Первая неделя 2012 года прошла замечательно. Никто не ругался. Резеда показала все свои кулинарные способности, чем окончательно влюбила в себя Розу и Дашу. Алёша же, хотя и делал вид, что всё прекрасно, но не доверял этой "сладкой парочке" до конца.
На следующий день, после Рождества, к Панкратовым приехали батюшка Василий с Лёнькой.
Алёша обрадовался, конечно, но уже не так, как раньше. Отец Василий, увидев Резеду, вздохнул, но пожелал Сергею счастья. Он не знал, что ещё ему сказать, не хотел портить праздничное настроение. Но, словив на себе недовольный взгляд Резеды, позвал её мужа во двор, поговорить. Погода стояла солнечная, во дворе гуляли куры, было довольно тепло и тихо.
– Ты что хочешь мне сказать? Опять нравоучения? – спросил Сергей.
– Нет. Просто, скажи честно, ты как умудрился на ней жениться? Или вы просто съехались? – спросил батюшка и одарил Сергея строгим взглядом.
– Сказал шахаду при свидетелях. Потом заключили с ней мусульманский брак. Домой приехал – крестик на шею назад повесил. Я не отрекался от Христа, я пошёл на это ради неё. Вот и всё. Кстати, она всю неделю ни разу не молилась, выпить тоже не дурa, так что...
– Серёга, ты влип. Она на меня так посмотрела, я чуть не сгорел в этом аду. Имей ввиду, не глазами думать надо и не желудком. Мозги включи, ради Бога. Она тебя со Свету сживёт и детей твоих рабами сделает. Видно же! Неужели ты не разумеешь?
– Со Свету я и сам себя сживу. Дай мне быть счастливым, пожалуйста! Летом мы распишемся, а там... Будь, что будет. Мне всё равно.
– Ты вообще, что такое говоришь? А дети? Ты должен их воспитывать, помогать, поднимать на крыло! Хотя бы до совершеннолетия самого младшего! – возмутился батюшка.
– Чего? Ещё 17 с хвостиком лет? Ты с ума сошёл, поп? Мне столько не прожить! Грехи всю душу вывернули! Я хочу от них сбежать. Жить невыносимо мне! Внутри всё горит и на куски раздирает! Шифер трещит от огня! Я не могу с этим жить! Не могу! Мне в Аду будет лучше, чем терпеть эти мучения! – заорал Сергей и раскраснелся.
– Господи, помилуй! Что ты только говоришь?! Давай на исповедь. На Причастие. Успокоишься. Господь утешит тебя и пошлёт мир душе твоей и спокойствие.
– Хватит! Не хочу это слушать! – выкрикнул Сергей и пошёл в дом.
Батюшка зашёл чуть позже.
– Папа, поехали домой, а? – попросился Лёнька.
– Поехали. – согласился отец Василий, посмотрев в сторону Сергея и Резеды, целующихся в кухне.
Даже часа не прошло с того момента, как Воро́тниковы приехали к Панкратовым... И уже уехали.
В машине, Лёнька сказал отцу:
– Лёшка уже не тот. Это совсем другой человек. Испорченный какой-то. Злой. Прямо так и сказал: "Мне уже не интересно. Надоела мне духовная жизнь. Меня не волнует, что там в церкви делается. Я не хочу быть священником. Мне от всего этого тошно". Вот, как это всё понимать? Из-за глаза, что ли? Или ещё что-то?
– Лёнь, другое. Ты же знаешь, что он, не соображая, убил сына Резеды. А теперь эта Резеда стала женой его отца. Секёшь? И в монастыре пожил. Там его заставляли молиться. Не от души шло, а под принуждением. Понимаешь теперь?
– Да, папа. Жаль его...
– Мне не доехать до дома. Надо где-то остановиться, чтобы ехать завтра. Дурно мне, от этих дорог. – сказал отец Василий и остановился возле каменной кладки, держащей чей-то огород. Дом стоял чуть выше, к нему вела узкая тропинка. А подъезд был с другой стороны.
– Попей водички. – предложил ему сын.
– Нет. Так, слушай меня внимательно. Сиди в машине и не выходи. Я схожу до этого дома, там живёт Тагир-хаджи. Может быть, пустит на денёк? Пойду, спрошу. – сказал батюшка сыну и вылез из машины.
Как и ожидал отец Василий, Тагир-хаджи очень даже обрадовался, что у него будут гости.
Объехав дома, несколько раз повернув и круто въехав вверх, Воро́тниковы оказались возле дома Тагира.
Хозяин оказал им щедрое гостеприимство. Вечером они долго беседовали. Основной темой разговоров был Сергей и его семья.
*****
Январь в семье Панкратовых прошёл спокойно. Резеда начала молиться и возмещать пропущенные намазы. Сергей, украдкой, смеялся над ней. Алёша же, прямо сказал ей, улыбаясь:
– День уже прошёл. Просто покайся и всё. Это глупости, насчёт возмещения. Ты всегда говоришь, что вам велено "облегчать, а не усложнять". А на деле – наоборот. Двуличие, лицемерие, фарисейство! Ой, как смешно!
Резеда не знала, что и сказать. Всё эти аяты (стихи из Корана) и хадисы (изречения Мухаммада) он знал лучше её. А ещё, он мог цитировать Библию. Мог и логически объяснить всё. Она знала, что Алёша умный, потому и не перечила ему.
Вскоре, Роза присоединилась к Резеде и вставала вместе с ней на молитвы. Расулу это очень нравилось, кстати. Ещё бы! Он был настроен решительно, в своих намерениях.
В четверг вечером, второго февраля, мать Тавифа привезла домой Омелу, которая плакала и не хотела расставаться с монахиней. От предложения переночевать, она не отказалась. Увидев дома Резеду, Леночка перестала плакать и нахмурилась, спросив отца:
– Это кто? Зачем она тут живёт?
– Это моя жена. Вы подружитесь, я верю в это. – ответил Сергей.
За ужином, мать Тавифа решила поговорить с Резедой, видя, что Роза ходила с ней на намаз.
– Не вздумай только заставлять Омелу принять Ислам. Не порти девочке жизнь. Живите, как хотите, но детей не трогайте. Почему это Роза с тобой вместе молится? – обратилась она к Резеде.
– Я никого не заставляю. У Розы уже есть жених – Расул. Меня ещё тут не было, а она уже была в Исламе. Ни Лёшу, ни Дашу я не трогаю. Как хотят. И эту трогать не буду. И ту, которая ещё у Сергея есть. Я рожу своего. И вообще, Бог один, просто религии разные. – ответила Резеда.
– Нет. Не права ты. Вы не признаёте факт распятия Господа Иисуса Христа. Исторический факт, между прочим. Вы не верите в Его жертву за нас и искупление. Если бы вы верили в это, то вы бы не верили Мухаммеду. Нет смысла в его миссии. Ибо сказал Иисус Христос: "Все пророки прорекли до Иоанна". То есть, больше они не нужны. Вы не верите в то, что Он – Сын Божий. А ведь об этом сказано ещё в Ветхом Завете. Отец Небесный сказал: "Ужель Я не смогу родить?", давая знать, что Он – Всемогущий и может родить. Ещё есть Святой Дух, он не видим для человеков. Когда Иисус Христос обещал своим апостолам Утешителя, то имел ввиду Духа Святого, который сойдёт на них и они всё поймут, вспомнят и уразумеют, будут направляемы Им в путях своих. Отец, Сын и Дух Святой. Отец, как солнце, Сын, как свет, а Дух Святой, как тепло. У человека тоже есть три: тело, разум и душа. Не буду говорить с тобой много. Тебе должно быть этого достаточно, чтобы оставить детей на истине. – спокойно разъяснила монахиня.
– Я никого не заставляю. Никого не трогаю. – Резеду, как заклинило на этих фразах.
Ещё долго они разговаривали, уже вместе с Сергеем.
Утром, пока Омела ещё спала, мать Тавифа уехала.
За обедом, Омела похвалила Резеду, сказав:
– Вкусно готовишь! Меня научишь?
– Конечно! – обрадовалась та.
Сергей выдохнул облегчённо. Наконец-то, у него начало всё налаживаться.
*****
В марте, Сергей затеял ремонт небольшой комнаты, в которую решено было поселить Омелу. Она очень хотела жить "в своей келье". Алёша усердно помогал отцу, с радостью и энтузиазмом.
Когда комната была готова к заселению туда Омелы, сын сказал отцу:
– Знаешь, пока мы колотили, клеили и собирали мебель, я понял, что хочу этим заниматься. Ремонтом и строительством. Похоже, я определился с выбором будущей профессии.
– Достойно. Хорошим мастером станешь, так отбоя от клиентов не будет. – обрадовался отец.
Омела прыгала от радости. Сергей смотрел на неё и отчётливо понимал, что она, с каждым днём, становится всё больше похожа на своего кровного отца... Не вытерпев этого, он вышел из дома и пошёл на улицу. Дойдя до реки, он сел на камень и дал волю чувствам – по щекам потекли слёзы. Он шептал, глядя на быстрое течение, всхлипывая:
– Лида, Лида... За что я тебя любил? За чужих детей? П@дла ты, Лида... Но я, хуже Антихриста... Леночка смотрит на меня с любовью, но я, дрянь, не заслуживаю этого. Она не моя дочь! Господи, освободи меня от душевной тяжести! Прости, Господи, Лидию! Введи её в Царство Небесное! А меня на дно Ада спусти! И за мои грехи, и за её грехи! Господи, Господи! Господи, к Тебе воззвах, услыши мя! Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей...
Слёзы душили его, но он продолжал шептать пятидесятый Псалом, повалившись на камень всем телом, крепко стискивая кулаки, прижав их к своей груди.
Продолжение следует...