Первые нити
Когда бесшумный лифт доставил ее на сорок седьмой этаж, город внизу уже начинал неохотно светлеть, сменяя ночной бархат на утренний пепел. В квартире стояла та особенная, густая тишина, которая бывает только на рассвете. Анна на цыпочках прошла в спальню, сбрасывая с себя одежду вместе с напряжением и чужим страхом, въевшимся в кожу за эту бесконечную ночь. Дмитрий спал. Его дыхание было ровным, глубоким, лицо в мягком свете ночника казалось безмятежным и почти мальчишеским.
Она замерла на мгновение, глядя на него. Вот он. Ее мир. Ее тихая гавань, ее константа в уравнении с миллионом переменных. Эта мысль была для нее спасательным кругом. Там, внизу, в холодном мире полицейских участков и человеческого горя, бушевал шторм. Но здесь, в их спальне, был штиль. Она должна была сохранить этот штиль любой ценой. Грязная, липкая история с сыном Воронцова казалась чем-то из параллельной реальности, неспособной пробить невидимый силовой купол, которым она окружила свою жизнь.
Холодные струи душа помогли вернуть ясность и привычную стальную резкость мыслям. Когда она вышла, закутанная в огромный махровый халат, Дмитрий уже сидел на краю кровати и сонно тер глаза.
– Вернулась, – он улыбнулся ей той самой теплой, чуть ленивой улыбкой, которая пятнадцать лет назад заставила ее сердце пропустить удар. – Ну что там? Все действительно так мрачно?
– Мрачнее некуда, – Анна налила себе стакан воды, чувствуя, как каждая капля обжигает пересохшее горло. – Парень абсолютно раздавлен, и я готова поклясться, он говорит правду. Но вся картина обстоятельств выстроена против него так аккуратно, будто ее рисовал хороший сценарист. Публичная ссора накануне, отсутствие внятного алиби, его машина в районе, где все случилось... Классическая, почти хрестоматийная ловушка. У следствия есть удобный кандидат, и они не станут утруждать себя поисками другого.
– Значит, искать придется тебе, – Дмитрий подошел, обнял ее за плечи, и она на секунду прислонилась к его сильному, теплому телу. – Уверен, ты найдешь настоящего монстра, Аня. Кто бы ни сотворил такое с этой бедной девочкой... он должен ответить. Только будь осторожна. Подобные истории, они как болото. Затягивают.
Его слова были полны искренней заботы. Он был ее главным болельщиком, ее опорой, единственным человеком, перед которым она могла позволить себе быть не «Валькирией», а просто женщиной.
– Я всегда осторожна, Дима, – ответила она, высвобождаясь из его объятий. – Пора начинать борьбу.
Через час она решительно вошла в двери своей фирмы. В воздухе офиса, который еще только наполнялся сонными сотрудниками, уже чувствовалось электричество. Анна не пошла в свой кабинет. Ее шаги гулко отдавались в тишине коридора, пока она шла к главной переговорной — аквариуму из стекла и стали с гипнотическим видом на пробуждающийся город.
– Леночка, – бросила она подскочившей к ней ассистентке. – Кофе. Целый термос. Черный, без сахара. И позови ко мне немедленно Вольского, Сомову, Лебедева и Тарасову. Прямо сейчас. В ближайшие недели эта комната — наш командный пункт. Доступ сюда запрещен всем, кроме нас пятерых. Под страхом увольнения.
Через пять минут ее «золотая четверка» стояла перед ней. В их глазах плескался коктейль из любопытства, почти священного трепета и плохо скрываемого азарта. Они чувствовали — началось.
– Доброе утро, господа юристы, – Анна обвела их взглядом, который, казалось, проникал под кожу. – С этой минуты ваше обучение в тепличных условиях закончено. Оно переходит в полевую фазу. У нас появилось дело. Оно громкое, очень грязное и, с точки зрения следствия, практически решенное. Идеальный для нас расклад.
Она говорила спокойно, почти отстраненно, но каждое слово ложилось на тишину комнаты с весом гранита. Она в общих чертах обрисовала им диспозицию: Павел Воронцов, наследник огромного состояния, стал главным и единственным подозреваемым в деле о гибели своей подруги, Кристины Зайцевой. Официальная версия: трагический несчастный случай на фоне ссоры. Девушка сорвалась с высокой лестницы в заброшенном промышленном здании. Все факты, улики и показания свидетелей указывают на Павла.
– Наша задача не просто защитить клиента. Наша задача — найти правду. А для этого нам нужно провести собственное, параллельное расследование. Мы должны буквально воскресить Кристину Зайцеву. Узнать о ней все. Больше, чем знали ее родители. Больше, чем знал о ней ее парень. Мы должны понять, кем она была на самом деле, о чем мечтала и чего боялась. Мы ищем аномалию. Ту единственную деталь, которая не вписывается в гладкую картину следствия, но которая, как домино, обрушит всю их конструкцию. Мы не адвокаты сейчас. Мы — археологи. И мы начинаем раскопки чужой жизни.
Она сделала паузу, давая им осознать масштаб задачи.
– Максим.
Вольский инстинктивно подался вперед, его пальцы уже словно бегали по невидимой клавиатуре.
– Ты становишься цифровым призраком Кристины. Соцсети, старые блоги, облачные сервисы, мессенджеры, история банковских карт. Мне нужно знать, какую музыку она слушала перед сном, какие статьи сохраняла в закладки, кому отправляла смешные мемы в три часа ночи. Стань ею. Думай, как она. Действуй на грани, но будь тенью.
Максим хищно улыбнулся. Это была та работа, ради которой он жил.
– Будет сделано, Анна Валерьевна.
– Лера.
Сомова уже достала блокнот и ручку, ее пальцы крепко сжимали корпус.
– Через час у меня будут копии всех официальных материалов. Это твое. Ты должна разобрать каждый протокол, каждую экспертизу, каждую фотографию на атомы. Ты ищешь не то, что там есть, а то, чего там нет. Несостыковки во времени, процедурные нарушения, проигнорированные детали. Ты — наш микроскоп. Твоя задача — найти ту трещину в фундаменте, которую они замазали штукатуркой.
Лера сосредоточенно кивнула, быстро делая пометки.
– Кирилл.
Лебедев, до этого сидевший в расслабленной позе, внутренне подобрался.
– Ты выходишь «в поле». Твоя легенда — ты обаятельный молодой журналист, пишешь большой материал о нравах и трагедиях «золотой молодежи». Тебе нужны ее подруги, враги, однокурсники, преподаватели. Мне не нужны их официальные показания, это скучно. Мне нужны эмоции. Зависть, ревность, тайные симпатии, обиды. Кто был в нее тайно влюблен? Какая подруга за спиной мечтала занять ее место? Ты — наши уши. Слушай то, что не говорят вслух.
Кирилл усмехнулся.
– Понял. Устроим сеанс коллективной исповеди.
– Ольга.
Тарасова смотрела прямо, ее взгляд был серьезным и ясным.
– Ты — наш мозг. Хаб. Вся информация — от Максима, Леры и Кирилла — стекается к тебе. Ты ее фильтруешь, систематизируешь, ищешь связи и перекрестные совпадения. Ты рисуешь на этих досках общую картину, отделяя факты от информационного шума. Ты — наш якорь. Не дай нам утонуть в море домыслов.
Ольга решительно сняла колпачок с черного маркера. Щелчок прозвучал в тишине, как выстрел стартового пистолета.
– Работаем в режиме нон-стоп. Мир за пределами этой комнаты для нас больше не существует. Вопросы?
Вопросов не было. Их захлестнула волна адреналина. Они получили то, о чем не смели и мечтать.
Следующие дни слились в один бесконечный, гудящий улей. Переговорная стремительно превращалась в декорацию к фильму о теории заговора: стены покрывались схемами, фотографиями, картами и стикерами. В воздухе плотно висел запах кофе, озона от работающей техники и чего-то еще — запаха коллективного интеллектуального пота.
Первые ручейки информации начали стекаться от Кирилла. Его легенда работала безупречно. Он умел слушать, сочувственно кивать и задавать правильные вопросы. И люди говорили. Картина личности Кристины Зайцевой становилась все более сложной. Фасад — умница, красавица, скромница с филфака. Но за ним — девушка с непомерными амбициями. Она вращалась в кругах, куда студентке с ее доходами вход был заказан. Все были уверены, что это заслуга Павла. Но Кирилл, сопоставив даты из разных разговоров, выяснил ключевую деталь: взлет ее уровня жизни начался примерно за полгода до появления в нем Воронцова-младшего. У нее был кто-то еще. Невидимый спонсор.
Почти в это же время Лера, чьи глаза покраснели от круглосуточного чтения документов, нашла первую брешь в официальной версии. Она обнаружила в одном из первичных протоколов короткое упоминание о «фрагментарном следе обуви, предположительно мужской, не принадлежащей подозреваемому или потерпевшей». Находку списали на погрешность, но Лера обвела эту строчку красным. Это была первая ниточка.
Прорыв совершил Максим. На четвертые сутки, в три часа ночи, когда остальные уже валились с ног, он издал тихий, торжествующий рык.
– Попался.
Он нашел лазейку в старое, давно заброшенное облачное хранилище Кристины. Среди гигабайтов ненужных файлов и старых фотографий с вечеринок была одна-единственная папка, защищенная паролем. Она называлась просто — «Личное».
Все тут же оживились. Это было оно. То самое место, где люди хранят свои самые главные секреты.
Они бились над паролем несколько часов. Тщетно. Папка была неприступна. Анна молча наблюдала за их усилиями, чувствуя, как внутри нарастает знакомый охотничий азарт. Разгадка была здесь, она почти физически ощущала ее присутствие.
– Стоп, – сказала она. – Мы идем не с той стороны. Мы думаем, как она. А надо думать, как тот, кто дал ей повод создать эту папку. Тот, кто платил. Максим, покажи системную информацию о папке. Дату создания.
Дата была — 15 октября прошлого года.
– Ольга, переводы, – скомандовала Анна.
Ольга вывела на экран таблицу. Анонимные транзакции. Пятнадцатого числа каждого месяца.
– Она создала папку в день очередного поступления денег, – сказала Анна, медленно прохаживаясь по комнате. – Пароль — это что-то, что их связывает. Что-то, что знает только он и она. Это ключ к их общей тайне.
И тут ее осенило.
– Максим. Забудь о Кристине. Ищи его. Взрослого, состоятельного мужчину, которому нужна была тайна. Ищи не здесь. Ищи там, где все началось. Год-полтора назад. Заграничные поездки. Закрытые мероприятия, симпозиумы, конференции. Места, где респектабельный, возможно, женатый человек мог безбоязненно познакомиться с юной красавицей.
Это была отчаянная догадка, выстрел в темноту. Максим запустил новый поиск. Десять минут напряженной тишины. И вдруг — звуковой сигнал.
– Есть. Вена. Полтора года назад. Международный симпозиум по когнитивной психологии. Список участников.
Анна подошла к экрану. Десятки фамилий со всего мира. Она скользила по ним взглядом, почти не читая, пока ее мозг не зацепился за знакомое сочетание букв. Палец замер на строчке. Кровь отхлынула от ее лица.
Орлов Дмитрий Анатольевич. Профессор, МГУ.
Воздух в комнате будто стал вязким. Студенты замерли, переводя испуганный взгляд с экрана на ее окаменевшее лицо.
– Это… просто совпадение, – прошептал Кирилл, но его голос прозвучал неубедительно.
Анна не слышала его. В голове набатом стучала одна фраза Дмитрия: «Иногда, чтобы сохранить нечто по-настоящему большое… приходится идти на компромиссы».
Она сглотнула, чувствуя во рту привкус металла. Ее собственный голос прозвучал глухо и страшно.
– Лера. Пароль. Введи дату рождения моего мужа.
Пальцы Леры задрожали. Она посмотрела на Анну с мольбой, но увидела перед собой не своего ментора, а чужую, ледяную маску. Она послушно ввела восемь цифр. Нажала «Enter».
Папка открылась.
Экран заполнился десятками маленьких изображений.
Максим, как во сне, щелкнул по первому.
Фотография развернулась на всю стену. Яркое солнце. Синее море. Палуба белоснежной яхты. На ней, запрокинув голову, смеялась Кристина Зайцева в крошечном красном бикини. Она обнимала за плечи мужчину. Мужчина тоже улыбался — расслабленно, счастливо, щурясь от солнца. Он смотрел прямо в камеру, и в его глазах плескалась беззаботная радость.
Это был Дмитрий. Муж Анны.
Фасад ее мира не треснул. Он рухнул. В одно мгновение, беззвучно, превратившись в пыль. В ушах у Анны зазвенело. Она видела, как ее студенты смотрят на экран, как на их лицах отражается ужас, но не слышала ничего, кроме этого оглушительного звона. Они больше не расследовали чужое дело. Они только что своими руками подорвали мир женщины, которую считали божеством. И теперь стояли посреди дымящихся руин ее жизни.
