Мы все учились понемногу. Чему-нибудь и как-нибудь... А.С. Пушкин.
Учеба. Что особенного в учебном процессе летного училища гражданской авиации? В принципе, ничего такого, на чем можно было бы заострить внимание разве, что фантастическая практика.... Чтобы получить пилотское свидетельство, необходимо отсидеть за партой в ЛУГА три года, а для того, чтобы оказаться за штурвалом самолета - достаточно закончить один первый курс. От винта!
Первый курс - один из самых объемных и необходимых для закладки базовых знаний, этапов учебы. Что удивило - железная дисциплина, строем ходили на учебу, с учебы, в столовую, на самоподготовку. С начала хождение строем выглядело, чем то особенным, даже немного дисциплинировало, но постепенно требование к порядку в расположении, в карауле, в строю растворялось в повседневности. Все таки мы были гражданскими и военная дисциплина начала исчезать из нашего быта, а на втором курсе, когда мы сняли погоны с формы - превратилась в формальность. Проверка посещаемости учебы проводилась перед каждым уроком, за день ты слышал свою фамилию по 7-10 раз с обязательным твоим ответом "Я". За три незакрытые в конце месяца двойки могли отчислить, впрочем, как и за прогул занятий, и за недостойное поведение (пьянка, драка и прочие не позволительные мероприятия). Уроки в большинстве своем проводились в виде диктовки теории, с графическими примерами на доске или плакатами. Непривычный для меня формат, ведь в школе я большинство знаний черпал от учителя, а здесь приходилось успевать записывать данные в конспект и не было времени запомнить или даже воспринять выдаваемую в эфир информацию, предметы по аэродинамике, метео и двигателю не в счет Двигатель АШ-62ИР имелся в специализированном классе собственной персоной с анатомическими разрезами и всех навесных агрегатов тоже. Господин Пундик многократно рисовал на доске валенки с разжевыванием, как они могут летать согласно аэродинамики, а меняющиеся регулярно картинки за окном, были наглядным пособием для лекций по метеорологии.
Проверка полученных знаний проводилась регулярно, помимо школьных методов, конечно же применялись необычные: например по конструкции двигателя преподаватель, идя по классу и рассказывая очередную тему, запросто мог положить руку на плечо курсанту и спросить любой параметр силовой установки на каком-нибудь этапе полета, и если ответ не прозвучал в течение 3 секунд - двойка обеспечивалась; на Метео в начале каждого занятия поднимали любого курсанта и по виду из окна он рассказывал про погоду, далее сверяли со сводкой АТИС, если не угадал буквы, то приз в виде "неуда" перемещался в журнал оценок; также проводилась проверка знаний и с помощью билетов, их раздавал преподаватель каждому последовательно, и после выдачи последнего, следовала сборка полученных ответов - двойки сыпались как из рога изобилия. Для пересдачи в определенные дни у преподавателя собирались курсанты всех курсов и пытались закрыть хвосты, частенько многократно. Были преподаватели и не столь "кровожадные", достаточно было показать усердие в оформлении конспекта или еще проще - не отращивать усы... В отличие от студентов и учащихся других училищ, нам, помимо учебы, приходилось ходить в дежурные наряды и караулы. Пропущенные занятия надо было переписать в конспекты в свободное время, преподавателей не трогало твое личное отсутствие на его занятиях. Даже при такой строгости к дисциплине и успеваемости встречались и исключения: в нашу эскадрилью попал курсант, оставленный на второй год за успеваемость; кого-то восстанавливали на следующий год за проступки в дисциплине (если конечно после отчисления в армию не попадал) и это правильно, т.к. если бы таких исключений не было, то я бы не встретил настоящего друга Мусина Руслана, с которым шагаю по жизни уже 30 лет.
А еще была самоподготовка - этот процесс не известен ни школьнику, ни студенту. После обеда нас строем вели в учебный центр и в свободном от занятий классе мы делали домашние задание и готовились к завтрашнему учебному дню (хотя чаще всего мы просто писали письма своим близким). На первоначальном этапе, это происходило под строгим наблюдением отцов-командиров. На втором курсе самоподготовка была формальностью, а на третьем - просто статьей в распорядке дня.
