На следующий день, Сергей узнал из новостей, что смертница, погубившая шейха, была русской мусульманкой, завербованной ваххабитами. Он не находил себе места, ходил без дела и повторял одно и тоже:
– Ой, девка, скотина какая! Какая же и я дрянь! Предатель, убuйца! Нет мне прощения!
– Папа, не надо так! Господь простит тебя, ты только покайся! – с этими словами, Омела ходила рядом с отцом. Но он не обращал на неё внимания.
Резеда ничего не говорила ему, не трогала. В тот момент, она была расстроена не меньше остальных. Позвонив подруге, той самой Зуле, она сказала:
– Вот, если бы вы меня тогда не поддержали, а отговорили, я бы не попала в этот семейный ад. За красивым и богатым мужиком такой страх кроется! Не знаю, что и делать теперь.
– Веди себя так, как хозяйка. Возьми всё в свои руки, и не бойся. Знаешь, какой кайф, когда тебя все слушаются? Ооо! Это здорово! – сказала ей Зульфия.
*****
Последние три дня лета прошли, как в тумане. Рано утром, первого сентября, Алёша проснулся и пошёл будить сестёр. Зайдя в комнату к Омеле, он удивился, что она уже не спит и сказал ей:
– Вот это да! Молодец! Отличницей будешь!
– Как Бог даст! Я очень хочу в школу, учиться. – ответила Омела, улыбаясь.
Пока они одевались и собирались, в чём им очень помогала Резеда, Сергей вышел из дома. Он подоил, выгнал и передал пастуху коз, накормил кур и собрал яйца. Потом пошёл в гараж. Вышел оттуда минут через десять, с набитым пакетом в руках. Он подошёл к воротам, посмотрел на дом, вздохнул, открыл дверь и ушёл на улицу.
Алёша видел это, но не придал значения, ибо отец всегда вёл себя странно и не предупреждал, куда идёт.
В школу пошли только дети, Алёша был за старшего. По дороге, он купил букеты для учителей, у бабушки Зайнаб, которая умела собирать их красиво и растила много цветов.
Резеда не могла оставить Танюшу, но и брать её с собой было неудобно, поэтому не пошла с детьми. А Сергею не смогли дозвониться...
Линейка прошла торжественно. Омела стала самой красивой первоклассницей. Её и выбрали, чтобы звонила в колокольчик. Она очень волновалась, но Мурад из одиннадцатого класса подбодрил её, поправляя бантик:
– Ты со мной идёшь, красавица! Иди, как принцесса, уверенно и с улыбкой!
В итоге, всё прошло замечательно.
Учительница оказалась добродушной и весёлой, а одноклассники сразу же захотели дружить с ней. У Омелы, не привыкшей к такому вниманию, раскраснелись щёчки.
И только после окончания торжества, она, оглянувшись на уходящих ребят, спросила у учительницы:
– А где Самира Закирова? Я думала, что она будет со мной в одном классе. Мы с ней ровесницы. А я её вообще здесь не видела.
– Они всей семьёй уехали в Махачкалу, жить. Только Расул остался здесь, с дедушкой и бабушкой. Роза же у него здесь, любимая, сестра твоя. – улыбнувшись, ответила Аминат Зариповна.
– Ясно. Спасибо! – поблагодарила Омела и вышла из класса, там её ждал Алёша, который сказал:
– Роза с Дашей ушли с Расулом, в гости к его старикам. Там стол накрыли, праздник сделали. Пойдём туда? Там гуси во дворе! – рассмеялся брат.
Омела обрадовалась и они пошли праздновать.
Вернулись домой они ближе к вечеру, беззаботно смеясь.
Дома они увидели плачущую Резеду, Магомеда с Ризваном, Сашу и ещё каких-то незнакомых мужчин и женщин. Некоторые, тоже плакали.
Дети подошли к ним и Алёша спросил:
– Что случилось?
– Отец ваш повесился. На старом дереве, недалеко от дома, который построил друг его отца, Ибрагим, но сам там бывает редко. Вон, на столе записка, что в кармане его рубашки нашли. – ответил ему Магомед.
Омела сразу же разревелась и побежала в свою комнату, причитая:
– Папа, папа! Почему ты лишил себя милости Божией? Папочка!
Роза и Даша, тоже плача, ушли к себе.
Алёша же, подойдя к столу, взял в руки записку отца и стал молча читать. А написано было следующее: "Простите меня, дорогие мои, любимые дети. Вам без меня будет легче. Я самый плохой отец, что только бывает. Я убuл своего отца, который мне очень часто снился и не давал забыть этот грех, он не давал мне покоя круглыми сутками!!! Я любил, но ненавидел вашу мать, которая тоже так же относилась ко мне. Я женился на Резеде только для того, чтобы вы не остались сиротами. Я не могу жить со всей своей дрянью на душе. Я предал Христа! А сейчас, я передаю себя. В Аду мне будет легче. Хороните меня где-нибудь на отшибе. Я не должен лежать на одном кладбище с нормальными людьми. Я вас люблю, но себя ненавижу. Прощайте!"
Алёша положил на стол записку и вздохнул. Отойдя, он сказал:
– Дурaк он был, больше никто!
Уйдя в свою комнату, Алёша встал перед иконами и обратился к Богу:
– Как так, Господи? Вот, почему всё время нужны страдания? Разве нельзя жить людям хорошо? Почему ты попустил папе такой грех совершить? Мудрость Твою я не понимаю, уж прости меня!
Потом, он со злостью стал раздеваться, отодрав две пуговицы с рубашки.
На следующий день было воскресенье. Мужчины похоронили Сергея утром, недалеко от кладбища, на пустыре, между двух диких колючих кустов.
Дети были дома. Алёша приготовил еду, но ели все через силу. Резеда кое-как справлялась с Танюшей, ибо "ни сил, ни мотивации".
После обеда, к ним зашёл Саша и сказал:
– Если кто хочет, пойдём, покажу, где его похоронили? И ещё, я не возьму с вас денег, но буду помогать вам со скотиной.
– Спасибо, Александр! Пошли, покажи могилу. – поблагодарил Алёша и встал из-за стола.
Они ушли.
Резеда обратилась к девочкам:
– Может быть, вы будете помогать мне? Таня – ваша сестра. Ладно? Мне тяжело. Я же ношу ребенка, вашего брата.
– Это ты в четверг на УЗИ узнала, что мальчик будет? – спросила Роза.
– Да, и ваш отец сказал, чтобы я назвала его Даниил. Я согласна, ибо это имя пророка. И действительно, Даниил Сергеевич звучит лучше, чем Абдулла или Гасан с русским отчеством. – поведала Резеда.
– А ещё, его надо будет крестить. Я поговорю с батюшкой Василием. – сказала Омела.
– Нет! Я не позволю. – сказала будущая мать и ушла в спальню.
– Лен, оставь при себе свои желания. Даже Лёшка уже понял, что нет смысла молиться. – сказала Даша.
– Не, смысл молиться есть, по крайней мере, ругаться не будет. – возразила Роза.
– Эх, сестрички! Глупые вы бабы! – всплеснула руками Омела и ушла к себе в комнату.
*****
На следующий день, когда дети ушли в школу, Резеда готовила еду для маленькой Тани. Перед тем, как её кормить, чтобы дать лекарство, она сняла с неё крестик. Он был простой, на верёвочке. Резеда выкинула его в мусорное ведро.
Потом, мачеха нянчилась с ней, как со своей, называя её другим именем, Гулей. Резеде казалось, что Тане это имя нравится.
Когда дети вернулись из школы, Омела начала ругаться с Резедой, спрашивая, куда та дела Танин крестик. Мачеха орала на неё, что она теперь тут хозяйка и все должны слушаться её и не перечить. Омела не унималась. Маленькая Таня плакала. Алёша, со злостью, стал искать крестик. Зайдя на кухню, он открыл дверку под мойкой и перерыл ведро с мусором. Найдя крестик, он принялся ругать Резеду.
Роза и Даша забрали сестрёнку к себе в комнату и отвлекали её игрушками.
Алёша вымыл и забрал крестик в свою комнату. Туда же и икону Спасителя, что находилась в гостиной.
Омела продолжала шипеть на мачеху. А та, не выдержала и схватила Леночку за волосы, с криком:
– Паразитка! Я тебя отправлю в монастырь! Будешь там жить, в приюте!
– Отпусти, сукa! Больно! –пыталась освободиться Омела.
Когда Резеда отпустила её, она убежала к себе в комнату.
Вечером, Омела подошла к мачехе, занятой приготовлением ко сну, и сказала:
– Хорошо. Я поеду в монастырь. Только с условием. Я заберу с собой Танюшу. Без неё я не поеду.
– Иж ты, умная! Так я тебе и отдала её. Я всегда хотела дочку, но у меня снова будет сын. Теперь она моя. И вы, кстати, мои. – Резеда залезла в ящик и достала свой паспорт, показав разворот с детьми Омеле.
Та засмеялась и сказала:
– Аферистка! И муж твой аферистом был! Помоги мне найти моего кровного отца? Может быть, его жена лучше тебя?
– Тебе семь лет! Откуда ты научилась так говорить?! – удивилась Резеда.
– Такая жизнь кого хочешь научит. Кто-то научается врать, а кто-то говорить правду. – ответила Омела. Она хорошо запомнила то, что ей говорила мать Тавифа. Более того, она прекрасно понимала, что говорит.
Резеда бросила на неё недовольный взгляд и сказала:
– Уйди отсюда! Пожалуйста!
Омела вышла и чувствовала себя победителем. Она не думала даже, что мачеха настолько коварная и злая, что у неё ужасно скверные подруги, и что её собственная жизнь, до совершеннолетия, будет напоминать фильм ужасов.
Перед сном Омела молилась. Все в дому уже спали, когда она закончила и тихо вышла из дома во двор. Прогуливаясь, она смотрела на звёзды. Одна горела очень ярко, а другая резко упала. Омела вздохнула, прошептав: "Как мама с папой". Походив ещё немного, она ушла спать, ведь утром надо было идти в школу, а там – интересно.
Конец первой половины повести
Продолжение следует...