нежные зелёные листочки, наполнял комнату тонким ароматом. Катя и Алла Викторовна негромко обсуждали какие-то агрономические приёмы.
В размеренном темпе прошло два дня. Дела понемногу делались, и вроде бы всё было замечательно, только Ира подсознательно чувствовала приближение беды и была рассеяна. Женщина думала о том, что от мужа не было ни сообщений, ни звонков. Саша словно забыл, что у него есть жена, которая носит под сердцем его ребёнка. Она пыталась по привычке его оправдать: слишком много работы, как сможет, позвонит. Но уж очень хотелось услышать его голос. Пусть хотя бы просто два слова пришлёт в СМС: «Я соскучился». И сразу станет понятно — он её любит.
Обида сменилась тревогой за мужа. А попытки с ним связаться не увенчались успехом, что заставило всерьёз беспокоиться о Саше. Женщина уже собиралась ложиться спать, когда у Ирины зазвонил телефон. К огромному разочарованию, это был не Саша. Ира направилась на веранду, потому что соседка по лестничной клетке обожала вести долгие пустопорожние беседы, а ей не хотелось мешать свекрови и подруге укладываться спать.
На зелёный кружочек женщина нажала, уже занеся ногу над порогом, да так и застыла в нелепом положении, услышав из динамика:
— Ирка, у тебя в квартире пожар!
— Как? — только и выдавила из себя женщина, инстинктивно положив руку на живот.
— Да откуда мне знать, что там в твоей квартире случилось? Я сидела, никого не трогала, телек смотрела, а потом слышу, в дверь кто-то звонит, как полоумный, кричит, что пожар. Я оделась кое-как и бежать, видела только, что дым из-под твоей двери просачивается. Вот сейчас на улице стоим. Хорошо хоть тепло относительно. Один из пожарных сказал, что вроде угрозы обрушения или чего-то такого нет, и через час домой пустят. Вовремя заметили, но не совсем. Твоего Сашку в скорую грузили. В третью медсанчасть повезли, я спросила, — продолжала словоохотливая соседка.
Она говорила бы и дальше, но Ирина, у которой душа рухнула в пятки, её прервала:
— Светлана Николаевна, спасибо.
Нажав отбой, Ирина сообщила свекрови, что вынуждена вернуться в город.
— Что стряслось, милая? — спросила Алла Викторовна.
Пронзительные серые глаза свекрови словно заглядывали прямо в душу. Ирина чувствовала, что правда сейчас неуместна и даже может навредить здоровью свекрови, поэтому на прямой вопрос о Саше решилась соврать:
— Соседка ничего не сказала. Вообще, Саша на работе должен быть или на халтурке.
В глазах Аллы Викторовны отражалось сомнение, но она не стала выражать невестке своё недоверие. Ирина поспешно отвернулась и стала собираться. Пытаясь дышать ровно, она стала переодеваться, чтобы ехать в город. Ей абсолютно не хотелось больше встречаться взглядом со свекровью. Разглядит же, как пить дать, разглядит слёзы, готовые пролиться горьким дождём. И кто тогда сможет предсказать, что получится? Нет, волновать Аллу Викторовну никак нельзя. Пусть сейчас только на её хрупких плечах тяжёлой бетонной плитой располагается тревога. Вот когда будет ясно состояние Александра, тогда и сообщит она свекрови информацию, смягчив, если понадобится.
Поглаживая живот, в котором, будто чувствуя волнение мамы, заволновался ребёнок, Ирина вспоминала дыхательные упражнения, но успокоения они не приносили. Катя негромко позвала сзади:
— Поехали, я уже собралась. И не волнуйся, сейчас вмиг до города доедем. Пробок нет, я смотрела по приложению.
По дороге Ира продолжала набирать номер мужа, но безрезультатно. Катя, искоса поглядывая на подругу, озвучила свои мысли:
— Предлагаю такой вариант. Я тебя отвезу к себе домой, а сама поеду в больницу. Узнаю про Сашу, про приёмные часы и остальные нюансы.
— Нет, я с тобой, — возразила Ирина.
— Ира, будь благоразумна. Если часы неприёмные, всё равно тебя не пустят, — пыталась убедить Катя.
Но переспорить взволнованную беременную женщину было невозможно, и подруга сдалась:
— Ладно.
В приёмном покое Катя, понимая, что Ира чересчур взволнована, взяла общение с медсестрой на себя, но та приподняла тонко выщипанную бровь тёмной линии, выделяющуюся на очень бледном лице, и тихо, но сурово уточнила:
— Вы, собственно, кем Рякунову Александру Борисовичу приходитесь?
Ира быстро откликнулась, радуясь, что по совету гинеколога везде носит с собой сумочку с основными документами:
— Я его жена. Сейчас паспорт покажу.
Пока медсестра изучала документ, Ира дозвонилась до мужа и, узнав, что он ходячий, попросила спуститься к ней. Дама в зелёной униформе завершила проверку паспорта и, возвращая его, повысила голос, чтобы её было слышно всем людям в фойе, и язвительно спросила:
— А что, Рякунов — султан, что ли? Одна жена вон на скамейке у двери сидит.
Кивком головы женщина указала в сторону, и, как под гипнозом, Ира и Катя повернули туда головы. На скамейке сидела белокурая молодая женщина. Одевалась она явно в попыхах, волосы были растрёпаны, а под глазами образовались круги из-за потёкшей туши. Ира пыталась припомнить, где она видела эту блондинку с пухлыми губами. А медсестра зычно позвала:
— Эй, жена Рякунова! Ну, дамочка, которая у двери сидит, я к вам обращаюсь. Идите-ка сюда!
Блондинка поднялась, но медлила выполнять грубую просьбу, а Катя поддерживала Ирину под локоток и пыталась оправдать курьёзность ситуации:
— Может, это однофамилец или человек, которому документы Саши попались? Мало ли, и здесь могли записать не всё что надо.
Медсестра хотела вступиться за честь учреждения, но на неё уже никто не обращал внимания, потому что в холле появился Александр. Одна его рука была перемотана, волосы выглядели обожжёнными, но в целом с ним всё было в порядке.
— Ира, как ты тут оказалась? — спросил он.
— Соседка позвонила. Сказала, пожар был, — ответила Ирина.
— Милый, что происходит? — раздался капризный голос сбоку.
Блондинка, похожая на высокую и тощую панду, открыла рот, чтобы ещё что-то добавить. Но Катя приложила палец к своим губам, призывая к тишине, и объявила:
— Пустяки, дамочка, дело житейское. У вашего милого, как вы этого подлеца называете, есть жена. Она, если вы не заметили, вынашивает своему законному мужу ребёнка.
— Ты можешь помолчать, Катя? — возмутился Саша. — Мы сами разберёмся.
— А чего тут разбираться? Пока беременная жена трудится на фазенде твоей мамы, ты с какой-то недоделанной Мэрилин Монро зажигаешь? В прямом смысле этого слова, самому не стыдно? — продолжала Катя.
Ира хотела ещё что-то добавить, но в ушах зазвенело. Она на секунду прикрыла глаза, чтобы избавиться от неприятного шума, и почувствовала, что пол словно ожил и стал крутиться под ногами. Как будто сквозь толщу воды она услышала отдалённые крики, а потом наступила темнота и тишина.
Медленно приходя в сознание, Ирина ощутила сильнейшую жажду, сомкнула губы и поёжилась. Сухие корочки неприятно царапали, и непослушный язык нисколько их не смягчал. Она с трудом открыла глаза и увидела Катю, которая принялась щебетать:
— Ну, с добрым утром! Верунчик в режиме онлайн, через родителей учеников, знакомых нашла в этой больнице, и врачи сделали всё, что могли.
Испугавшись, что за этим шаблоном последует горькая новость, Ира схватилась за живот и шумно выдохнула. Ребёнок жив.
— Сашка тут отирался, но я его шуганула. Он так драпал, что я у него ключи забыла забрать. Но, думаю, тебе сейчас и нет смысла возвращаться в свою квартиру. Там наверняка грязно и от огня, и от воды, которой его тушили. Так что не спорь, поедем ко мне, — продолжала Катя.
Ира и сама понимала, что в квартире сейчас жить нельзя, но попросила подругу:
— Заглянуть туда всё равно надо, чтобы не мучиться догадками и чётко представлять, какой ремонт потребуется.
— Только, пожалуйста, без обмороков, — обратилась к подруге Катя.
Но шутка им обеим показалась нелепой и не смешной. На двери квартиры белела наклеенная бумажная пломба, и, аккуратно сорвав её, Ира замерла. Сколько раз женщина представляла, как Саша внесёт сюда их ребёнка, как будет улыбаться его мама, встречая внука в гостиной, украшенной шариками. И вот всё совсем не так. Вместо украшений — следы пожара, оставившего неприятный запах. Диван, который, видимо, и был эпицентром пожара, можно было только выбросить. Многие вещи тоже пострадали, но хуже было не то, что предстоит ремонт, а разрушенные отношения с мужем. Совсем недавно же были счастливы, и вот — конец семье.
Ире хотелось выйти, но Катя скомандовала:
— Пошли, посмотрим, в каком состоянии вещи малыша. Всё, что нормально сохранилось, заберём, чтобы перестирать и попробовать избавить от запаха. Только быстро, нечего тебе таким воздухом дышать.
Как ни торопила подруга, Ира успела заметить громоздкие атрибуты романтической вечеринки: свечи, осколки бутылки из-под шампанского и фужеров, покорёжившуюся коробку с конфетами.
Ира обустраивалась в квартире у Кати и её мамы, когда раздался звонок от свекрови. Видимо, сын рассказал ей о происшествии, представив всё так, чтобы полностью себя обелить, и Алла Викторовна возмущалась:
— Мне твоя подруга показалась нормальной. С какого перепуга она запретила Саше к тебе приближаться?
Ире было всё равно. Пусть с подачи сына Алла Викторовна думает про неё что угодно. Какое теперь это имеет значение? Катя, отобрав телефон, отошла в сторону и шёпотом рассказала свекрови подруги всю правду, а потом сообщила:
— Алла Викторовна попросила прощения и передала, что примет любое твоё решение, но приглашает погостить у неё и до родов, и после.
Ира, до этого державшая себя в руках, расплакалась:
— Только жалости от почти уже бывшей свекрови мне не хватало. Катя, какая же я дура! Я же перед свадьбой уже точно знала, что Сашка меня не любит. И ты, и Вера, вы были правы. Саша на мне женился, потому что ему так было гораздо удобнее. Еда приготовлена, одежда чистая и поглаженная. Опять же, и на коммунальных платежах, и на бытовых мелочах — экономия.
— Ой, да плюнь ты на него! И не расстраивайся, тебе малыша оберечь надо, — сказала Катя.
— А зачем? — ответила Ира со злостью. — Кому этот ребёнок нужен?
— Не говори так. Он тебе в первую очередь нужен. И Алле Викторовне, и нам с Верой. Она твоего сына научит читать и писать, а я — программы тестировать. Всё нормально будет, не бойся, — утешала Катя.
— Я с вами ничего не боюсь, — сквозь слёзы отозвалась Ира.
Через неделю она родила сына, но общаться с Сашей наотрез отказывалась. Когда же он подкараулил её на выписке из роддома, сообщила, что будет подавать на развод и алименты.
— Но я оступился немного. Прости и забудь. Поехали со мной. Я квартиру снял, — умолял Саша.
— Нет, страшнее не предательство, пусть даже от самых близких, намного невыносимее самому стать предателем. Я через себя перешагивать не стану, — ответила Ирина.
Напрасно мужчина кричал, что до того времени, как ребёнку исполнится годик, их не разведут. Ира, устраивая сына в люльку, установленную в Катином автомобиле, не обращала на его вопли никакого внимания.
Пока шёл ремонт в квартире, женщина с малышом жила у свекрови и категорически отказывалась разговаривать с приезжающим мужем о перемирии:
— Не надо, Саша, не трать время. Я не хочу больше строить с тобой семью. С сыном можешь видеться, но не больше того.
Саша злился и на жену, и на маму, ведь Алла Викторовна встала на сторону Ирины. Когда он узнал, что мать написала завещание в пользу внука, то устроил скандал, а потом уехал на северную вахту. Деньги от него приходили регулярно, и хотя после окончания ремонта Ира с сыном вернулась в город, с бывшей свекровью она продолжила поддерживать самые тёплые отношения.
— Вот как бывает, девочки, — говорила Ира подругам. — Вроде и вы правы были, не надо было торопиться с замужеством. Но зато у меня есть теперь и сын, и женщина, которая мне как вторая мама стала. Вполне достаточно для счастья.