После долгих и слёзных молитв, Сергей успокоился и умылся в речке. Спустя некоторое время, он пошёл домой.
Вернувшись, он занялся домашними делами.
*****
Вот и закончилась весна. Прошла она довольно спокойно, иногда только Розе было страшно от Резеды, которая заставляла её молиться и рано будила на утренний намаз, с угрозами.
В годовщину по смерти Лидии, Сергей поехал в Астрахань и никому ничего не сказал. Там он навестил могилу жены и сына, побывал у Светланы и у Евгении, которая предложила забрать Танюшу домой. Дело в том, что кормилица была вновь беременна, молока едва хватало родному ребёнку. Танюша уже месяц питалась смесями. Сергей не хотел забирать дочку, ибо она жила на лекарствах и он понятия не имел, как и что ей давать и делать. Он попросил Светлану, предложив деньги, позаботиться о Танюше, но та отказалась, сказав, что уже продаёт квартиру и уходит в монастырь. Но, доехать до Дагестана, сидя с малюткой, она согласилась.
Не долго думая, поехали. Приехали рано утром, на следующий день.
– Так, Резеда, это Танюша! Прошу любить, как родную, и ухаживать, кормить, давать лекарства. – зайдя в дом с дочуркой на руках, сказал Сергей.
– Какая маленькая! Ей же годик с хвостиком?! Совсем малюсенькая! – Резеда взяла её на руки и стала качать.
– Нет! Не качайте! Нельзя её качать! – громко сказала Светлана и хотела отнять Танюшу, которая заревела.
– Ой, тогда объясните мне, как с ней быть? – испуганно и растеряно спросила Резеда.
Пока женщины разговаривали, Сергей снёс Танюшу на второй этаж и положил на кровать.
Омела зашла за ним следом и спросила:
– Папа, а меня в школу-то возьмут? Никаких подготовительных занятий не было, ведь.
– До школы ещё палкой не докинешь. Возьмут! Читать ты умеешь, цифры знаешь. Говоришь хорошо, рисуешь, поёшь. Что ещё тебе не хватает? Остальному в школе научат.
– Ладно. Ты аккуратнее с ней, пожалуйста. Она будет ещё ух, какая! – Омела улыбнулась, глядя на сестрёнку.
– Пюпя! – сказала Танюша, показывая на неё пальцем, и засмеялась.
– Надо же, как спокойно она перенесла разлуку с Женей?! Неожиданно! – сказал Сергей.
– Потому что она наша! – весело сказала Омела и подхватила её на руки.
В комнату вошёл Алёша и мрачно посмотрел на отца. Сергей встал с кровати и вышел из комнаты, вместе с сыном. Сев на лавочке, на балконе, отец спросил:
– Что ты хочешь? Опять хочешь рвать мою душу?
– Не расписывайся с ней. Папа, нельзя этого делать! Пожалей нас, ради Бога! Ты же видишь, как она Розу муштрует? Она и на Дашу смотрит так, будто сейчас взорвётся и её заставит. Мне тут книжки подсовывает. Я уже ничего не хочу. Ни того, ни этого, но принуждать нельзя!
– Лёша, не доводи меня до греха... Я распишусь с ней и подарю ей магазин. Тем более, она беременна, на третьем месяце. Я хочу, чтобы у нас была общая фамилия. Я уже всё решил. И не тебе меня учить. – сказал отец с явной злостью. Затем, он встал и пошёл вниз.
Светлана решила остаться у них на неделю, чтобы всё рассказать и показать, насчёт Танюшиного здоровья.
При ней, Резеда была, как шёлковая. Даже Розу не будила рано.
Но, семь дней пролетели быстро, настал день, когда Сергей повёз её в Махачкалу. Она захотела проехаться на поезде до Астрахани.
Как только машина Сергея скрылась среди сельских улочек, Резеда принялась ругать Розу. Дошло до драки. Алёша включил поливочный шланг и облил их водой. Роза засмеялась, а Резеда накинулась на него, но не устояла под напором воды прямо в лицо, и убежала в дом. Даша и Омела спрятались в комнате, чтобы им не досталось.
Вечером, когда Сергей вернулся, Резеда нажаловалась ему на Розу и на Алёшу.
– Знаешь что, ты не волнуйся. Вот, как только мы распишемся, так будет всё иначе. Ты будешь хозяйкой в доме. Тут уж они обязаны будут тебя слушаться. – подбодрил её Сергей.
– Надеюсь, уж. – вздохнула Резеда.
Омела, по своей привычке подслушивать разговоры, услышала и это. Потом, рассказала Алёше и Даше. Розе говорить они не стали, ибо кто её знает, язык-то длинный.
Через две недели, Сергей и Резеда расписались. Ещё через десять дней, она получила паспорт, где у неё была фамилия мужа. Получив хорошую взятку, сотрудники паспортного стола вписали ей всех детей Сергея...
