Глава 2
ШИФР КАПИТАНА
Тегеран, Окраина района Дарбанд, 23 июня 2025, 18:08
Вечерний Тегеран был похож на винтажную фотографию. Все выглядело чуть размытым, окутанным желтоватой дымкой. Воздух, уже начавший остывать после дневного зноя, нес запахи, ставшие нормой: едкую гарь далеких пожаров, сладковатую вонь разлагающегося мусора и острый, тревожный аромат бензина из канистр – золота черного рынка.
Тамар, закутанная в поношенный черный платок русари и просторное манти, сливалась с тенями у стены полуразрушенной булочной. В руках – потертая кожаная сумка, атрибут ее легенды: Лейла Хакими, журналистка, пишущая о гуманитарных последствиях бомбардировок для катарских НКО. В кармане – паспорт с чужим именем и ее собственной, чуть усталой фотографией.
Ей нужна была "Чайхана Надира", крошечная забегаловка в лабиринте узких переулков старого Южного Тегерана, известная только местным. Информатор, выживший после нескольких облав Стражей, шепнул ей за огромные деньги: "Он там бывает по вечерам. Пьет чай. Будто ждет кого-то. Или боится идти домой".
Дорога из Дарбанда в Южный Тегеран превратилась в прогулку по минному полю. Город, успевший оправиться от первого шока после израильского нападения, начал понемногу приспосабливаться к новым порядкам. На каждом крупном перекрестке – блокпост КСИР или Басиджа. На улицах поскромнее - самодельные, не армейские баррикады. Тут и лица другие - фанатичные, злые, уверенные в своей полной безнаказанности.
Часто встречались бронированные "Ниваны" с пулеметами, мешки с песком, колючая проволока. Очереди машин, досматриваемых до винтика. Пешеходов поверяли реже, но тщательнее. "Откуда? Куда? Цель визита? Родственники? Почему одна?"
Голос "Лейлы" должен был звучать ровно, с легкой усталостью, с правильным тегеранским акцентом, выточенным годами тренировок. Внутри же Тамар все сжималась в комок каждый раз. Она опускала глаза, изображая запуганную женщину. Пока что это помогало.
Она шла мимо руин кинотеатра, разрушенного задолго до нынешней войны, по приказу КСИР. На уцелевшей стене – свежий пропагандистский плакат: могучий кулак сокрушает змею с шестиконечной звездой. "Победа близка! Смерть сионистам и их приспешникам!"
Рядом, на разбитой витрине магазина, чья-то рука углем написала: "Где свет? Где хлеб? Где наши дети?" Надпись была не очень старательно замазана черной краской. Воздух содрогнулся от пролетевших над головами израильских истребителей. Никто не обернулся. Люди спешили, опустив головы, словно боялись встретиться взглядом друг с другом.
"Чайхана Надира" оказалась дырой в стене, завешанной засаленной тряпичной шторой неопределенного цвета. Внутри – три столика, липкие от сладкого чая и бог знает чего еще, стойкий запах кардамона и дешевого табака. За стойкой – сам Надир, тучный, с потухшим взглядом, моющий стаканы в пластиковом тазу с мутной водой. В углу, спиной к стене, чтобы видеть вход, сидел нужный человек.
Реза Моради не соответствовал образу кадрового офицера КСИР. Молодой, лет тридцати, но выглядел старше. Лицо осунувшееся, с глубокими тенями под глазами. Униформа - походная, мятая - сидела на нем мешковато. Пальцы нервно перебирали четки, но взгляд был отрешенным и потерянным. На столике стоял стакан чая, нетронутый, уже холодный.
Тамар сняла русари, аккуратно поправила волосы и подошла к столику Моради как человек, знающий правила игры. Она села напротив без приглашения, поставив сумку на пол. Надир за стойкой недовольно покосился, но не вмешался.
– Капитан Моради, – ее голос был тихим, ровным, без капли журналистского заискивания. Она говорила на чистом тегеранском фарси, но с едва уловимым акцентом выходца с юга – часть легенды "Лейлы". – Ваш чай остыл. Позвольте предложить свежий. Надир, два чая с кардамоном, пожалуйста.
Моради вздрогнул, будто его толкнули. Пальцы с силой сжали четки. Он метнул быстрый, панический взгляд на дверь, потом на Тамар. В его глазах читались не просто страх, а вина и отчаяние человека, втянутого в игру, которую он ненавидит, но выбраться не может.
– Я... не заказывал... – начал он, но Тамар мягко перебила.
– Я знаю. Я заказала. Для нас обоих. – Она чуть наклонилась вперед, понизив голос до шепота, который тонул в шипении чайника. – Старый друг из Шираза беспокоится о вашем здоровье, капитан. Особенно после командировки на юг. Там, говорят, дела обстоят не очень. И дороги сильно разбиты.
Кодовые фразы. "Старый друг из Шираза" – ее оператор связи в Моссаде. "Командировка на юг" – участие в секретной логистической операции в районе Фордо.
Моради побледнел. Он был не героем, обычным мелким чиновником тыловой службы, надевшим форму год назад не из идеологии, а из-за долгов больной матери. Он поставлял Моссаду нестратегическую информацию, но даже это было чревато смертным приговором, если его раскроют свои.
Командировка в Фордо была для него не заданием, а кошмаром, в который он попал случайно.
– Наш друг не должен беспокоиться, – прошептал Моради, его глаза бегали. – Поездка завершена. Груз доставлен в пункт назначения. – Он сделал глоток воздуха, словно тонущий. – Скажите ему... скажите, что я больше не могу. Они следят за всеми, за каждым шагом. Я видел списки... – Голос его сорвался.
– Он понимает, – сказала Тамар спокойно, хотя внутри все сжалось. "Груз доставлен". Значит, все-таки вывезли. – Но он просит о последней услуге. Маленькой. Просто... Где сейчас этот груз? Что за точка назначения?
Моради замотал головой, почти истерично:
– Нет! Я не знаю! Я не... не имел доступа! Я только... сопровождал первую машину до перевалочного пункта! Возле... возле старого комбината! Там передали другим! – Он вытер пот со лба грязным рукавом. – Я клянусь! Больше я ничего не знаю! Просто скажите ему... пусть оставит меня в покое! Пусть даст мне исчезнуть!
– Комбинат? – Тамар сделала вид, что задумалась. – Тот, где раньше плавили сталь? Или где делали кирпичи?
Моради резко вскинул голову.
– Плавили... Да... но не огнем... – Он зашептал так тихо, что Тамар едва разобрала: – Это называют "холодным чудом", потому что... – Он вдруг замолчал, уставившись куда-то за спину Тамар. Его лицо исказилось ужасом.
Не оглядываясь, Тамар затылком почувствовала угрозу. Глупо было садиться спиной ко входу. Но теперь поздно об этом думать.
– Капитан Моради, – раздался резкий голос. – Вы пойдете с нами. Немедленно.
Моради вскочил, опрокинув табурет. Его глаза метались между Тамар и двумя мужчинами - в штатском, отметила Тамар, бросив осторожный взгляд через плечо. Она медленно покрыла голову платком, пока капитан, нерешительно топтался на месте. Он выглядел жалко, как загнанный зверь.
Внезапно, приняв какое-то решение, он рванулся вглубь чайханы, к двери на кухню за стойкой Надира.
– Стой! – заорал один из штатских, выхватывая пистолет.
Все произошло за секунды. Надир вскрикнул, уронив стакан. Тамар инстинктивно нырнула под стол, прикрывая голову руками.
Звон стекла. Выстрел. Потом еще один.
Крик Моради – короткий, сдавленный. Приглушенные ругательства.
Тамар, прижавшись к грязному полу, видела его ноги. Он упал у самой двери на кухню. Штатские бросились к нему, один нагнулся, проверил пульс. Что-то прошипел. Второй повернулся, его пистолет искал новую цель. Взгляд скользнул по перевернутому столику, под которым лежала Тамар, по Надиру, прижавшемуся к стене.
– Ты! Старик! Кто эта женщина? - Он указывал рукой на Тамар, но смотрел на Надира. - Говори, старый пес, или следующая пуля тебе!
Пока испуганный старик что-то лепетал, заикаясь, Тамар, как угорь, юркнула под соседними столиками к задней стене, к дыре в панели, ведущей в вонючий коридор. Она вырвалась в темноту, не оглядываясь. Сзади доносились крики, ругань. Она рванула направо, в лабиринт еще более узких проходов, сбросив на ходу неудобные туфли, и бежала босиком по холодному, острому камню, чувствуя металлический вкус крови в горле, как бывало всегда, если ей случалось бегать на пределе своих возможностей.
Она свернула за угол, прижалась к влажной от конденсата стене, слушая. Шаги умолкли. Не преследовали? Или потеряли?
