Бризвиль, дикий пляж, 5 июля
Я проснулась в тот странный час, когда ночь уже отпустила землю, а день ещё не осмелился вступить в свои права. За окном висела молочно-серая дымка, и даже чайки молчали. Мне захотелось увидеть, как просыпается море на диком пляже. На цыпочках выскользнула из дома, захватив потрёпанный коврик и дневник, и пошла знакомой тропинкой.
Дикий пляж на рассвете — совсем иной мир. Воздух дрожал, как натянутая струна, а море, ещё сонное, лениво перекатывало волны. Солнце, будто застенчивый художник, лишь слегка подкрашивало горизонт персиковым мазком. Его первые лучи скользили по воде и превращали её в переливающийся шёлк.
Расстелила коврик у самой кромки прибоя. Песок под пальцами был прохладным и плотным, будто мокрая бархатная ткань. В этот момент я почувствовала себя Робинзоном — единственным человеком на необитаемом острове.
Однако остров оказался обитаем.
Чуть дальше, у самых валунов, я увидела полуразрушенный песчаный замок с обвалившейся башней. Его стены были изъедены волнами, в одной из стен появилась большая брешь, похожая на арку. Вчера он, наверное, был огромным и прекрасным, с высокими башнями и крепкими стенами. А теперь напоминал древние руины Атлантиды.
Рядом с замком кто-то выложил из белых плоских камушков имя: «АННА». Море уже начало стирать буквы, словно время в старинной книге.
От этого имени по влажному, плотному песку тянулась дорожка следов. Она вела от воды, к той самой тропинке, по которой я сюда пришла. Следы были чёткие, свежие. Кто-то приходил сюда на рассвете, стоял перед разрушенным замком... и ушёл. Анна? Интересно, она расстроилась?
Я думала об этом, и вдруг Мика приземлилась на руины с королевской грацией. Она осмотрела замок своими чёрными глазками-бусинками, потом уставилась на меня. В её взгляде читалось: «Ну? Ты поняла?»
И правда, меня вдруг осенило: Анна не могла грустить. Потому что главное — не чтобы замок стоял вечно. Главное — это радость, которую она чувствовала, когда строила его. Разве можно грустить о тёплом песке между пальцев, о восторге от найденной идеальной ракушки для флага? Эта радость осталась с ней. А море просто забрало песок обратно, чтобы завтра кто-то другой мог построить из него свой замок.
В дневнике появился рисунок: руины замка с аркой, которая словно приглашает войти. Имя с недостающими камушками. На самой высокой уцелевшей стене — Мика, словно страж тайны этого замка. А в облачке над ней фраза, которую я хочу запомнить навсегда: «Море готовит место для новой истории».