Предыдущая часть:
Мама, устало вздыхая, всё же поддерживала её. Юлия, напротив, подбадривала шутками.
— Ксюш, ты как Золушка, которой туфелька не подходит, — смеялась она. — Может, шить на заказ?
Но Ксения не хотела шить — она верила, что её платье уже существует, просто ждёт её где-то. Её мама, глядя на бесконечные примерки, ворчала:
— Мужчинам проще. Костя наденет первый попавшийся костюм — и уже жених. А мы бегаем, ищем, с ума сойти можно.
Ксения только улыбалась. Она знала, что мама переживает за неё не меньше, чем она сама. Наконец, в одном из салонов, когда Ксения уже отчаялась, хозяйка принесла каталог. На одной из страниц Ксения увидела его — платье мечты. Изящный силуэт, тонкое кружево, длинный шлейф, переходящий в лёгкий фатин. Оно было одновременно роскошным и нежным, словно создано для неё. Мама, заглянув через плечо, ахнула.
— Это оно, — сказала Ксения, не отрывая глаз от картинки. — Заказывайте.
Хозяйка салона, обрадованная, что требовательная невеста наконец-то довольна, тут же предложила подобрать фату и аксессуары. Ксения, всё ещё мысленно возвращаясь к платью, уточнила:
— Когда оно придёт? Нужно будет примерять, вдруг подгонять придётся. И с фатой посмотреть.
— Не волнуйтесь, — ответила женщина. — Мы работаем с производителем напрямую. Через неделю позвоним, и вы сможете примерить. Если что-то нужно подправить, у нас отличные мастера.
Неделя показалась Ксении вечностью. Она то и дело представляла, как наденет платье, как будет выглядеть в нём перед Костей. Она рассказала ему о находке, и он, уловив её восторг, поддержал:
— Ксюш, я уже слышу, как ты будешь визжать от радости, когда его наденешь. Люблю тебя.
В назначенный день Ксения, радостная и взволнованная, прыгнула в маршрутку и поехала в салон. Платье оказалось безупречным. Оно село как влитое, подчёркивая её фигуру, и даже длина была точной — ни подшивать, ни укорачивать не пришлось. Ксения, стоя перед зеркалом, едва сдерживала слёзы счастья. Хозяйка салона осыпала её комплиментами, а Юлия, приехавшая поддержать подругу, только ахала.
— Ксюш, ты как из сказки, — сказала она. — Костя упадёт, когда тебя увидит.
Забрав платье, аккуратно упакованное в фирменный чехол, Ксения села в маршрутку, прижимая его к груди. Она смотрела в окно, мечтая, как дома наденет наряд и полюбуется на себя в большом зеркале. Её мысли витали где-то в будущем — в дне свадьбы, в танце с Костей, в их общей жизни.
Внезапно маршрутка дёрнулась. Раздался оглушительный скрежет, и Ксению швырнуло вперёд. Удар был такой силы, что она не сразу поняла, что произошло. Что-то тяжёлое рухнуло сверху, придавив её. В глазах потемнело, а затем вспыхнул огонь. Острая, невыносимая боль обожгла лицо и руки, будто кожу рвали раскалёнными иглами. Ксения, задыхаясь, посмотрела вниз и увидела, как на чехле с платьем расползается кровавое пятно, пачкая белоснежный фатин. Кружево, такое нежное, пропитывалось алым. Это было последнее, что она запомнила, прежде чем потерять сознание.
Очнулась Ксения в больничной палате. Темнота перед глазами колыхалась, горло пересохло, словно она не пила несколько дней. Она попыталась позвать кого-нибудь, попросить воды, но из горла вырвался только хриплый шёпот. Никто не услышал. Вскоре она снова провалилась в забытье. В редкие моменты ясности ей казалось, что она слышит голоса: мамин, заплаканный, Костин, встревоженный, и ещё какие-то, незнакомые. Однажды ей почудилось, что над ней стоит Людмила Петровна, глядя с молчаливой злобой, но Ксения не была уверена, реальность это или бред.
Когда она окончательно пришла в себя, врач, пожилой мужчина с усталыми глазами, рассказал ей правду. В аварии она получила серьёзные ожоги правой стороны лица. Кожа на щеке и виске превратилась в багровые рубцы, бугристые и неровные. Хирург старался говорить мягко, уверяя, что это «не инвалидность», а лишь «косметический дефект», который можно исправить.
— Мы сделаем несколько операций, — объяснял он. — Сначала стабилизируем состояние, потом начнём работать над рубцами. Ваш жених, Константин, заходил. Он у нас в больнице работает, так что будет следить за вашим восстановлением. Не переживайте, всё наладится.
Ксения слушала, но слова врача доходили до неё словно через вату. Она смотрела в потолок, представляя, как будет жить с изуродованным лицом. Сможет ли она вернуться в офис, смотреть людям в глаза, не прячась? Ей хотелось кричать от страха, но она молчала. Костя приходил каждый день, приносил фрукты, сладости, сидел рядом. Он говорил, что всё будет хорошо, что она поправится, но Ксения замечала, как он избегает смотреть ей в глаза. Ей хотелось спросить, что он думает о её лице, но страх услышать правду заставлял молчать.
На второй неделе в палату вошла Людмила Петровна. Её появление было неожиданным, и Ксения, увидев её, напряглась. Женщина подошла к кровати, посмотрела на повязки, скрывавшие ожоги, и её лицо исказилось гримасой отвращения.