Очень интересен был процесс сдачи экзаменов, здесь проживание в казарме накладывало на него определенные особенности. Начнем с того, что расписание экзаменов не всегда совпадало по датам в учебных отделениях, а ведь мы жили в одном общем помещении, и получалось так, что одни уже отмечают сегодняшнюю сдачу экзамена, а другие усердно готовятся к завтрашнему. Была одна очень занятная традиция - коллективная охота на "шару" в полночь перед экзаменом, она вносила элементы юмора в подготовку к экзаменам и снимало тремор перед ответственным днем. Кто-нибудь представляет себе три десятка курсантов, носящихся по первому этажу учебного корпуса со спичечными коробочками, галстуками и прочими миниатюрными емкостями с положенными туда вкусностями и зовущими "шару". Охотники за приведениями утерлись бы слезами, видя выполнение их работы такой массовкой. Пойманную "шару" ублажали различными "вкусняшками", а потом демонстрационно выпускали при входе в класс. Преподавателю сдаваемого предмета, накануне экзамена домой относили презент в виде дорогого спиртного, а на стол перед комиссией выставляли прохладительные напитки. Результаты сдачи экзаменов зачитывали перед строем после ответа последнего из отделения курсанта.
После сдачи экзаменов на первом курсе нам предстояло выполнить по два парашютных прыжка для получения допуска к учебным полетам. Я уже писал ранее про страсти, разгоравшиеся в курсантской среде при приближении даты прыжков. Однажды этот день все же настал. И вот нас подняли рано утром на рассвете и направили к зданию парашютной подготовки за парашютами. Первые восемь человек, и я в их числе, зашли в самолет. Взлетели, на высоте 150 метров дали команду пристегнуть карабин вытяжного фала к тросу в самолете и вот здесь я понял, что несмотря на напущенное внешнее спокойствие, под воздействием стресса онемели ноги в ожидании прыжка. Мы пытались шутить и снять напряжение, храбрились. А вот когда открыли входную дверь для выброски пристрелочного буя, как то стало не до смеха. И три метра до этой входной двери дались совсем не просто, ноги налились свинцом, но все же мысль, чтобы меня не вытолкнули, а я сам сделал этот крайний шаг в бездну, глубиной 900 метров, направляла на автомате мое тело к проему. Шаг. Крик ужаса застрял в горле, как же долго раскрывался этот злосчастный парашют...прошла вечность. Все уроки о том чтобы дернуть кольцо запаски если не раскрылся основной купол остались там, на той отметке в 900 метров. Наверно я бы не смог воспользоваться запасным парашютом в экстренной ситуации первого прыжка, т.к. сознание догнало меня, когда купол наполнился и скорость падения снизилась до параметров возвращения души в тело. Посмотрел вверх, а там тряпица, размером с носовой платок, удерживает меня от свободного падения. Я живой!!! Уселся в привязной системе и стал наслаждаться видом приближающейся к ногам планеты. Перед приземлением выполнил маневр подворота по ветру, но как-то подозрительно быстро набегала земля под ногами. Стало понятно, что путевая скорость слишком высока, чтобы остаться на ногах и пришлось делать кувырок после приземления, чтобы сберечь ноги... Пока соображал, что я на земле, купол наполнился и вот эта долгожданная земля стала набиваться в рот и нос из-под запаски, т.к. в краткосрочный период я стал парусником. Уроки все же не прошли даром, я быстро потянул за стропы одной стороны и купол погас. Впоследствии оказалось, что приземный ветер был сильнее в два раза допустимой, но он усилился уже после нашего вылета и инструктору пришлось все же нас выбросить - традиция! Второй прыжок уже был осознанный - потрясающее впечатление, всем советую по возможности испытать чувство свободного падения!
Гос.экзамены сдавали стоя у доски, воспользоваться шпорами и подсказками не представлялось возможным, т.к. комиссия была большая, а ты весь на виду, стоишь на протяжении всего времени нахождения в классе. Сидели только на одном гос.экзамене - на летном. Был среди преподавательского состава своеобразный мужчина - преподаватель аэродинамики (материал давал очень доступно, огромная ему благодарность за это, ведь эти знания - залог безопасного полета), он не допускал к гос.экзамену курсантов с растительностью на лице. Предмет был, скажем так, самый трудный к усвоению - множество формул, графиков и терминов. Единственный кто сдавал экзамен с усами на лице - Сергей Руденко, причем он зашел первым для сдачи, но его выдворили из класса с требованием сбрить усы. На его примере, все "усачи" экстренно принялись избавляться от растительности на лице. Однако Сергей не поддался на провокацию и вернулся на сдачу последним, не выполнив условия преподавателя. Сдавал он экзамен дольше всех, ответил на множество вопросов по предмету и получил благодарность от экзаменатора за показанные знания. О Руслане и Сереге читайте в следующей статье.
Я не знаю, как сейчас преподают в летных училищах теорию, но знания, полученные мной в то время в ККЛУГА, позволили через 2 года армии полноценно исполнять обязанности 2 пилота Ан-2, а еще спустя 10 лет после ухода из гражданской авиации сесть в кресло начальника смены ЦУП крупной авиакомпании.
А что же было между учебными циклами читайте в следующих публикациях.
Предыдущая статья здесь
Продолжение читайте здесь