Предыдущая часть:
— Какой сюрприз? Табор? — с опаской посмотрел на жену Дима, который, очевидно, был уже не так рад своей идее.
— Ну, не табор, конечно, — засмеялась Мария. — Но одну цыганку мы организуем. Представляешь? Гадалка. Этакая колоритная фигура на празднике. Представляешь? Она придёт, сначала погадает всем гостям, а потом самой Виктории Сергеевне. Ну, мы, конечно, кое-что этой цыганке заранее расскажем, чтобы всё поинтереснее и понатуральнее выглядело. Ты, кстати, подумай, что можно такого сообщить о твоей маме, чтобы и лишнего не брякнуть, и не обидеть, не дай бог, но и чтобы было жизненно. Ой, Димка, правда, ведь можно прям очень интересно всё сделать.
Дмитрий с явной опаской, глядя на Машу, произнёс:
— Слушай, Маш, ты это всё-таки насчёт цыганки-то подумай, а? Я вообще-то имел в виду какую-нибудь статуэтку или картину, я не знаю. А ты прям хочешь настоящую цыганку на праздник притащить?
— Да почему настоящую-то? Где я её возьму? — засмеялась Маша. — Это будет актриса, понимаешь? Артистка, загримированная, одетая в настоящий костюм гадалки, ну и с соответствующими повадками. Но это уже детали, главная же идея.
На следующий день Маша звонила своей школьной подруге, которая была хозяйкой агентства по организации праздников. Выслушав Марию, она удовлетворённо хмыкнула:
— Цыганка, значит, нужна? Ну, тебе очень повезло. Есть у меня на примете такая актриса. Фактура удивительная, а что касается манер и игры — не подкопаешься.
— Ир, только мне нужно, чтобы всё было очень натурально. Чтобы она была прям как настоящая цыганка, — предостерегла Мария.
— Будет, только ещё лучше, потому что она и есть настоящая цыганка, хоть и наполовину, ну, по рождению. У неё то ли отец цыган, то ли мать, если честно, не помню. Но сама Ольга — просто потрясающая. Увидишь — никогда не забудешь. Ей гримироваться почти не надо. Очень красивые, высокие, тёмные волосы, как у ведьмы на шабаше, а главное — взгляд. Она вообще очень интересно о своей семье рассказывает. Знаешь, она мне как-то рассказала, что глаза у неё бабкины, а та, говорят, взглядом скачущих лошадей останавливала. Ну, врёт, конечно, но так вдохновенно, так красиво, что просто в себя потом долго приходишь. А может, и не врёт, кто их знает-то.
— Но это безопасно? — вдруг засомневалась Мария.
— Да ты что! — засмеялась Ирина. — Переборщила я, видимо, с колоритом, да? Нет, не опасайся. Ольга — не шарлатанка какая-то. Она действительно актриса. Работает в нашем областном театре. В прошлом году закончила какой-то актёрский вуз. Да не здесь, не в провинции, а в Москве. От возможности заработать, я думаю, она точно не откажется. А лучше, чем она, ты на роль цыганки никого не найдёшь, это точно. Разве что настоящую к свекрови приведёшь с вокзала.
— Ну хорошо, когда с ней можно встретиться? — решилась Мария.
— Да завтра и приходи. Я Ольгу предупрежу, что для неё есть заказ. Она прибежит, сами всё обговорите, — подвела итог разговору Ирина.
Ирина, описывая молодую женщину, подходящую на роль цыганки, не преувеличивала ни на грамм. Взглянув на Ольгу, Мария невольно вздохнула. Сама она была женщиной, по мнению окружающих, вполне симпатичной, а на взгляд мужа Дмитрия — так и вообще красавицей. Но рядом с молодой актрисой, сидящей сейчас напротив, она внезапно почувствовала себя безусловно обделённой природой. А вот создавая Ольгу, природа явно не поскупилась. Высокая, гибкая, длинноногая, она одной своей фигурой притягивала взгляды окружающих. Идеальные черты чуть смугловатого лица, чёткие брови в разлёт, пухлые губы, судя по всему, совершенно не нуждающиеся в помаде, чтобы иметь нежно-красноватый цвет, идеально ровные белые зубы, тёмные, чуть вытянутые глаза под длинными ресницами и грива почти чёрных блестящих волос, вьющихся по плечам. Всё это в совершенно натуральном виде и в немыслимом сочетании сидело сейчас перед искренне потрясённой Марией.
— Вы очень красивая, — невольно произнесла Мария совершенно очевидную истину. — А почему этого нужно стесняться, ведь это же правда, мы же не испытываем неловкости, когда в солнечный день говорим собеседнику, какая прекрасная погода сегодня.
Ольга, очевидно, привыкла к такой реакции на свою внешность и совершенно спокойно и с достоинством приняла комплимент, так же естественно, как мы соглашаемся с похвалой по гожему дню. Да, это правда, погода сегодня и впрямь восхитительная. Она чуть улыбнулась и кивнула:
— Спасибо, я рада с вами познакомиться. Ирина Юрьевна мне вкратце рассказала, что вам нужна цыганка, чтобы развлечь гостей на вечере, это так?
Голос у неё оказался низким, чуть глуховатым, с какими-то лёгкими, едва слышными вибрирующими нотками.
— Да, верно, — кивнула Мария, оторвав, наконец, глаза от лица девушки. — Мне нужна цыганка-гадалка на юбилей.
— Ну что ж, это интересно, мне близка такая роль. Я ведь по крови цыганка, правда, уже не чистокровная, но нас трудно извести, даже через много поколений гены бурлят, — засмеялась Ольга. — Только, знаете, мне нужно, чтобы вы сыграли, ну, очень натурально, чтобы вам полностью поверили, а иначе сюрприз обернётся глупой детской шуткой.
— Я понимаю вас, и вы можете не сомневаться в моих способностях, — произнесла девушка. — Итак, кому вы планируете организовать сюрприз?
— Своей свекрови, у неё юбилей.
— Свекрови? — шевельнула идеальной бровью Ольга.
— Да, о свекрови, — ответила Мария. И тут же, оценив лёгкую, чуть заметную иронию в тоне девушки, замахала руками. — Нет-нет, вы не подумайте, у нас с ней прекрасные отношения. Ничего общего с анекдотами про злую свекровь и затюканную невестку. Я совершенно искренне Викторию Сергеевну уважаю и даже восхищаюсь ею, и очень хотелось бы преподнести ей оригинальный сюрприз. Но, понимаете, она человек, как бы это сказать, обеспеченный и очень…
Мария замолчала, не в силах подобрать нужное слово, и Ольга неожиданно пришла на помощь:
— Искушённой, наверное, — подсказала она, прямо глядя на Марию.
— Да, верно, искушённой, — обрадовалась Маша и вдруг заговорила быстро и торопливо. — Это удивительный человек. Я на самом деле искренне ею восхищаюсь, и не я одна. Но знаете, что поразительно? Несмотря на всю её уверенность, независимость, силу, есть в ней какая-то внутренняя боль, что ли, не знаю, как сказать. Словно её очень давно что-то мучает, не даёт покоя. А может, я просто всё это придумала о себе. Но мне почему-то так кажется, словно она всю жизнь о чём-то сожалеет, не может себя за что-то простить. Знаете, вообще…
Мария внезапно замолчала, словно налетев на невидимую стену. Она непонимающе посмотрела на руку девушки, которую та положила поверх Маши, и пару минут разглядывала длинные, тонкие, чуть смугловатые пальцы с явно старинным перстнем на среднем. Перстень был совсем небольшим, а в центре размещался очень тёмный камень. Ольга смотрела на Марию своими поразительными глазами, которые теперь не прикрывали длинные ресницы. Глаза были очень тёмные, почти чёрные, и тёмная радужка полностью сливалась со зрачком, отчего глаза казались совершенно бездонными. Но эта бездонность была не пугающей, а какой-то бархатной, мягкой, тёплой. Взгляд девушки словно обволакивал, гипнотизировал, обещал что-то невыносимо тревожное и прекрасное, ради чего можно без жалости бросить и забыть всё, что есть у человека сейчас.
— Ерунда какая-то, — подумала Мария и даже помотала головой, чтобы отогнать наваждение. — Что это со мной? Я вижу эту девицу первый раз в жизни. Знакома с ней пять минут, а успела выболтать ей то, что никогда не рассказывала даже Димке.
— Извините меня, пожалуйста, — услышала она хрипловатый голос и окончательно пришла в себя. — Я не удержалась. Глупо, конечно, но очень уж захотелось вам показать, что я могу быть очень убедительной в роли цыганки.
И Ольга негромко засмеялась.
— Убедительной? — переспросила Мария. — Это мягко сказано. Ещё пара минут, и я написала бы вам номера своих банковских карт.
Она рассмеялась в ответ.
— Это что, гипноз? Значит, вы действительно настоящая цыганка?
— Наполовину. Моя мама была цыганкой, но я её совсем не помню. Она умерла, когда я была совсем маленькой. Меня вырастил дядя, мамин брат. Они были близнецами, очень похожими во всём. Судя по дяде, мама была очень красивой и могла очень много.
— И очевидно, что мамины красота и необычные способности перешли по наследству к вам, — кивнула Мария. — Ну что ж, я рада с вами познакомиться, Ольга. Уверена, что именно вы сможете помочь мне сделать сюрприз для Виктории Сергеевны просто незабываемым.
— Хорошо. Я обдумаю сценарий, подберу костюмы, а через пару дней мы с вами встретимся и обговорим всё подробно, — ответила Ольга.
Наконец, день юбилея наступил. Виктория Сергеевна, принимая гостей в своём загородном доме, была как никогда похожа на вдовствующую английскую королеву, полную достоинства и благородства. Внешность только усиливала это впечатление. В длинном закрытом вечернем платье с минимумом украшений, высоко поднятыми и всё ещё густыми, подёрнутыми серебряными прядями волосами, в туфлях на довольно высоком каблуке, она восхищала и удивляла. Хотелось подойти, склониться над её рукой, что, впрочем, и поспешили сделать все присутствующие мужчины.
Наконец, после того как довольно многочисленные гости вышли из-за стола, праздник переместился на свежий воздух, на огромную террасу. Люди, пришедшие поздравить Викторию Сергеевну с юбилеем, были в основном старшего возраста. Многие давно устали от себя и окружающей жизни, уже ничему не удивлялись и не радовались. А те, кто помоложе, явно дожидались момента, когда можно будет, не нарушая приличий, вежливо попрощаться с юбиляршей и смыться отсюда. Праздник неумолимо выдыхался.
«Ну, пора», — решила Маша, глядя, как гости прячут скучающие глаза.
— Оля, ваш выход, — произнесла она в трубку мобильника.
Появление на празднике цыганки превзошло все ожидания. Все заозирались, взволнованно и заинтересованно заглядывались, и над террасой поплыл гул голосов. Ольга, одетая в традиционный праздничный наряд цыганки, была просто потрясающей в широкой летящей юбке, которая переливалась красками, в завязанной узлом на животе блузке и в многоярусных монистах на груди. Но главным украшением её были волосы — чёрные, длинные, завитые в тугие кольца локонов. Они были перехвачены ярким тонким платком. Руки, смуглые и тонкие, были унизаны браслетами, позвякивающими при каждом движении. Ну а уж с лицом Ольге почти не пришлось ничего делать. Оно у неё и так было прекрасно, но в сочетании с традиционным и ярким цыганским костюмом заиграло какой-то особенной, почти колдовской красотой.
— Димка, муху проглотишь, — шепнула Маша мужу, который смотрел на Ольгу, буквально раскрыв рот.
— Вот это да! — выдохнул Дмитрий. — Знаешь, Машка, эта девица, конечно, шедевр. Матери очень понравится, я уверен. А двигается-то как! С ума сойти!
Ольга действительно творила что-то невероятное. Она словно скользила среди гостей, тут и там роняя какие-то краткие слова, зажигая и тут же гася ослепительную улыбку, словно дразня, тормоша и подталкивая заскучавших гостей. Каким-то особенным гибким движением она пару раз развернулась на месте, и в воздухе мелькнула, и тут же магически исчезла колода. И ещё через несколько секунд на раскрытой ладони блеснул настоящий огонь, который она тут же накрыла другой рукой.
— Чёрт его знает, фокусница какая-то, ведьма! — радостно, как мальчишка, рассмеялся Дмитрий.
Виктория Сергеевна, стоявшая в момент появления Ольги спиной к ней, почувствовав, что происходит что-то необычное, развернулась и с изумлением уставилась на цыганку. Постепенно лицо её просветлело, и на нём появилось выражение, которое, наверное, можно видеть на лице ребёнка, которому всё же подарили долгожданного щенка. Она как-то по-девичьи схватилась за щёки и рассмеялась, а потом нашла глазами Марию и показала ей кулачок с поднятым большим пальцем.
— Ну, слава богу, угодили! — счастливо выдохнула Мария и почувствовала себя вознаграждённой за все мучительные раздумья последних пары месяцев.
Ольга же тем временем, закончив свои магические пируэты между гостями, легко скользнула к юбилярше. И тут произошло что-то невероятное, не поддающееся пониманию. Виктория Сергеевна только что с улыбкой именинника, которому вручают необыкновенный подарок, смотрела на говорящую что-то с улыбкой цыганку, но уже в следующее мгновение выражение её лица начало меняться, словно одна картинка сменяла другую. Удивление, растерянность, непонимание, неверие, а потом почти ужас друг за другом отразились на лице, на котором за все десять лет Маша никогда не видела подобных эмоций. Потом Виктория почему-то схватила Ольгу за руку и поднесла её почти к самым глазам, и затем резко откинула и провела своей рукой перед глазами, словно отгоняя призрака. А потом Виктория Сергеевна пошатнулась и упала на пол.
— Скорую, срочно вызывайте скорую помощь! — закричала Ольга, падая на колени рядом с лежащей Викторией.
— Пустите! — Маша, наконец, пробилась через толпящихся гостей к центру, где лежала без сознания женщина. — Отойдите, отойдите, всем нужен воздух, да отойдите же! — в отчаянии вскрикнула Мария.
Краем глаза она увидела, как Ольга быстрым и резким движением вскочила на ноги, а через секунду людей, стоящих вокруг, словно откинула в сторону неведомой силой.
— Скорую, быстро! — процедила Мария напуганному до крайности мужу сквозь зубы, рванула высокий воротничок платья и сжала пальцами тонкое запястье свекрови. — Виктория Сергеевна, вы слышите меня? Можете улыбнуться хотя бы чуть-чуть? Вот так, хорошо, очень хорошо. Ведь у нас же праздник, помните? Ну и отлично.
Мария отметила про себя, что женщина пришла в сознание и реагирует, но улыбка вышла явно перекошенной. Это инсульт, судя по всему.
— Дайте что-нибудь под голову, быстро, и, пожалуйста, не толпитесь, ей нужен кислород! — произнесла Мария, продолжая держать пальцы на слабом пульсе Виктории. — Вы слышите меня? Можете сказать что-нибудь?
Видя, что губы свекрови шевелятся, Маша опустила ухо почти вплотную к ним.
— Костя... Костя... — услышала она еле слышный, больше похожий на выдох голос Виктории.
— Какой Костя? — удивилась Мария.
Но тут на террасу быстрым шагом вышли работники бригады скорой помощи, и стало не до странных, бессвязных слов женщины. Викторию Сергеевну увезли в больницу. Дмитрий провожал испуганных и взволнованных гостей, а Мария, задыхаясь, подбежала к Ольге, которая всё это время неподвижно стояла в стороне, прижав руки к груди.
— Что случилось? Что вы сказали Виктории Сергеевне?
Ольга и сама была явно напугана и смотрела на Машу растерянным, ничего не понимающим взглядом.
— Я? Да ничего особенного. Я ведь практически и не успела ничего сказать. Я подошла… — Ольга замолчала, очевидно, пытаясь до мельчайших подробностей вспомнить свои слова и действия. — Протянула руку и начала говорить. Просто самые общие, обычные фразы, общеизвестную чушь, ну, знаете, типа: «Красавица, вижу печать тайны на сердце твоём, дай погадаю, всю правду расскажу», ну и так далее. А она посмотрела сначала куда-то вниз, потом мне в лицо, потом за плечо меня схватила, покачнулась, побледнела и начала падать. Вот и всё.
— Вот так, просто падать, ни с того ни с сего? — произнесла Маша с недоверием.
— Да, вот так, — неожиданно всхлипнула Ольга. И вдруг показалась Маше ужасно беззащитной. — Мария, что вы от меня хотите? Я совершенно не понимаю, что произошло. Но я клянусь вам, я ничего не успела сделать или сказать. Я ведь даже в глаза вашей свекрови не посмотрела. А ведь все цыганские штучки, как вы их называете, они все основаны на контакте, прежде всего зрительном. Поверьте мне, я ни в чём не виновата. Я совершенно не понимаю, что произошло.
На следующий день Мария была в больнице, где находилась Виктория Сергеевна.
— Маш, ну а что ты хочешь? — говорил её лечащий врач, с которым Мария когда-то училась на одном курсе медицинского института. — Возраст. Никуда от него не денешься. Хотя здоровье у твоей свекрови, дай бог, любому в шестьдесят-то лет. Ничего, выкарабкается. Можешь считать, что отделались вы лёгким испугом.
— Но почему вдруг так внезапно? — пожала плечами Маша. — Ведь у неё никогда не было ни диабета, ни тромбоза, ни гипертонии. Да даже нарушений с весом и то не было.
— Ой, да ладно, много ты знаешь про свою свекровь. Сердечко у неё уже поизношено, это я тебе точно говорю. А насчёт внезапности, ну мало ли, стресс, какое-то сильное волнение. Давление прыгнуло, и всё, приехали. Ладно, слушай, мне идти надо. Ты сегодня к ней не лезь. А завтра, послезавтра посмотрим. Если всё будет нормально, я тебя к ней пропущу.
Всё время до встречи с лежащей в больнице свекровью Мария ломала голову. Что же могло произойти на празднике? Ведь до того, как Ольга подошла к юбилярше, та и выглядела, и чувствовала себя превосходно. Что же произошло за эти несколько секунд разговора с лжецыганкой? Или Ольга всё-таки настоящая цыганка и зачем-то навела на свекровь какую-то порчу?
«Господи, какая муть лезет в голову!» — поразилась самой себе Мария. Ничего не произошло, просто так всё совпало. Любой человек в любой момент своей жизни может с этой самой жизнью распрощаться по не всегда понятным причинам. Ей ли, врачу с пятнадцатилетним стажем, этого не знать?
Виктория Сергеевна лежала на больничной кровати, похудевшая, с запавшими глазами. Но всё же было видно, что самое плохое уже позади. А в её взгляд вернулась обычная уверенность и мудрость. Движения, хоть до сих пор слабые и неуверенные, были тем не менее осмысленными и, что самое главное, самостоятельными.
— Ну, Виктория Сергеевна, и напугали вы нас всех, — улыбнулась Мария, постаравшись, чтобы улыбка выглядела натуральной. — Но теперь уже всё позади. Сейчас окрепните, потом мы вас домой заберём, а там уж вы просто обязаны будете наконец-то хоть иногда слушать меня как врача. Пропьём препараты, массажик поделаем, на ЛФК походите, а потом…
— Подожди, Маша, послушай, — прервала её свекровь еле слышно, но решительно и прикрыла глаза, словно собираясь с силами. — Та девушка на празднике — цыганка.
— Ну, Виктория Сергеевна, не надо об этом, — взмолилась Маша.
Хоть вина Ольги и выглядела сомнительной, но ведь именно с ней был связан приступ у свекрови. Так зачем ворошить неприятное?
— Нет, подожди, не перебивай, — женщина вздохнула, словно собираясь с силами, и взглянула на невестку. — Это цыганка. Кто она? Где ты её взяла? О, господи! В агентстве? Она и не цыганка вовсе, но, во всяком случае, не стопроцентная. Она актриса. Работает в театре, и вообще… Я хочу… Мне нужно с ней поговорить. Понимаешь, очень нужно. И пока я этого не сделаю, покоя мне не будет, — решительно произнесла больная. — Если хочешь, чтобы я выздоровела, приведи мне эту девушку, пожалуйста, попроси её, пусть придёт. И перстень этот, серебряный перстень, пусть скажет, откуда он у неё. Или… Нет, не надо. Нечего тут в больнице об этом. Потом. Потом, когда выйду отсюда. Куда уж торопиться-то теперь? А может, и не надо ничего совсем, незачем. Ты иди, Маша, я устала, отдохну.
Виктория Сергеевна прикрыла глаза, а Мария на цыпочках вышла из палаты.
Час от часу не легче. Теперь Ольгу ей подавай. Значит, всё-таки приступ связан каким-то образом или с самой Ольгой, или со всей этой цыганщиной, будь она неладна. И зачем только она придумала всё это? Да ещё и Костя какой-то. Вдруг вспомнила она несвязную речь свекрови сразу после удара. Ведь хотела спросить её, кто такой этот Костя. Я никого с таким именем среди знакомых семьи не нашла. А может, и не нужно спрашивать. Опять что-нибудь разворошится ненароком. И всё-таки, что-то подсказывало Марии, что имя Костя связано с чем-то важным.
Через пару недель Виктория Сергеевна вернулась домой и однажды вечером, усадив перед собой Марию и специально приглашённую Ольгу, рассказала им удивительную историю.
Продолжение: