Один мой знакомый описал суть Японии так: брать чужие идеи, переносить их на свою почву и доводить до совершенства. Самая молодая из трёх государственностей Восточной Азии (с Китаем она соотносится примерно как Россия с Византией), веками Япония жила идеями Китая начиная с конфуцианской культуры, однако самое позднее при династии Мин эти идеи кончились. Азия погрузилась в долгий сон, нарушенный в итоге лишь грохотом европейских пушек.
Грубо взломанная "рыжими варварами" Япония быстро начала ощущать Запад не врагом, а Учителем. Поток идей хлынул на острова с новой силой, и даже императору, живому богу на Земле из бессменой 1300 лет (и это только достоверных!) династии, только-только вновь получившему реальную власть, оставалось этот процесс возглавить. Так в 1868 году началась Революция Мэйдзи, после гражданской войны с консервативными самураями породившая, кажется, самую стремительную модернизацию в истории.
За 20 лет Япония проскочила тысячелетие и даже эпоху пара умудрилась перепрыгнуть, сразу взявшись за электрификацию и обогнав в ней всех. Вот только никуда не делся самурайский дух, культ смерти и войны, да вдобавок - земельный вопрос. Япония была обречена на агрессию, и в первой же внешней войне 1894-95 годов нанесла сокрушительное поражение Китаю, взяв себе Квантунский полуостров и Тайвань.
С первого японцев выгнали европейцы, передав в аренду России, второй - и теперь самая дружественная из бывших колоний: японцы заимствовали не только оружие и технологии, но и многие идеалы просвещения и гуманизма, а потому на первых порах обновлённая Япония часто показывала себя страной более свободной и благородной, чем державы Европы. Мир, однако, оставался евроцентричен, а на японцев по-прежнему смотрели как на "жёлтых макак".
Долгие переговоры с Россией о разделе сфер влияния (нам - Маньчжурию, им Корею), который самураи явно соблюдали бы честно, разбивались о спесь "клики Безобразова" и других причастных к "проекту Желтороссия". Итог - война: для России далёкая и окраинная, но проигранная, а для Японии - эпическая, с огромными потерями и страшным напряжениям всех сил, но - триумфальная. Главное последствие этой войны же шло гораздо дальше: впервые азиатская страна одолела европейскую. Жёлто-чёрный мир увидел - БЕЛЫЕ ПОБЕДИМЫ.
Тут, конечно, можно сказать, что прежде два века Россия противостояла Европе (тогда, правда, никак не единой) в одиночку, свою "революцию Мейдзи" начав в 1690-х годах. Но только это в Европе мы азиаты, а в Азии - те же европейцы. Ну а японцы переняли ещё много интересных идей - например, колониальную экспансию или "доктрину Монро" о гегемонии в изолированном макрорегионе.
В 1905 году Япония по итогам войны получила в вассалы Корею (5 лет спустя аннексированную напрямую в состав Японской империи), а в сферу влияния - Южную Маньчжурию с построенной русскими инфраструктурой. Фактически частью метрополии стал и Квантунской полуостров с портами Дайрен (Далянь) и Рёдзюн (Порт-Артур), гарнизоны которых в 1919 году стали Квантунской армией.
То были знаковые годы: союзные Антанте японские войска стояли у берегов Байкала и в устье Амура, а в Урадзи всё реже звучало старое название Владивосток. Но выпроводить самураев из Сибири советская власть смогла почти мирным путём, да так, что в 1925 году они ушли даже с богатого нефтью Северного Сахалина. Однако - успев познать, что такое огромные, богатые ресурсами континентальные колонии и марионеточные государства в них.
В том же 1925-м ещё и умер император-демократ Ёсихито (Тайсё), а новым богом на земле стал националист Хирохито (Сёва). Поначалу - довольно умеренный, вот только национализм - как бацилла: если не лечить - воспроизводится и заражает всех. Квантунская армия стала прибежищем самых отъявленных его сторонников, и вот 16 сентября 1931 года, под весьма топорную провокацию с подрывом железнодорожных путей, её штаб принял немедленное решение - создать зону безопасности.
За пару недель, с единственным крупным боем у Цицикара, Квантунская армия заняла всю Маньчжурию, и даже для высшего руководства в Токио стало неожиданностью то, с каким ликованием это самоволие встретил простой японец. Даже в СМИ публикации в духе "а зачем нам это?" и "побойтесь Бога англичан!" быстро смолкли, оказавшись маргинальными, и сам Хирохито сделал вид, будто всё так и было задумано.
За считанные годы Япония превратилась в тоталитарное военизированное государство, ведомое мечтой за одно поколение отвоевать себе вечное место под Солнцем. С Маньчжурией же надо было что-то делать сразу, а так как из Лиги Наций выйти Япония сподобилась лишь в 1933 году, вместо прямой аннексии там решили создать государство. Почему-то по-русски принято его называть прямой транскрипцией китайского Маньчжоу-го, хотя оно просто Маньчжурия. Или даже, с 1934 года - Великая Маньчжурская империя. Её флаг и герб:
Что она представляла собой? Довольно обширную (1,554 тыс. км², вровень с Монголией) страну, население которой выросло за время существования с 31 до 43 млн. жителей. Это много: на 1939 год Маньчжурия замыкала первую десятку стран мира, между Польшей и Бразилией и в 2,5 раза превосходя Турцию, Иран или Таиланд.
Бурный рост населения способствовал административным перестановкам: начав с 5 провинций, закончила Маньчжоу-го с 20-ю. Политически она считалась абсолютной монархией во главе с домом Цин, по такому случаю вернувшим себе исконную маньчжурскую фамилию Айсинь-Гёро. Пу И, "герой" моей прошлой части, которого машинные переводы с китайского жестоко обзывают "псевдочеловеком", под тронным именем Кандэ так и остался единственным её официальным правителем.
Ещё более условным выглядел премьер-министр (этих сменилось двое, оба китайцы) - по факту всё это была игра, а единственная настоящая власть в Маньчжоу-го принадлежала Квантунской армии. Её командующий одновременно являлся и послом Японии, официально имел право вето на любые решения местных властей, но даже последний рядовой стоял выше закона. Это делало возможным жуть вроде Пинфана, где военные биологи спокойно похищали крестьян на смертельные эксперименты.
Позже права карать без суда и следствия подозреваемых в госизмене получила и местная полиция, а в 1937 в законах Маньчжурии официально появилась категория "преступных мыслей". Как и в Японии, тут обожествлялся император (причём - не Пу И, а Хирохито!), но в отличие от Японии - практиковались телесные наказания: на штрафы у китайцев денег нет, а для тюрем их слишком много. Вся эта двойственность и сгубила великий японский проект - мало где слова так сильно расходились с делом...
96% населения Маньчжоу-го составляли китайцы, которых тут называли маньчжурами - даром что этот народ полностью перенял их культуру. Собственно ханьцев, в основном из Шаньдуна по ту сторону Жёлтого моря, чьи предки нелегально лезли через Ивовый палисад в 19 веке, выходило скорее 2/3. Это большинство оставалось бесправным: любую деревню квантунцы могли сжечь без предупреждения под какой-нибудь свой проект, а к середине 1940-х до 10 миллионов китайцев были заняты на принудительных работах, проще говоря - в рабстве. Они же были главными нарушителями спокойствия: из-за "китайских бандитов", к которым без разбора относили и хунхузов, и многочисленных партизан, выходить за околицу в Маньчжоу-го было опасно.
В оставшиеся 4% втискивались почти поровну (по несколько сотен тысяч) корейцы в приграничных районах и японцы: колонисты ехали в суровый плодородный край - но не сказать, чтобы массово, если учесть 40-миллионное население островов. Около 100 тысяч приходилось на всех остальных - в первую очередь русских, а также монголов, близких к ним бурят, баргутов и дауров, родственных маньчжурам сибо и хэчжэ (нанайцев) и весьма разнообразных эвенков.
Для народов тайги это была чёрная эпоха: цивилизовать их даже не пытались, охотнее водки продавали опиум, а за убийство японца вырезали целые племена.
Русские Харбина, станций КВЖД и сёл Аргуни, напротив, были даже слегка привилегированы: японцы видели в них кадровый резерв для оккупации Сибири и просто сложившуюся экосистему целых отраслей вроде железной дороги. Законы применялись к ним чуть иначе: БРЭМ (Бюро по делам русских эмигрантов в Маньчжурии) было не только средством контроля и тихой пропаганды, но и фактической национальной автономией с собственным ополчением "Асано". Впрочем, от произвола квантунцев, поиска "мыслепреступлений" и надвигающейся войны всё это не спасало - русская община неуклонно утекала в Шанхай.
Отдельным курьёзом стал "план Фугу" (от той самой рыбы, которая яд, если неправильно приготовить, но вообще-то хороша), родившийся из воспринятых слишком серьёзно агиток Российской фашистской партии - идеей-фикс части японских чиновников было зазвать сюда богатеньких евреев. РФП же сама по себе являлась приметой русской автономии: вне её единственной легальной партией Маньчжоу-го было "Общество Согласия" (ниже его флаг), поначалу строившееся в паназиатском духе, но к концу 1930-х годов ставшее полным аналогом фашистских партий Европы.
Однако при всём том Маньчжоу-го позиционировалось как паназиатское государство с равноправием 5 крупнейших народов (маньчжур, ханьцев, японцев, корейцев и монголов), на плакатах изображавшихся в образе счастливых детей. Лозунг "Азия для азиатов!" к 1938 году оформился в концепцию Великой Восточно-Азиатской сферы Сопроцветания, и в теории предполагал, что военная и экономическая мощь Японии защитит другие страны от колониализма "белой расы" и поможет им пройти модернизацию, в которой Токио будет на шаг впереди.
На деле Япония оказалась таким же колонизатором, причём ещё более высокомерным и безжалостным. Во многом от того, что и к себе японцы были высокомерны и безжалостны: по сути Хирохито начал Большой скачок - вот белых дьяволов изгоним и будем мирно сопроцветать! Однако на первых порах Маньчжурия, в том числе на знаковых должностях, стала прибежищем веривших в паназиатскую справедливость японских леваков и гуманистов. Таких как Кадзи из "Условий человеческого существования" - эпического романа Дзюмпэя Гомикавы 1950-х годов, главной книги о тех событиях.
Не менее причудливо смотрелась маньчжурская экономика - формально и внизу вполне капиталистическая, а по факту и в крупных отраслях - плановая: у СССР японцы позаимствовали идею пятилеток. На первых порах их курировала армия, которой принадлежали главные заводы и дороги, и лишь к 1935 году к делу стали подключаться дзайбацу (японские корпорации), инвестировавшие в Маньчжурию под чутким контролем правительства.
По сути Маньчжоу-го стала экономическим полигоном Японии, и многие здешние решения позже легли в основу её "экономического чуда".В 1930-х же экономика Маньчжурии росла стремительно, и к началу Второй Мировой по многим отраслям колония обогнала метрополию - по выплавке стали, например, в 2,5 раза!
Не менее бурно строились железные дороги: получив Маньчжурию с 5,6 тыс. километров путей, оставила её Япония с 11 тыс. километров. Частью они управлялись Мантэцу - "компанией Южно-Маньчжурской железной дороги" с магистралью от Даляня до Чанчуня, добытой в ходе русско-японской войны, частью - непосредственно государством и армией. Но даже из моих заметок видно: буквально всё, что не КВЖД и ЮМЖД, проложено японцами в 1930-х.
Сельское хозяйство Маньчжоу-го не выделялось чем-то удивительным... кроме опийного мака, выращивание которого Япония обязалась прекратить, но тайком - поощряла. У человека 1930-х Маньчжурия вызывала те же ассоциации, что у нынешнего Афганистан или Колумбия: 90% опиатных наркотиков на Земле тогда везли отсюда. Валютой псевдогосударства был свой юань, дизайн которого менялся так часто, что не вижу даже смысла его здесь выкладывать. Поначалу его курс привязали к серебру, а с 1935 года - 1:1 к японской йене.
Строилась Маньчжоу-го вообще как не в себя - одних только школ, всегда мононационльных, в ней открыли 12 тысяч. А вот в культуре дело было в ту эпоху, когда "из всех искусств важнейшим является кино". На учрежденную в 1937 году кинокомпанию "Маньчжурия" ("Манъэй") возлагались такие надежды, что руководил ей с 1939 года Масахико Амакасу - чрезвычайно жёсткий спецслужбист, ранее судимый за убийство семьи японских анархистов, а в наивных глазах Пу И слывший реальным правителем.
Он выстроил структуру наподобие Голливуда, но главное - понимал, что зрителем будет не японец. Амакасу создал по сути именно маньчжурское кино - на китайском языке и о местных реалиях. В мир отсюда вышла Ёсико Ямагути (она же Ли Сянлань и Ри Коран), дочь японских колонистов, звезда Японии середины ХХ века. В фильмах "Манъэй" основным её амплуа было милая беззащитная китаянка, которую спас от чего-то благородный японский солдат.
Сняли здесь и фильм на русском - "Мой соловей" Ясудзиро Симадзу (крупнейшего японского режиссера тех лет) о юной японке Марико, потерявшей родителей в набеге "китайских бандитов" и выросшей в семье харбинца Дмитрия Панина из белогвардейского оркестра. Его сюжет подробно изложен в википедии, и неплохо отражает мир глазами японца: его народ - носитель цивилизации и защитник порядка, китайцы - полуграмотная масса, без твердой руки порождающая бандитов, а русские - хорошие люди, на которых оттоптались варвары-большевики. По этой причине выпущенный в 1943 году фильм не допустили к показу - в воздухе пахло уже не наступательной, как грезили генералы, а оборонительной войной...
Впрочем, советско-японские отношения 1917-45 годов вообще представляли собой причудливый смертельный танец. С одной стороны - сотни инцидентов на границах, постоянная угроза (вплоть до 1941 года казавшаяся более реальной, чем немецкая)... но даже унёсший 40 тысяч жизней Халхин-Гол официально был конфликтом Маньчжоу-го и красной Монголии.
КВЖД к северу от Куаньчэнцзы японцы в 1934 году не отняли у Советов, а - купили (хотя и под угрозой отнять), а дипотношения с их псевдогосударством СССР установил одним из первых, ещё до того, как официально его признал. Второй страной после Японии, признавшей Маньчжурию, был внезапно Сальвадор (1934), а в основном, в конце 1930-х - Третий Рейх и сателлиты (Италия, Испания, Венгрия, Словакия, Румыния, Болгария, Хорватия, Финляндия, Дания и вишистская Франция), к которым добавились непокорённый европейцами Таиланд (то есть - естественный союзник Японии), освобождённые Филиппины и как бы Китай, а точнее - марионеточное прояпонское правительство в Нанкине.
В старом российском консульстве красноречива карта дипмиссий: слева посольства Таиланда, Италии и Германии, справа Китая (подписано - "псевдопосольство"), СССР и Японии. Здания большинства из них сохранились:
Крупнейшими городами Маньчжоу-го были Мукден (выросший с 340 до 1135 тысяч жителей), Харбин (с 405 до 660 тысяч), Синьцзин (со 125 до 545 тысяч) и портовые (вместо Дайрена, который Япония формально продолжала арендовать) Аньдун (с 92 до 315 тысяч) и Инкоу (со 119 до 180 тысяч). Однако столицу строить японцы предпочли с чистого листа, уже имея для неё задел в виде Чанчуня.