— Алин, ну ты чего, мы же родня! Зачем нам на гостиницы тратиться? Это ж грабеж средь бела дня. Мы у тебя на пару дней, чисто дела уладить.
Эта фраза, брошенная двоюродной сестрой Катей в телефонную трубку так весело и беззаботно, стала тем самым камушком, что стронул лавину. Алина тогда еще не знала, что ее тихая, выстраданная однушка на окраине города вот-вот превратится в филиал Курского вокзала с элементами цыганского табора. Она что-то промямлила в ответ, вроде «ну, раз на пару дней… конечно, приезжайте». Положила трубку и тяжело вздохнула. Два дня. Всего два дня она как-нибудь переживет.
Алина была женщиной тихой, не скандальной. В свои тридцать пять она познала главную житейскую мудрость: ее дом — ее крепость. Не в смысле богатства, нет. Просто это было единственное место во Вселенной, где все было так, как хотела она. Где любимая чашка с трещинкой стояла на «своем» месте, где по утрам пахло только ее дорогим кофе, а не чужой яичницей, и где тишина была такой густой, что ее, казалось, можно было потрогать руками. Она работала на дому, переводила сложные технические тексты с немецкого. Работа требовала абсолютной сосредоточенности. Тишина была ее главным рабочим инструментом.
Они приехали. И ад, до того бывший лишь смутным предположением, обрел вполне конкретные очертания: огромный клетчатый чемодан, который тут же расположился посреди единственной комнаты, Катин пронзительный смех и молчаливый, но всепоглощающий муж Игорь.
«Пара дней» растянулась, как дешевая резинка. Сначала Катин муж Игорь заявил, что их «партнер» задерживается, и нужно подождать до понедельника. Потом оказалось, что встреча перенеслась на среду. А потом они просто перестали говорить о сроках, будто право жить здесь было даровано им свыше и навсегда. Их пятилетний сын Митенька, дитя асфальта и гиперактивности, открыл для себя все прелести небольшой квартиры. Он быстро выяснил, что фломастеры отлично рисуют не только в альбоме, но и на светлых обоях в прихожей, создавая психоделические фрески. Что мамины кремы можно выдавливать на ковер, получая причудливые узоры. А самый увлекательный аттракцион — это стучать по клавиатуре тети Алины, пока та пытается сдать срочный перевод.
— Митенька, не надо, милый, — тихо, почти шепотом, говорила Алина.
— Ой, да ладно тебе, он же ребенок! — хохотала Катя с кухни, доедая Алинин последний сырок в шоколаде. — Познает мир! Не будь такой занудой.
Игорь, молчаливый и основательный мужчина, познавал мир по-своему. Он облюбовал балкон, превратив его в курилку. Алина не курила и запах табака не переносила, он вызывал у нее головную боль. Ее балкончик летом был оазисом с цветами в ящиках. Теперь же цветы пожухли, а в горшках вместо земли красовалась гора окурков. Все ее робкие просьбы натыкались на непробиваемое: «А где мне еще? Не на улицу же бегать». Скоро вся квартира, ее маленькая благоухающая крепость, пропиталась едким запахом дешевых сигарет. Он въелся в шторы, в обивку дивана, в ее одежду.
Тишина умерла первой, в страшных муках. Телевизор в гостиной, где они расположились, орал с утра до ночи. Катя смотрела бесконечные ток-шоу, где женщины с размазанной тушью делили мужчин и наследство. Игорь — футбол, сопровождая каждый пас громогласными комментариями. Митенька — мультики на оглушительной громкости, из которых в мозг Алины намертво впечаталась визгливая песенка про синий трактор. Она пыталась работать, запершись на кухне, но даже сквозь закрытую дверь до нее доносились крики «Давай! Давай!», рыдания очередной брошенной жены и этот… этот трактор. Ее работа превратилась в пытку. Сроки горели.
