Двойная игра
Утро не принесло облегчения. Оно принесло лишь холодный, безжалостный свет, который проникал сквозь панорамные окна пентхауса и делал серый, осунувшийся вид Дмитрия еще более жалким. Ночь они провели в разных концах огромной квартиры, разделенные не стенами, а ледяной стеной из лжи и презрения.
Анна видела, как он ходит по гостиной, как тень, не находя себе места. Он хотел поговорить, она видела это по его затравленному взгляду, по тому, как он несколько раз открывал рот, но так и не решался произнести ни звука. Она не давала ему этого шанса. Ее молчание было оружием. Ее холодность была ее броней. Она двигалась по квартире с отточенной, механической грацией, готовясь к новому дню. Каждый ее жест — то, как она застегивала манжеты белоснежной рубашки, как затягивала волосы в тугой, безупречный узел — был актом восстановления контроля над миром, который рассыпался у нее в руках.
Преданная жена умерла прошлой ночью. Убитая горем женщина была заперта в самой глубокой камере ее души. Утром в зеркале на нее смотрела только «Валькирия». И эта «Валькирия» отправлялась на самую важную войну в своей жизни.
Когда она вошла в свой «штаб», ее четверка уже была в сборе. Они сидели за столом, и воздух в комнате был таким плотным, что, казалось, его можно было потрогать. Они не спали всю ночь, это было видно по их бледным лицам и красным глазам. Они ждали. Ждали ее решения, ее приговора — и ей, и ее мужу. Лера, без сомнения, уже рассказала им о своей страшной находке, о клинике. Теперь они знали все.
Анна молча налила себе кофе и села во главе стола. Она обвела их взглядом — долгим, тяжелым, оценивающим.
– Итак, – начала она, и ее голос был спокоен до неестественности. – Ситуация изменилась. Наше расследование дало непредвиденный результат. Мы установили не только личность тайного покровителя Кристины Зайцевой, но и его потенциальный мотив. Мотив, который следствие сочтет железным.
Она говорила о своем муже так, будто он был абстрактной фигурой, переменной «Икс» в сложном уравнении. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
– Как только его имя станет известно полиции, а это вопрос времени, дело Павла Воронцова для них будет закрыто. Они получат идеального подозреваемого: взрослый, влиятельный мужчина, тайная связь со студенткой, незапланированное последствие, которое грозит разрушить его жизнь. Любой прокурор сделает из этой истории конфетку.
Она сделала паузу, давая им осознать всю тяжесть ситуации.
– Наша задача по защите Павла усложняется. Теперь нам нужно не просто найти другого виновника. Нам нужно доказать, что человек, на которого теперь будут указывать все улики, невиновен. Что кто-то другой, третий, мог воспользоваться этой ситуацией.
Это была виртуозная манипуляция. Она не просила их спасать ее мужа-предателя. Она ставила перед ними профессиональную сверхзадачу, облекая ее в рамки защиты их официального клиента. Она заставляла их стать ее союзниками в ее личной войне.
– Мы меняем вектор, – продолжила она. – Мы исходим из презумпции, что любовник Кристины, кем бы он ни был, говорит правду. Что он ушел, оставив ее в живых. А это значит, что был кто-то еще. Кто-то, кто пришел после него. Мы ищем этого человека.
Они работали как одержимые. Страх и преданность оказались мощнейшим топливом. А в это время официальное следствие шло своим чередом. Через два дня раздался звонок, которого Анна ждала и боялась. Звонил следователь Петров. Он пригласил Дмитрия на «беседу».
Допрос был жестким. Анна сидела рядом с Дмитрием, как адвокат, и вела свою двойную игру. Она была его щитом, его голосом, его мозгом. Дмитрий был плохим актером. Он потел, путался, его глаза бегали. Но Анна была гениальным суфлером. Она направляла его, перебивала, уточняла его ответы, не давая Петрову загнать его в угол.
– У нас есть свидетель, – бросил под конец Петров, видя, что не может пробить стену. – Соседка видела мужчину, очень похожего на вашего мужа, который громко ссорился с девушкой у входа в здание примерно в то время, когда все произошло.
Ложь Дмитрия об алиби рассыпалась. Он был там. Теперь это был установленный факт.
Вернувшись в офис, Анна чувствовала, как петля затягивается. Ее мужа вот-вот могли сделать главным подозреваемым. Искать мифического «третьего человека» было все равно что искать иголку в стоге сена. Но именно в этот момент, когда она была на грани отчаяния, в ее кабинет вошел Кирилл. Его лицо было серьезным, но в глазах горел огонек азарта.
– Анна Валерьевна, кажется, есть зацепка. Слабая, но есть.
Он рассказал, что снова встретился с одной из университетских подруг Кристины. На этот раз он сменил тактику. Он не спрашивал о богатых покровителях, а начал издалека — о ее прошлом, о жизни до Москвы, о первой любви. И девушка, после долгих уговоров и чашки кофе, нехотя рассказала.
– У нее был парень до переезда. Антон. Из ее родного города. Она от него буквально сбежала. Говорила, что он хороший, но очень «тяжелый». Знаете, из тех, кто любит до удушья. Ревновал к каждому столбу, мог звонить по тридцать раз в день. Она с ним порвала, когда поступила сюда, сказала, что на расстоянии отношения не построишь. Но он, кажется, так и не смирился. Писал ей, умолял вернуться.
Это было немного. Но это была ниточка.
– Максим, – Анна повернулась к компьютеру. – Мне нужен этот Антон. Имя, фамилия, где живет, чем дышит. Все.