Только тогда она позволила себе выдохнуть. Она посмотрела на свои ладони. Они были мокрыми от пота, но пальцы не дрожали. В сознании крутились последние слова, которые погибший капитан так и не договорил. "Это называют "холодным чудом", потому что..."
Холодное чудо. Загадка. Шифр.
Осведомитель мертв, единственный доступный ей человек, у которого была нужная информация. Но слова остались. Теперь ей нужно было придумать, как их расшифровать. Она скользнула в тень следующего переулка, растворяясь в сером утреннем тумане Тегерана, как призрак, преследуемый призраками.
"В эфире Голос Сопротивления! Сенсационная победа сил КСИР! В Тегеране ликвидирован опасный сионистский агент, капитан-предатель Моради, пытавшийся выдать врагу священные секреты исламской республики! Героические Стражи Революции пресекли его гнусные планы! Смерть шпионам! Смерть Израилю!"
(сообщение иранской правительственной радиостанции)
Штаб-квартира Моссада, Тель-Авив, 23 июня 2025 г., 23:25
Подчиненные говорили, что при наличии достаточного количества кофе и сигарет начальник иранского отдела Авив Леви может не спать неделю. Достоверность этих слухов было сложно подтвердить или опровергнуть, но то, что Леви был на дежурстве уже много часов подряд, когда одна смена уступала место другой, а та в свою очередь следующей, это неоспоримый факт. Как долго шеф не спал, точно не знал никто, включая его самого.
Выпивая одну чашку дрянного кофе за другой, Леви энергично ходил по залу, раздавая задания и принимая отчеты.
Технический офицер связи капитан Таль Мизрахи, молодой и очень старательный, смотрел на начальника с нескрываемым восхищением. Но самому ему плохо удавалось сохранять спокойствие, капитан еще не сталкивался с таким напряжением.
- Последний сигнал был слабый, шел с помехами, - докладывал он шефу. - Возможно, она в зоне глушения. Или прибор поврежден. Мы проталкиваем сигнал через все каналы, полковник. Она обязана выйти на связь при наличии любой существенной информации.
- Четыре часа, - проговорил Леви сквозь зубы. - Четыре чертовых часа... Что там случилось? Блокпост? Засада? Она ранена? Схвачена?
Он обернулся к миниатюрной брюнетке Ринат Коэн, специалисту по Ирану. Та сосредоточенно пересматривала последние данные с места событий.
- Ринат, анализ перехватов КСИР?
- Повышенная активность в районе Шапура, полковник. - не отрываясь от монитора сообщила Коэн. - Есть упоминания о женщинах среди задержанных в последние часы, но без конкретики. Во всяком случае никаких триумфальных заявлений о поимке шпиона. Если бы схватили именно ее, они трубили бы на весь мир. Вон пропаганда как надрывается, рассказывая, что Тель-Авив разрушен, а мы с вами сгорели в адском пламени.
- Для сгоревшей ты чертовски хорошо выглядишь, - ввернул шепотом Мизрахи, стараясь, чтобы полковник его не услышал. Он не упускал случая сделать комплимент красивой девушке - даже когда от напряжения сводило живот, как сейчас.
Ответом ему была едва заметная усмешка, это означало, что знак внимания она по крайней мере приняла.
Леви на обращал на них внимания, он был слишком поглощен своими мыслями.
- Мы бросили ее в самое пекло, - произнес он задумчиво, обращаясь скорее к самому себе. Затем развернулся на каблуках и распорядился:
- Если не выйдет на связь через час, Таль, звони в штаб ЦАХАЛа, активируем "План Бет".
- "Бет"? - Мизрахи мгновенно забыл про флирт. - Но, полковник, его подробности недостаточно проработаны. Может возникнуть неконтролируемая ситуация.
- Тебе показалось, что у нас сейчас все под контролем? Если уран вывезли и мы потеряем след, то очень скоро получим бомбу. Возможно, Тамар мертва или в плену, а значит "План Бет" – единственный шанс исправить положение. Утром ЦАХАЛ запустит дроны с проникающими боеголовками по всем подозрительным подземным объектам в радиусе 20 километров от Фордо. Да, уровень разрушений колоссальный. Да, радиационное заражение вероятно. Но это меньшее зло.
- Это убьет и ее, если она там и жива, - тихо сказала Коэн, впервые отведя взгляд от монитора.
- Я знаю, - ответил Авив. - Дай ей час, Таль. Один час. И молись, чтобы она вышла на связь.
(продолжение здесь)
#нейросеть #ии #генерациятекста #иран #тегеран #израиль #моссад #сериалы #глазамикосмополита