Через неделю Алина поняла, что у нее заканчиваются не только продукты, но и терпение. Она уже не покупала себе йогурты и хороший сыр — их съедали в первый же час. Она перешла на самые дешевые макароны и крупы. Однажды она не выдержала и, поймав момент, когда Игорь вышел покурить, деликатно намекнула:
— Катюш, так что там с вашими делами? Решилось что-нибудь? Может, вам помощь какая нужна, чтобы быстрее все уладить?
— Ой, Алин, все так сложно, — тут же надула губы Катя. — Этот партнер нас динамит. Сами уже не рады, что ввязались. Хорошо хоть ты у нас есть, сестренка. — Она посмотрела на Алину влажными глазами. — Приютила, не бросила в беде. Где бы мы сейчас были? На улице, наверное. С ребенком…
Алина почувствовала себя последней сволочью. Как она может выгонять несчастных родственников, попавших в беду? Она снова вздохнула и пошла в магазин за новой порцией пельменей для «бедных родственников».
Границы ее личного пространства таяли, как снеговик в апреле. Однажды, вернувшись из магазина, она застала Игоря спящим… в ее кровати. В ее святая святых, куда она даже кота не пускала. На вопрос, что он здесь делает, Игорь, не открывая глаз, пробурчал: «На диване спина болит». В другой раз она обнаружила, что ее дорогой французский крем для лица, который она экономила, наполовину пуст. Катя, не моргнув глазом, призналась: «Ой, попробовала, а он такой хороший! Надо будет себе такой же купить, когда деньги появятся».
Апофеоз наступил в пятницу. Катя с Игорем, оставив Митеньку на попечение Алины («Посиди с ним пару часиков, мы быстро!»), отправились «развеяться» со старыми друзьями. Вернулись они за полночь, веселые, шумные и не одни. С ними была еще одна пара.
— Алинка, знакомься! Это Света и Олег! Мы решили у тебя посидеть, не в кабак же тащиться, правда? — громко объявила Катя, вваливаясь в квартиру.
Компания расположилась на кухне, достала принесенную с собой бутылку коньяка и начала «культурно отдыхать». Алина, у которой на утро была сдача огромного и очень важного проекта, сидела в комнате, обхватив голову руками. Спать было невозможно. Гогот, звон рюмок, пьяные споры о политике… В три часа ночи она не выдержала, вышла на кухню и, стараясь говорить как можно спокойнее, попросила их быть потише.
На нее посмотрели как на умалишенную.
— Женщина, вы нам мешаете отдыхать, — икнув, заявил незнакомый Олег.
— Алин, ну не будь занудой! — махнула рукой Катя. — Мы же тихо!
Утром, с красными от бессонницы глазами и гудящей головой, Алина села за работу. Она провалила проект. Впервые за десять лет. Заказчик, педантичный и солидный немец, написал ей короткое, но убийственное письмо о недопустимости такого количества ошибок и задержки. Он разрывал с ней контракт. Это был ее самый крупный и постоянный клиент, ее финансовая опора.
Алина сидела перед монитором и смотрела на письмо. Она не чувствовала ни злости, ни обиды. Только холодную, звенящую пустоту внутри. И в этой пустоте родилась мысль. Ясная, острая и, как ни странно, очень веселая. Она встала, прошла на кухню, где Игорь в ее любимой чашке с трещинкой заваривал вонючий пакетик с чаем, и с ослепительной улыбкой сказала:
— Доброе утро, дорогие! Как спалось?
Родственники, привыкшие к ее понурому виду, удивленно переглянулись. Что-то изменилось. В ее голосе не было привычных извиняющихся ноток. Была сталь, покрытая бархатом.
Весь день Алина порхала по квартире. Она что-то печатала, куда-то звонила, загадочно улыбалась. На все вопросы Кати отвечала: «Готовлю сюрприз!» Вечером, когда семейство как раз усаживалось перед телевизором, предвкушая очередной сериал, Алина вышла в гостиную. В руках у нее был не поднос с чаем, а красивая папка.