Для Максима это была работа на полчаса. Антон Багров. 23 года. Соцсети были на удивление открытыми. И они рисовали портрет классического неудачника с завышенными ожиданиями от жизни. Статус «в активном поиске», но на стене — десятки фотографий Кристины годичной и двухгодичной давности с подписями вроде «Настоящее не забывается» и «Когда-то мы были счастливы».
– Он живет в ее прошлом, – заметила Ольга, глядя на экран.
– Не совсем, – сказал Максим, и его пальцы забегали по клавиатуре с новой скоростью. – Вот что странно. Согласно его же странице, полгода назад он переехал. Нашел работу системным администратором в какой-то конторе в Химках.
– В Химках? – переспросила Анна. – Он переехал в Подмосковье?
– Да. Чтобы, цитирую его пост, «быть ближе к своей мечте и вернуть то, что принадлежит мне по праву».
В комнате повисла тишина. Это уже было не просто навязчиво. Это было жутко. Он не просто страдал на расстоянии. Он приблизился.
– Мне нужно все, что есть в его компьютере, Максим, – голос Анны был твердым. – История браузера, личные файлы, переписка. Все.
– Это незаконно, Анна Валерьевна, – тихо напомнила Ольга, верная своим принципам.
– Законно то, что спасет моего клиента, – отрезала Анна. – Работай, Максим.
То, что Максим обнаружил в последующие часы, заставило похолодеть даже ее, видевшую в своей практике многое.
История поисковых запросов. За последнюю неделю Антон искал: «как узнать адрес по номеру телефона в Москве», «дешевые гостиницы рядом с ее университетом», «как наказать девушку за измену».
– Он готовился, – прошептала Лера, глядя на экран расширенными от ужаса глазами. – Он искал место для встречи.
Но самой страшной находкой был его профиль на одном из анонимных интернет-форумов для «мужчин, которых бросили». Там, скрываясь за ником «Одинокий Волк», Антон давал волю всей своей ненависти. Он писал длинные, полные яда посты о своей «королеве», которая уехала в большой город и «продала себя». Он описывал в деталях, как представляет себе их встречу, как заставит ее пожалеть обо всем. Его последний пост был опубликован вечером в день трагедии. Он состоял из одной фразы:
«Сегодня королева падет. Она будет либо моей, либо ничьей».
– Психопат, – констатировал Кирилл. – Классический портрет одержимого сталкера. Ее успех и новая жизнь стали для него последней каплей.
– Это все хорошо, – сказала Анна, хотя ее сердце колотилось. – Но это лишь слова. Нам нужно доказать, что он был там.
– Я уже над этим работаю, – ответил Максим. – С его геолокацией сложно, он часто ее отключал. Но я зашел с другой стороны. Он пользовался фитнес-приложением, которое в фоновом режиме писало его шаги и маршруты пробежек. Я вытащил данные за ту ночь. Он не бегал. Он ехал. Сначала на электричке до Москвы, а потом на автобусе. И вот конечная точка его маршрута.
Максим вывел на главный экран карту. Красная точка геотрека замерла в двухстах метрах от того самого заброшенного здания на Промышленной улице. Время — 22:15.
Теория обрела плоть. Дмитрий уехал около десяти. А Антон пришел позже. Он мог выслеживать Кристину весь вечер. Он мог видеть, как уезжает его более успешный соперник. Он мог подняться к ней, разбитой и опустошенной после ссоры с Дмитрием. И там, в темноте заброшенной лестницы, его многолетняя одержимость нашла свой страшный выход.
– Это он, – твердо сказала Ольга. – Это объясняет двухчасовое окно. И это объясняет уровень жестокости.
У Анны появился реальный, альтернативный подозреваемый. С мотивом, возможностью и психологическим портретом, идеально подходящим для этого дела. Но что делать с этой информацией? Предъявить ее Петрову? Он не станет слушать. Он спишет все на совпадение, не желая отказываться от такой удобной версии с профессором. К тому же, вся информация была получена незаконно.
И Анна приняла решение. Она будет играть грязно.
Она связалась с одним знакомым журналистом из крупного интернет-издания, который был обязан ей услугой. Она не раскрыла имен. Она просто «слила» ему информацию. Анонимно. О том, что в громком деле о гибели студентки следствие, возможно, упускает важную деталь. О том, что у девушки был одержимый бывший парень с нестабильной психикой. О том, что он переехал в Москву, чтобы преследовать ее, и находился рядом с местом трагедии в роковой вечер.
Статья вышла на следующий день и произвела эффект разорвавшейся бомбы. Заголовки кричали о «таинственном преследователе» и «некомпетентности следствия». Начался общественный резонанс.
Вечером, когда Анна сидела в своем кабинете и читала десятки гневных комментариев под статьей, ее телефон зазвонил. На экране высветилось: «Следователь Петров».
Она позволила телефону прозвонить несколько раз, а затем спокойно ответила.
– Орлова слушает.
– Анна Валерьевна, что это за игры?! – в голосе Петрова была неприкрытая ярость. – Вы решили вести расследование через прессу? Вы хоть понимаете, что вы наделали?!
На губах Анны впервые за много дней появилась тень улыбки. Холодной, хищной улыбки «Валькирии».
– Я просто ищу правду, следователь, – ответила она спокойно. – Раз уж у вас это так плохо получается. Иногда правосудию нужен небольшой толчок.
Она бросила трубку. Игра перешла на новый уровень. Она бросила вызов всей системе. И теперь ей предстояло выдержать ответный удар.