Придя домой, она сразу же развернула свою деятельность: Роза обязана молиться и носить хиджаб, Даша тоже должна с ними молиться. Алёше приказала не заходить к девочкам в комнату. Омелой тоже попыталась командовать, но та залезла на чердак и оттуда дразнилась. Резеда же, хотела было забраться за ней следом, но ступенька лестницы щёлкнула, она испугалась и передумала.
– Серёжа! Почини эту дряхлую лестницу! Чтобы Леночка случайно не расшиблась! – крикнула она.
– Папа! Не чини! Я нормально лазаю! А ей тут делать нечего! – кричала Омела.
– Отстань от неё! Я тут ещё есть, и это мой дом и мои дети. Пойдём, лучше, бизнес вести научу. – сказал жене Сергей, выйдя из дома.
Когда Алёше исполнилось 15 лет, он пропал, прямо в день рождения. К нему пришли друзья, одноклассники, кто-то из взрослых аварцев и Саша. Посидели за столом, пожарили шашлыки. И, не заметили, как Алёша пропал из вида. Ринулись искать. Но, безрезультатно. Сергей ругал Резеду, а Даша Розу, Танюша плакала, слыша скандалы. Кстати, немного о последней дочери Сергея. Ходила она плохо, только с поддержкой. Чаще всего она играла в гостиной. Мелкие вещи от неё убрали далеко, поэтому о ней не беспокоились. Она уже начала говорить какие-то понятные слова: папа, Лена, Даша, Зюка (Резеда), Сёся (Лёша), Ося (Роза), хусю (хочу), бабан (банан) и другие, подобные изъяснения. Чаще всего с ней возилась Омела, она и учила её говорить.
Но, вернёмся к Алёше. Поиски продолжались два дня. Потом, он сам вернулся домой, и опять, никто не видел, как. Объяснять никому ничего не стал.
Однако, утром следующего дня, Сергей прижал его к стене, в курятнике, куда тот пошёл за яйцами.
– Где ты был? – строго спросил отец.
– Травку не курил! Отстань! Я гулял один. Я имею право на уединение! Там хорошее место есть, красивое, тихое. Может быть, я монахом стану, когда-нибудь, будет там моя келья! Отстань от меня, предатель! – грубо ответил сын и, вывернувшись, убежал на улицу.
Даже Омела не смогла достать из Алёши ответ на вопрос, где он был.
Время шло быстро. Резеда вела себя очень нагло, заставляя детей слушаться, любыми способами.
Подошло время сборов в школу.
Омела была назойлива, как муха, выбирая банты на волосы и красивое платье.
– Модница! Моя тоже пойдёт в первый класс! Будете одноклассницами! Подружитесь! – подмигнула Айшат, продавщица в небольшом сельском магазине.
– Кстати, их в классе много будет, самый большой первый класс с момента развала Союза набрали! 24 человека! – радостно сказала, находившаяся в тот момент в магазине, Аминат Зариповна, будущая "классная мама" Омелы.
– Прекрасно выглядите! – Сергей сделал комплимент учительнице.
Та, прищёлкнув языком, ответила:
– Ты, Серёжа, бабник... тебе бы жить во времена гаремов, иметь четырёх жён и сотни наложниц. Думаю, тогда бы тебе хватило.
Все рассмеялись, даже Сергей.
*****
Вот, всё было готово и ждало своего часа, то есть, первого сентября.
Сергей купил Омеле хороший, по тем временам, смартфон, и научил им пользоваться. Он добавил ей в телефонную книжку номер монахини Тавифы и сказал:
– Если что, звони ей. Не слушай там никого, ладно? С Богом будь. Иначе, тут вообще религия странная. Саид-афанди одно говорит, имам в селе – другое, каждый у себя дома – третье. Не верь никому. Тут ещё и язычество живо. Короче, будешь старше, всё поймёшь.
– Ладно, папа! Спасибо! – она поцеловала отца.
И в это время, из гостиной донёсся звук телевизора, в новостях сказали, что шейх Саид-афанди трагически погиб. Терaкт. Смертница...
Сергей ринулся в гостиную, но говорили уже о другом. Он сел на пол и заплакал, сказав:
– Он так и не доделал благое дело...
А Омела набрала номер Тавифы. Они немного пообщались. Монахиня поздравила Леночку с Успением Богородицы и объяснила ей, что это за праздник. Поняв, что это переход Богоматери в Царство Небесное, она сказала:
– Мать Тавифа, а у нас тут шейха убили. Саида-афанди из Чиркея. Вот, сегодня.
– Это тоже знак Свыше. Он был хороший человек, хотя и иноверный. Знай, дорогая: "Дух дышит, где хочет". Может быть он и в Рай попадёт. По заслугам своим, по делам. Мы же спасаемся верою.
Этот короткий разговор с монахиней внёс какую-то ясность в мысли Омелы и она пошла утешать отца.
Продолжение следует...