Крупнейшими городами Маньчжоу-го (об этом марионеточном, но очень серьёзном государстве смотрите отдельную статью) были Мукден/Шэньян (выросший с 340 до 1135 тысяч жителей), Харбин (с 405 до 660 тысяч), Синьцзин (со 125 до 545 тысяч) и портовые (вместо Дайрена, который Япония формально продолжала арендовать) Аньдун (с 92 до 315 тысяч) и Инкоу (со 119 до 180 тысяч). Однако столицу строить японцы предпочли с чистого листа, уже имея для неё задел в виде Чанчуня - нынешнего центра провинции Гирин (Цзилин) как раз между Ляонином (где Шэньян) и Хэйлунцзяном (где Харбин).
По итогам русско-японской войны он оказался на границе сфер влияния, в конце Южно-Маньчжурской железной дороги, первый начальник которой Симпэй Гото и продвинул проект создания рядом с торговым китайским Чанчунем (хорошо заметная на кадре выше справа сетка больших хаотичных кварталов) нового японского города по регулярному плану. Земли под него выкупили в 1907 году через торговую фирму "Мацуи" (не путать с дзайбацу "Мицуи"!). С первых лет Чанчунь был богат и прогрессивен - вот например первое здание банка (1909), из которого позже выросла финансовая система Маньчжоу-го.
А пейзаж его был немыслим без русских дрожек, так полюбившихся японцам, что план Симпэя включал даже парковки для них:
Расположенный в центре Маньчжурии и японский (по составу жителей) примерно на четверть, город идеально подходил на роль столицы, коей и стал в 1932 году под новым именем Синкё (Синьцзин) - дословно это просто Новая Столица. Строили его совсем не так, как например "материковую" (даром что на островах) Тоёхару с бумажными фанзами и национальными мотивами: материалы тут предпочитали долговечные, а эстетику - интернациональную в русле европейских межвоенок с налётом немецкой "новой вещественности".
Другим отличием от Японии стал регулярный план - тамошние города более хаотичны. Ну а главное - японское экономическое чудо, в отличие от китайского, выпало на те времена, когда с сохранностью городской среды ещё не церемонились. Так что Чанчунь, в 1945 году вернувший историческое название - возможно, главный в мире заповедник японской архитектуры милитаристской эпохи Сёва.
Увы, воспроизвести названия его улиц при Маньчжоу-го я не смогу - карты если и есть, то только на иероглифах. Но сам план не изменился, а его основа - старый добрый трезубец, расходящийся от вокзала на юг. Правый "ус" улицы Ханькоу ведёт в пятиэтажки на месте фанз, а левый проспект Шэнли (Победы) ограничивает Старый город.
Говоря о чужом наследии, я покажу лишь то, что мы успели обойти (это далеко не всё), а опишу - то, что размечено в викимапии. На кадре выше слева, например, бывший Синьцзинский универмаг, а чуть дальше Старый Чанчунь чуть перехлёстывает улицу - его дома стоят заметно под углом к японскому генплану.
Оба косых проспекта пересекают круглые площади, соединённые поперечной улицей Цзюцзян. На Ханькоу таковую отмечает водонапорная башня, а на Шэнли - красивый ансамбль домов. Справа - бывший Банк Кореи 1920-х годов:
Слева интереснее всего телефонной бюро (1930) по центру кадра:
Эта парочка - пожалуй, моё любимое место Чанчуня:
Дальше по Шэнли - Маньчжурская электрокомпания 1930-х:
И заметный на кадре выше по колоннам Банк Йокогамы:
Между ними встроился кобан - так называется (причём не по-русски!) участок, или скорее опорный пункт славной японской полиции.
Здесь мы свернули на современную торговую улицу со стилизованными под вражескую архитектуру новыми ТЦ и жанровыми скульптурами маньчжурской идиллии:
Да вышли по ней на центральный луч проспекта Жэньминь, строго на юг от вокзала разросшийся с изначальных 900 метров до 15 километров. Добавьте сюда чрезвычайно странную (явно даже не по подъездам!) нумерацию домов, нарастающую с огромной скоростью - мы дошли до 2000-х домов, а в дальней части она переваливает за 10 000.
Поначалу эта улица называлась просто Чаньчуньской, олицетворяя сам обновлённый город, лишь к 1922 разросшийся достаточно, чтобы она стала Центральной. В 1932 её переименовали в проспект Датуна - подчеркну, не Датунский (есть в Китае такой город): этим титулом, в переводе Великое Единение, называли в 1932-34 годах Пу И, лишь позже ставшего императором Кандэ.
В 1945 году улица частью вновь стала Центральной, а частью - проспектом Сталина, развенчать культ личности которого в чанчуньской топонимике решились лишь в 1996 году. С тех пор это Народный проспект - так переводится нынешнее название.
В самом его начали мы проглядели (вернее, просто не зашли туда) огромные здания бывшего отеля "Ямато" (1910) в духе русского модерна и железнодорожную контору "Мантэцу" (1935) в стиле фунционализма. Но функционализма тут и так полно, а со времён Симпэя Гото сохранился почтамт (1907) на кадре выше слева. Дальше - просто дома драматичной эпохи:
Одно из любимых китайскими краеведами зданий - библиотека (1936), изначально - Южно-Маньчжурской железной дороги, а позже сменившая несколько ведомств вплоть до кинокомпании.
Изначальный, "досиньцзинский" район завершает пара редакций государственных СМИ - "Маньчжурских новостей" (1934):
И информационного агентства "Готун" (1937-38):
За ними раскрывается безымянная, но огромная площадь - технически лишь перекрёсток с поперечной Нэньцзянской и косой Пекинской улицами. На проспект Сталина тут взирал с постамента Мао:
На месте которого когда-то находился Синкё-дзиндзя, типичный для Японии синтоистский храм (1929-32) с тории - воротами-насестом петуха, что будит по утрам солнечную богиню Аматэрасу.
Синтоизм - по сути японское язычество с бессчётным количеством ками (богов). И, как ни странно, опора милитаризма: не только у нас отечество богоспасаемое! Атакуя Порт-Артур или Пёрл-Харбор, японцы верили, что ками помогут им одолеть любого, любого, ЛЮБОГО врага. Но и поражение с последующей оккупацией навеки сломило дух бусидо - если ками не спасли, значит - есть тому причины... На месте дзиндзя теперь китайский Парк Победы:
Напротив - кажется, китайское здание, аналог сталинки эпохи Мао:
За парком Народный проспект проходит через сердце Маньчжоу-го. Слева - её истинная законодательная власть, посольство Японской империи (1934), ныне - администрация провинции Гирин.
Изначальное консульство (1912) находилось в Старом городе, но сгорело в 1931 году, вероятно - вместе с какими-то документами о готовящемся вторжении.
А вот справа, фасадом на поперечную улицу Синфа - исполнительная власть Маньчжоу-го: штаб Квантунской армии. Дунбэй она захватила 100-тысячным контингентом, а к 1945 году разрослась до 713 тысяч. В силу своего расположения, Япония оставалась морской державой, делавшей ставку на десантные корабли, авианосцы и мощнейшие в истории линкоры "Ямато", так что фактически Маньчжоу-го стала базой её сухопутных войск.
В 1930-х это была, без преувеличения, самая серьёзная угроза Советскому Союзу, весь Дальний Восток которого висел на тонкой ниточке Транссиба. Перейти границу у реки самураи порывались не единожды, изучая противника в бесконечных инцидентах, но по итогам Халхин-Гола пришли к удивительному, совершенно не типичному для всех наших соседей выводу: Россия - серьёзный враг, и один на один с ней связываться не стоит. А тут ещё и американцы наложили вето на поставки в Японию авиабензина...
Сверхгигантское месторождение нефти Дацин близ Харбина открыли лишь в 1960-х, а в 1930-х дефицит топлива был ахиллесовой пятой Страны восходящего Солнца. Оставалось лишь бросить все силы туда, где оно есть - то есть на экваториальный юг, к нефтепромыслам нынешних Малайзии (тогда британской) и Индонезии (тогда голландской). Именно в погоне за топливом японцы низвергли Англию с пьедестала Владычицы Морей и положили начало деколонизации Юго-Восточной Азии.
С СССР воевать Квантунская армия пошла бы только если бы Гитлер взял Москву, и при таком раскладе мы вполне могли бы получить фронт по Байкалу, плацдарм на Ольхоне и горящий под авианалётами Иркутск. Но Москва устояла, а Квантунская армия начала готовиться к обороне, в том числе - модернизируя мощные крепости Суйфэньхэ и Хайлар. Тщетно: закалённая боями с вермахтом Красная Армия вернулась сюда в августе 1945-го совершенно другой и за 2 недели с 5-кратной разницей в потерях раскатала самураев по сопкам. Японская промышленность Маньчжурии же стала опорой Народно-освободительной армии Китая в тылу её похода на юг.
Огромное здание штаба (1935) в стиле "тэйкан" ("Императорской короны") теперь использует по назначение НОАК, и потому фоткал я его лишь тайком через улицу. А вот до "замка" командующего (1933-34) чуть дальше по Синфа мы забыли сходить...
Следующий сегмент Народного проспекта открывают бывшие офисы "Мицубиси" (1935, справа, ныне мэрия) и страховой компании "Tokyo Marine" (1938, слева, ныне больница).
За ними - фортификационного вида Зал Кандэ, также построенный в 1933-36 годах на деньги "Мицубиси". Как я понимаю, название значит примерно Деловой центр им. императора Кандэ и видимо хорошо помогло оформить землю на него.
Что-то есть на окрестных улицах, как например оперный театр "Фэнлэ" (1935, поодаль слева):
Там, где нет массового внутреннего туриста, который любит всё новое, большое и блестящее, к архитектурному наследию, особенно чужому, в КНР относятся довольно бережно. И по холодным японским фасадам не скажешь, что за ними - буйство ТРЦ:
Весь пульс этих улиц напоминает, что мы в центре 4-миллионного мегаполиса.
Левее Народного проспекта можно набрести на главный в Синьцзине буддийский храм Гогоку Хання-дзи или, по-китайски, Хуго-Баньжо (1933-34).
Мы застали его под жёсткой реставрацией:
А там рукой подать до Народной площади (Жэньминь), представляющей собой кольцо шириной 270 метров в перекрёстке 6 направлений. Внутри кольца - сквер с обелиском советским лётчикам, который благодарные китайцы подняли уже в 1945 году. Самолётик из папье-маше - видимо, взамен хунвейсбитого в 1960-х.
Справа от входа на площадь - монументальный Банк Маньчжоу-го (1938), ныне Банк Китая:
Слева - Дворец Рабочих (1952-58), то есть большой ДК эпохи Красного Китая:
Рядом - отель "Цзилинь" (то же, что "Гирин", только в китайском произношении), фасад которого идеально смотрелся на улице Сталина:
Начатый в 1955 году, полностью сдан он был лишь в 1990-м:
И от его фойе веет народными артистами, партийными бонзами и членами союза писателей:
Странным образом мне в кадр не попал офис "Общества Согласия" (позже перешедший КПК, а ныне занятый всякой всячикой) - он небольшой, невзрачный и скрыт за деревьями. И, как я понимаю, примыкал к снесённой в 1996 году мэрии Синкё (1932-33), первому зданию Маньчжоу-го в городе, а потому известному как Первый зал:
Перейдя проспект Жэньминь, где он выходит из площади, мы увидели штаб-квартиру полиции Маньчжоу-го (1933) с теми же хозяевами:
И телеграф (1935), ныне занятный КГБ. Полицейские стали на нас ругаться, что снимать запрещено, а вот чекисты - видимо, молча взяли на карандаш и установили внешнее наблюдение.
Поэтому с площади мы ушли кратчайшим путём, попав в симпатичный Детский парк со скульптурами:
За ним - городской спортзал (1956-57), достроенный из японского отеля:
С другой стороны от него - очаровательный маленький Пионовый парк:
В глубине которого стоит бывший храм Сёва (то есть - императора Хирохито), он же дворец Минфан (1940). Образец японской архитектуры посреди Китая - примерно как образец тевтонской готики в Италии:
Сейчас в храме спортзал, но в этом есть преемственность - строила его ассоциация восточных единоборств:
Рядом павильон-навес, вероятно - для уличных тренировок:
И дальше по Жэньминь есть ещё интересные здания и памятники, но... я не пытался увидеть чуждый город вдоль и поперёк. Поэтому - за Пионовым садом сойдём с проспекта и по улице Цзефан пройдёмся с пару километров на запад. Тут раскинулась огромная (450 на 300 метров) Площадь Культуры:
Над которой мог бы нависать Новый Императорский дворец (1938-52): вдоль уходящей к югу улицы Синминь в 1930-х годах полным ходом шло строительство монументального правительственного квартала, и завершить его должна была резиденция государя вместо приземистого дворца в Старом городе. И Пу И, конечно, был ещё не стар, но однозначно показал своё бесплодие: весьма вероятно, что сменить его здесь должен был какой-нибудь родственник Хирохито.
Красные китайцы отдали правительственный квартал учреждённому в 1946 году Гиринскому университету - стабильно одному из лучших в КНР и в любом рейтинге вузов стоящем выше любого вуза России. А на фундаменте несостоявшейся резиденции достроили Геологический дворец - по расположенному в нём факультету.
С юга торчит телебашня (1996) - поскромнее, чем в Харбине (296 метров), но тоже со смотровой площадкой. В её сторону и уходит Синминь, ансамбль вдоль которой известен как Будабу - Восемь Великих учреждений, в основном опять же в стиле тэйкан, в Маньчжурии служившим верной приметой власти. Справа - мрачное грузное здание больницы, изначально - служба безопасности Маньчжоу-го (1938):
Слева - бывший Госсовет (1936) с высокой башней:
Ныне медицинский факультет Гиринского университета:
Его "хранитель" - Норман Бетьюн, канадский врач-новатор, преуспевший в лечении ран и пламенный коммунист, успевший повоевать в Испании и Китае. В 1939 году он погиб в бою с японцами недалеко от Пекина, и в Поднебесной теперь определённо куда более чтим, чем на родине.
Ещё один памятник ему стоит у бывшего Министерства Юстиции, которое также занимает медфак:
Среди Восьми министерств есть ещё пара очень интересных, но где-то тут окончательно стемнело: Чанчунь стоит на широте Сочи, то есть сумерки в нём коротки. Поняв, что уже ничего не снять, мы помчались на параллельные улицы ужинать.