— Дорогие мои, — начала она торжественно, как диктор центрального телевидения. — Прежде чем мы продолжим наш чудесный вечер, я бы хотела уладить некоторые формальности. Я тут решила реорганизовать наше совместное проживание, чтобы всем было комфортно.
Она достала из папки несколько листов, отпечатанных на хорошей бумаге, и положила их на журнальный столик. Это был счет. Безупречно оформленный, с элегантным заголовком «Гостевой дом „Алина“».
Катя взяла лист и ее глаза полезли на лоб. Игорь заглянул ей через плечо.
СЧЕТ-ФАКТУРА №1
за оказанные услуги за период с 10 по 22 число
1. Проживание в апартаментах «Уютный диван» (2 взр. + 1 реб.) — 12 дней х 2500 руб/сутки = 30 000 руб.
2. Амортизация имущества (включая реставрацию обоев в стиле «Авангард» и химчистку ковра от соуса «Тартар») — 5 000 руб. (единоразово).
3. Круглосуточный доступ к рабочему месту (использование ноутбука для игр и просмотра мультфильмов) — 12 дней х 300 руб/сутки = 3 600 руб.
4. Услуги прачечной и расходные материалы (включая повышенный расход порошка, воды и электроэнергии) — 1 500 руб.
5. Психологическая поддержка (сеансы выслушивания жалоб на жизнь и бизнес, 12 сеансов) — 12 х 500 руб/сеанс = 6 000 руб.
6. Экологический сбор (за загрязнение воздуха табачным дымом и нарушение экосистемы балкона) — 3 000 руб.
7. Организация досуга (банкет с приглашенными гостями 1 шт., услуги няни во время мероприятия) — 2 500 руб.
ИТОГО К ОПЛАТЕ: 51 600 рублей.
Катя подняла на Алину ошарашенный взгляд.
— Ты… ты что, с ума сошла? Это что за шутки?
Алина улыбнулась своей самой милой, самой обезоруживающей улыбкой.
— Ну что ты, Катюша, какие шутки. Это бизнес. Я просто решила упорядочить наши отношения. Перевести их, так сказать, на современные рельсы. Чтобы все было честно. Но! — она сделала театральную паузу. — Для вас, как для дорогих родственников, у меня есть специальное предложение.
Она указала пальчиком на приписку внизу счета, набранную элегантным курсивом.
«Внимание, акция! При оплате счета путем незамедлительного выезда до 18:00 сегодняшнего дня, предоставляется семейная скидка в размере 100%! Гостевой дом „Алина“ благодарит вас за выбор и желает счастливого пути!»
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как в телевизоре кто-то кричит: «Я требую экспертизу ДНК!». Игорь побагровел. Катя открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба, но не могла выдавить ни слова. Этот холодный, деловой и при этом абсолютно вежливый подход сломал всю их систему «мы-же-родня». Скандалить было бессмысленно — Алина не кричала, не обвиняла, она лишь любезно предлагала им сэкономить больше пятидесяти тысяч.
— То есть… ты нас выгоняешь? — наконец просипела Катя.
— Я предлагаю вам выгодную сделку, — ласково поправила Алина. — Время пошло. Ох, а до шести вечера осталось всего-ничего. Я бы на вашем месте поторопилась собирать вещи.
Через час квартира была пуста. Родственники уехали, громко хлопнув дверью и не попрощавшись. Алина подошла к окну и распахнула его настежь, впуская в комнату свежий, прохладный воздух, пахнущий дождем. Она прошлась по своей маленькой, поруганной, но снова ее крепости. Выбросила окурки с балкона, вытерла липкое пятно со стола.
Потом она заварила себе свой любимый чай с бергамотом, в своей любимой чашке с трещинкой. Села в кресло. В квартире снова стояла та самая густая, восхитительная тишина. И впервые за долгие дни Алина почувствовала себя не просто хозяйкой. Она чувствовала себя победительницей. И вкус у этого чая был совершенно особенный. Вкус свободы.