— Жуткое зрелище, — сказала она после тяжёлой паузы. — Смотреть неприятно. Все, кто скажет тебе, что это не так, будут лгать. Мы с Костей говорили об этом. Такая невеста нам не нужна. С тобой стыдно даже в ЗАГС пойти, не то что по улице пройти. А если дети? Каково им будет с такой матерью? Оставь моего сына. Он найдёт нормальную девушку, не испорченную.
Ксения почувствовала, как слёзы жгут глаза, но сдержалась. Она не хотела показывать слабость перед этой женщиной. Людмила Петровна, не сказав больше ни слова, вышла. Ксения ждала Костю, надеясь, что он придёт и скажет, что это неправда, что он не согласен с матерью. Но он не появлялся. Она, дрожащими пальцами набрав его номер, услышала автоответчик: «Абонент заблокировал ваш номер». Ксения поняла, что он её бросил.
В день выписки она медленно шла по больничному коридору, тому самому, где они с Костей отмечали Новый год. Воспоминания о гирляндах, его улыбке, их разговорах резали сердце. У выхода она увидела его — он стоял, разговаривая с коллегой. Их взгляды встретились. Ксения хотела пройти мимо, но что-то внутри заставило её остановиться.
— Почему, Костя? — спросила она тихо, глядя ему в глаза.
Он не отвёл взгляд, но в его голосе не было тепла.
— А ты себя видела? — ответил он. — Я и на работе среди больных. Зачем мне ещё проблемы дома? Мы любили друг друга, но так вышло. Мама права, у меня будут другие. Удачи, Ксюш.
Он отвернулся, и Ксения почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она не помнила, как дошла до дома. Её мир рухнул. Она переехала к родителям, замкнулась в себе, боясь выходить на улицу. Лицо она прятала под капюшоном или широкополой шляпой, а если ездила по городу, то только на такси. Слова Кости — «проблемы» — эхом звучали в голове, разрушая её уверенность.
Работа стала спасением. Фирма, где она трудилась, разрешила ей работать удалённо, ценя её профессионализм. Ксения погрузилась в документы, стараясь отвлечься от боли. Операции, которые она начала проходить, постепенно улучшали её лицо, хотя шрамы всё ещё были заметны. Ксения, впервые появившись в офисе после аварии, ловила на себе взгляды коллег. Но их улыбки и слова поддержки помогли ей не спрятаться снова. Родители и коллеги поддерживали её, и со временем она стала изредка появляться в офисе, хотя каждый выход давался с трудом.
Однажды в офис приехал Олег, представитель клиента. Он привёз документы для проверки и, заметив, что уже темнеет, предложил подвести Ксению домой. На следующий день он снова заехал, и Ксения, решив быть честной, спросила:
— Вас не смущает моё лицо? — Она откинула волосы, показывая шрамы. — Говорят, это не для всех. Не хочу обманывать ни вас, ни себя.
Олег ответил без промедления.
— Ваше лицо меня не смущает. Шрамы — ерунда, заживут. А если нет, это не беда. Вы так открыты, что мне за вас страшно. Давайте встречаться. Мы взрослые, ценим время и чувства. Согласны?
Ксения, тронутая его прямотой, кивнула. Олег оказался человеком, который дал ей уверенность. Он был рядом на операциях, держал за руку, говорил комплименты. Когда он предложил познакомить её с мамой, Ксения напряглась, но Олег успокоил:
— Мама уже от тебя без ума. Примет как родную, обещаю.
Надежда Фёдоровна, мама Олега, оказалась тёплой и радушной. Она обняла Ксению, расцеловала и шутила, что разберётся с сыном, если тот её обидит. Ксения почувствовала себя дома. Через восемь месяцев они с Олегом поженились. Свадьба была пышной, но платье Ксения выбрала другое — строгое, классическое. Память о кровавом пятне на первом платье всё ещё пугала.
Олег перевёл Ксению в свою компанию на должность юрисконсульта. У них родились дочь Лидия и сын Тимофей. Они купили квартиру, машины, загородный дом. Надежда Фёдоровна стала идеальной свекровью, помогая с детьми, но не вмешиваясь. Ксения продолжала работать над внешностью, проходя операции за границей. Олег поддерживал её, не жалея средств. В итоге шрамы почти исчезли, оставив лишь лёгкие следы. Ксения, глядя в зеркало, была довольна. Она любила Олега, детей, свою жизнь, но помнила предательство Кости.
У Константина дела шли хуже. Он не женился: одних девушек отпугивала Людмила Петровна, другие не нравились ему. Работу он терял из-за реорганизации больницы. Вспоминая Ксению, он жалел о своём решении, виня мать. Однажды он отправился на медицинскую конференцию за свой счёт, надеясь сохранить место.
В аэропорту он заметил женщину, похожую на Ксению. Она стояла у стойки бизнес-класса с мужем и детьми. Её лицо было гладким, без шрамов, одежда дорогой. Константин, глядя на неё, вдруг ощутил укол зависти и обиды. Он всё ещё считал, что она могла бы быть его, если бы не мать. Поражённый, он решил подойти.
— Ксюша, сколько лет! — начал он. — Ты стала ещё красивее!
Ксения посмотрела на него холодно. Её муж, Олег, шагнул вперёд.
— Отойдём, поговорим, — предложил он, и его тон не предвещал ничего хорошего.
Константин занервничал, заметив, как они держатся за руки. Он отступил, бормоча, что не хочет проблем. Ксения, глядя ему вслед, тихо сказала:
— Зачем тебе общаться с уроdами?
Константин вздрогнул. Он понял, что она помнит его слова. Дома он разругался с матерью, обвиняя её в своих бедах. Людмила Петровна, желавшая сыну «лучшего», осталась виноватой.
Ксения, обняв Олега, отпустила прошлое. Впереди её ждали море, солнце и счастье с семьёй.