В прошлом году я читала книгу про женщину, которая в течение 28 лет находилась в добровольном заточении в квартире, расположенной на 11 этаже. Тогда меня тронуло, что она сама не считала себя отрезанной от мира до тех пор, пока ей не пришлось начать сжигать книги, чтобы согреться:
Сжигая книги, уже после того, как огонь расправился с мебелью, дверями, паркетом, она будто лишается свободы. Ей чудилось, будто она по частям сжигает планету. Когда сгорел Жорже Амаду, стало невозможно снова побывать в Ильеусе и Сан-Сальвадоре, вместе с "Улиссом" Джойса она потеряла Дублин, а уничтожая "Трех грустных тигров", смотрела, как горит старая Гавана... "Еще немного, - думала она, - и я превращусь в настоящего арестанта. Не хочу жить под арестом".
Жузе Эдуарду Агуалуза "Всеобщая теория забвения"
Не имея возможности путешествовать по всему миру, я все-таки хочу отправиться в путешествие с помощью книг, вдохновившись примером Луду.
В этой серии статей будет рассказ о шести произведениях, с помощью которых можно "побывать" на шести континентах.
На Земле шесть континентов: Евразия, Африка, Северная Америка, Южная Америка, Антарктида и Австралия.
Пока Антарктида не достаточно заселена, чтобы среди местных жителей появились писатели, ее в этой серии статей я из списка исключаю. А Евразию делю на Европу и Азию, как это делается при выделении частей света.
Северная Америка: Джон Стейнбек. Квартал Тортилья-Флэт
Действие этой повести разворачивается на юго-западном побережье Северной Америки...
... на окраине города Монтерея, расположенной на вершихе холма, которая зовется Тортилья-Флэт, "Лепешечная равнина", хотя это вовсе не равнина.
Для меня это довольно неоднозначая история. Я не могу не сказать, что я категорически против алкоголизма и проникнуться истинной симпатией к героям этой повести (для чего сдел все возможное уважаемый и даже любимый мною автор) мне мешало воспоминание о... запахе много пьющих людей. Это не просто безгливость. Как выяснилось, этот запах - потайной ход к воспоминаниям о некоторых событиях, о которых мне не хочется вспоминать))
Обозначив, свою позицию, могу начать хвалебную оду этому небольшому, но очень атмосферному произведению.
Произведение, посвященное колоритному миру трущоб калифорнийского города Монтерея 1930-х годов.
(так сухо сообщает содержание повести аннотация к книге)
Это повесть о Дэнни, и о друзьях Дэнни, и о доме Дэнни... дом Дэнни был подобен Круглому столу, а друзья Дэнни - рыцарям Круглого стола. И это повесть о том, как возникло их содружество, как оно расцвело и превратилось в союз, исполненный красоты и мудрости.
(так, уподобляясь древним сказителям, говорит во вступлении к своей повести сам автор)
Дэнни - пайсано, т.е. представитель народа, считающего себя потомками и испанцев, и идейцев, и мексиканцев, и "всевозможных европейцев". Когда ему исполнилось 25 лет, началась Первая мировая война. В яром чувстве патриотизма, подогретом некоторым количеством алкоголя, он и его друзья записываются добровольцами в армию.
Вернувшись после окончания войны в родные места, Дэнни получает в наследство от своего деда два дома, от одного из которых ему довольно быстро помогают избавиться его друзья, а второй дом, подобно домику из сказки "Теремок", становится прибежищем для всех имеющихся и в скором времени найденных друзей Дэнни.
Пересказывать эту историю дело неблагодарное, потому что все очарование этого текста в том, с какой добротой и ироничностью изложены совершенно бытовые события из жизни нищих, нисколько не смущающихся своей нищетой.
Это совсем не такие нищие, глубокое сочувствие к которым запечатлел в своих текстах наш Федор Михайлович. Этот такие нищие, которые больше возможности иметь крышу над головой и регулярно питаться, ценят свою свободу, свою возможность делать все, что придет в голову. И надо отдать им должное, эта вседозволенность не делает их бездушными. Напротив, бескорыстные и самоотверженные поступки они совершаю даже чаще благовоспитанных и более обеспеченных людей.
Есть в этой повести и то, за что я неизменно восхищаюсь талантом Джона Стейнбека. Это его описание пейзажей. Вот два примера:
Вечер приближался так же незримо, как приближается старость к счастливому человеку. К солнечному сиянию добавилось немного больше золота. Залив стал чуть синей, и по нему побежали морщинки от берегового ветра... Сосны покачивались медлительно и томно. Куры в сотнях курятников безмятежными голосами жалолвались на свою тяжкую судьбу.
Второй:
В глубине пляжа, припав к земле, как усталые гончие, лежали дюны, а волны потихоньку разучивали удары и чуть-чуть шипели. Ночь была холодна и надменна, ее теплая жизнь исчезла без следа, и она горько и грозно напоминала человеку, что он одинок среди себе подобных и что нигде его не ждет утешение.
Эта статья задумывалась не только как рассказ о книге, но и как рассказ о месте. Поэтому, как во всяком путеводителе, здесь должны быть ценные сведения. И они будут. Если вы окажетесь в окрестностях Монтерея, и решите распить бутылочку другую с кем-то из местных, вам полезно знать следубщее:
Два галлона - это немалое количество вина даже для двух пайсано. В духовном отношении эти бутылки можно распределить следующим образов. Чуть пониже горлышка первой бутылки - серьезная и прочувствованная беседа. Двумя дюймами ниже - воспоминания, овеянные приятной грустью. Еще три дюйма - вздохи о былых счастливых любовях. Еще дюйм - вздохи о былых несчастных любовях. На донышке - всеобъемлющая абстрактная печаль. Горлышко второй бутылки - черная, свирепая тоска. Двумя пальцами ниже - песнь смерти или томление. Большим пальцем ниже - все остальные песни, известные собутыльникам. На этом шкала кончается, ибо тут перекресток и дальнейшие пути неведомы. За этой чертой может произойти что угодно.
На этом закончу первый рассказ о месте, в котором никогда не бывала, но которое появилось на моей воображаемой карте мира благодаря литературному произведению.
Продолжение следует...
P.S. Статья была вдохновлена идеей участия в марафоне "Книги и путешествия" (канал С книгой в обнимку). Написав ее, я поняла, что под условия данного марафона она не подходит, здесь нет ни путешествия с книгой, ни путешествия в книге. Но упоминание про Лену и ее марафон решила оставить, в благодарность за идею к серии статей😊