Начало истории:
Костя улыбнулся, но в его глазах мелькнула нерешительность.
— Я подумал… А что, если мы встретим Новый год с моей мамой? Не хочу оставлять её одну. Это семейный праздник, и без тебя я тоже не хочу.
Ксения замерла. Она привыкла к самостоятельности, к вечеринкам с друзьями, к свободе. Её родители не придавали Новому году сакрального значения — главное, чтобы все были счастливы. А тут — праздник с мамой Кости, женщиной, которую она знала только по его рассказам. Ксения представила, как её планы на романтический вечер рушатся: никакого шелкового белья, припасённого в комоде, никаких танцев вдвоём. Только допросы и неловкость. Она почувствовала разочарование, но, не желая огорчать Костю, выдавила улыбку.
— Отличная идея, — сказала она, стараясь звучать бодро. — Хорошо, что заранее сказал, успею подготовиться.
Костя взял её за руку, заметив её напряжение.
— Ксюш, ты чего? — спросил он мягко. — Ты расстроилась?
— Нет, всё нормально, — отмахнулась она, но он не поверил.
— Слушай, представь: мы поженимся, у нас сын, мы стареем, а он вместо нас идёт праздновать с друзьями или девушкой. Тебе бы это понравилось? — спросил он, пытаясь объяснить.
Ксения нахмурилась, уловив неосторожность в его словах.
— То есть я, по-твоему, просто какая-то девушка? — резко ответила она. — Спасибо, Костя, не ожидала.
Он тут же понял, что ляпнул лишнее.
— Прости, оговорился, — начал он, виновато улыбаясь. — Я не это имел в виду. Я сказал, что мы поженимся, а ты на это не отреагировала. Может, поговорим о приятном?
Ксения вздохнула. Она поняла, что он хочет сгладить неловкость, и решила не накалять. Они помирились, и Костя принялся убеждать её, что Новый год с его мамой — это идеально.
— Тебе не придётся готовить, мама всё сделает, — говорил он. — Мы просто приедем как гости. Чем плохо?
Ксения промолчала. Ей хотелось возразить, что вечер вдвоём был бы куда лучше, что она мечтала о романтике, а не о натянутых разговорах с его матерью. Но она видела, как для Кости это важно, и решила не спорить. «Ладно, — подумала она, — переживу один вечер».
31 декабря в девять вечера Ксения и Костя стояли у двери квартиры его матери, Людмилы Петровны. Ксения несла пакеты с угощениями — салаты и десерт, которые она готовила весь день. Не могла же она прийти с пустыми руками. Дверь открыла женщина лет шестидесяти, с аккуратно уложенными волосами и холодным взглядом. Её голос, когда она поздоровалась, был натянутым, лишённым тепла.
— Здравствуйте, — сказала Людмила Петровна, оглядывая Ксению с ног до головы. — Проходите.
Ксения, подавив неловкость, улыбнулась и пожелала хозяйке счастливого Нового года. Костя внёс пакеты в прихожую, но Людмила Петровна, мельком взглянув на них, бросила:
— Зря это. У нас такого никто есть не будет.
Ксения растерялась, почувствовав, как внутри нарастает протест. Она посмотрела на Костю, ожидая поддержки, но тот, услышав слова матери, неловко кашлянул и тихо шепнул:
— Не обращай внимания, она всегда так.
Но тут же ушёл на кухню — мать велела ему наточить ножи. Ксения осталась одна в прихожей, чувствуя себя чужой. Праздник начался с неприятного осадка. За столом Людмила Петровна принялась расспрашивать Ксению с пристрастием, будто проводя допрос.
— Так, вы юрист? — начала она, глядя на Ксению поверх очков. — Где работаете? Специализация какая? Административное право? Неплохо. А зарплата? С подработками не думали? Почему?
Ксения сжала вилку, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ей хотелось крикнуть, что она здесь не на допросе, но ради Кости она заставила себя улыбнуться. Вопросы становились всё бестактнее, и Ксения отвечала, стараясь быть вежливой. Она чувствовала себя под микроскопом, будто каждое её слово взвешивают и находят недостаточным. Костя, сидя рядом, молчал, лишь изредка улыбался, словно ничего не замечал. Ксения с трудом сдерживала желание встать и уйти. Она рассказала, что работает в фирме несколько месяцев, зарабатывает неплохо для молодого специалиста, квартиру снимает, но планирует ипотеку. Людмила Петровна при этих словах отчетливо поморщилась, не скрывая недовольства.
Вечер тянулся мучительно. Людмила Петровна, не обращая внимания на Ксению, принялась обсуждать с Костей их соседей, перебирая сплетни о каждом. Ксения чувствовала себя невидимкой. В полночь они чокнулись бокалами, но праздничного настроения не было. Ксения отправила сообщения друзьям и позвонила родителям, пока Костя с матерью продолжали перемывание костей знакомым. В половине первого Людмила Петровна объявила, что пора спать, и добавила, что Ксения и Костя будут спать в разных комнатах.
— Это не дом свиданий, — отрезала она, глядя на Ксению.
Ксения, хоть и была возмущена, промолчала. Она понимала, что спорить на чужой территории бессмысленно. Утром она собралась домой, выслушав напоследок замечания Людмилы Петровны о том, как должна вести себя «правильная гостья». В машине Костя заметил её настроение.
— Ксюш, я знаю, какая у меня мама, — сказал он, глядя на дорогу. — Она с детства такая. Прости, но мы должны были это пережить. Ты не сбежала, значит, у нас есть будущее.
Ксения посмотрела на него, чувствуя смесь обиды и усталости.
— Костя, я больше туда не пойду, — твёрдо сказала она. — Особенно на праздники. Или ваши традиции изменятся, или без меня.
Он кивнул, и машина помчалась по заснеженным улицам. Дома Ксения подумала, что легко отделалась. Еда, которую она принесла, осталась нетронутой — Людмила Петровна отказалась её пробовать, так что Ксения забрала контейнеры домой. Утром Костя ушёл на суточное дежурство, а Ксения решила посвятить день себе: поспать, приготовить что-то вкусное и посмотреть старые новогодние фильмы. Но её планы прервал звонок Кости.
— Ксюш, ничего не случилось, — сказал он, и в его голосе звучала теплота. — Просто хотел сказать, что люблю тебя.
Ксения улыбнулась, стараясь отогнать мысли о его матери.
— Я тоже тебя люблю, — ответила она искренне. — Очень.
Костя предложил ей приехать в больницу, где он дежурил. Отделение было почти пустым, и они могли бы отметить Новый год вдвоём. Ксения, обрадованная, собрала еду и поехала. У входа в приёмный покой она немного нервничала, но Костя встретил её с улыбкой, забрал пакеты и повёл в отделение. В ординаторской её ждал сюрприз: окна были завешаны одноразовыми простынями, а по стенам мигали разноцветные гирлянды. В углу стояла маленькая ёлка с кособокими фигурками Деда Мороза и Снегурочки. Ксения ахнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Это всё для тебя, — тихо сказал Костя, глядя ей в глаза. — Прости за маму. Я хочу, чтобы ты была счастлива.
Они ужинали под свет гирлянд, болтали и смеялись. Костя признался, что собирал гирлянды по всей больнице, чтобы устроить ей этот вечер. Ксения, тронутая его заботой, решила быть честной.
— Костя, я не хочу часто видеться с твоей мамой, — сказала она, сжимая его руку. — Это слишком тяжело для меня.
Он кивнул, не отводя взгляда.
— Понимаю. Она… она считает, что оценивает тебя как будущую невестку. А я… я думаю, что мы с тобой можем стать семьёй.
Ксения замерла. Его слова о свадьбе были неожиданными, но такими тёплыми. Она почувствовала, как сердце заколотилось.
— Я тоже так думаю, — тихо сказала она. — И я тебя люблю.
Костя улыбнулся, и его глаза загорелись.
— Ты такая красивая, Ксюш. Повезло мне, что я был в том переходе.
Они заснули на диванчике в ординаторской, и никто их не беспокоил до утра. Дома Ксения ещё раз обдумала этот вечер. Они говорили о свадьбе — и это было реально. Она чувствовала, что с Костей ей комфортно, но тень Людмилы Петровны всё ещё тревожила её, будто тяжёлый груз, давила на их счастье.
Ксения, вернувшись домой после необычного Нового года в больнице, всё ещё перебирала в памяти слова Кости о возможной свадьбе. Они звучали так естественно, так искренне, что она невольно улыбалась, глядя в окно, за которым кружился снег. Но где-то в глубине души её не отпускала мысль о Людмиле Петровне. Эта женщина, с её холодным взглядом и резкими словами, будто тяжёлый груз, давила на их счастье. Ксения понимала, что, если их отношения станут серьёзнее, ей придётся найти способ уживаться с матерью жениха — или хотя бы держать её на расстоянии. Но пока она решила отложить эти мысли. Утро, как говорится, вечера мудренее.
Весна ворвалась в город стремительно: на асфальте зажурчали ручьи, а на деревьях набухли клейкие почки. В день рождения Ксении Костя устроил ей сюрприз. После ужина в ресторане, где они смеялись над его рассказами о больничных курьёзах, он вдруг стал серьёзным. Достав из кармана бархатную коробочку, он открыл её, и Ксения ахнула: внутри блестело кольцо с маленьким бриллиантом, переливающимся в свете свечей.
— Ксюша, ты выйдешь за меня? — спросил он, глядя ей в глаза.
Ксения, не ожидавшая такого, почувствовала, как сердце заколотилось. Она любила Костю, любила его заботу, его умение быть рядом, его романтичную душу, спрятанную за практичной профессией врача. Не раздумывая, она кивнула.
— Да, — сказала она, и её голос дрогнул от волнения. — Конечно, да.
Костя надел кольцо ей на палец, и они обнялись под аплодисменты соседних столиков. В тот вечер Ксения чувствовала себя самой счастливой. Она уже представляла их свадьбу: пышное торжество, белое платье, как у принцессы, и Костю в элегантном костюме. Они договорились, что не хотят скромной росписи в ЗАГСе с последующим отпуском где-нибудь на островах. Нет, их свадьба должна быть настоящей, с гостями, танцами и морем цветов.
Подготовка началась бурно. Ксения, с её юридической дотошностью, подошла к делу основательно. Они с Костей быстро выбрали обручальные кольца — простые, но изящные, из белого золота. Бутоньерки, украшения для машины, именные бокалы — всё это нашлось без труда. Костя полностью доверял вкусу Ксении, лишь изредка подшучивая над её одержимостью деталями.
— Ксюш, я уверен, что даже салфетки на столах будут безупречными, — говорил он, обнимая её.
Но с главным атрибутом свадьбы — платьем — возникли сложности. Ксения, взяв с собой маму и подругу Юлию, обошла почти все свадебные салоны города. Она примеряла пышные платья с длинными шлейфами, лаконичные А-силуэты, модные трансформеры с отстёгивающимися юбками. Были и корсеты с кружевом, и платья с цветными акцентами, и даже варианты с коротким подолом. Но каждый раз, стоя перед зеркалом, Ксения качала головой.
— Не моё, — говорила она, разглядывая себя. — Хочу что-то особенное.
Продолжение: