Несколько дней после той встречи я ловила себя на мысли, что думаю о Георгии чаще, чем следовало бы.
Его тактичность, какая-то старомодная галантность, внимательный взгляд — всё это не шло из головы.
Сознание упрямо повторяло: это была просто попытка загладить вину, но где-то под сердцем теплился другой, настойчивый голос: а вдруг нет?
Работа поглотила меня целиком. Новая должность требовала собранности и времени, зато приносила странное, волнующее чувство — ощущение, что я наконец на своём месте. Коллеги уважительно прислушивались, начальство ценило. Я ловила себя на том, что утром иду в офис с удовольствием, а вечером возвращаюсь не опустошённой, как раньше, а довольной.
Гоша тоже не отставал: учёба спорилась, тренировки по футболу втянули его с головой. После школы он шёл прямо на поле, а я, возвращаясь, часто видела, как он стоит на воротах — сосредоточенный, худенький но крепкий, с блестящими от пота волосами.
Телефон молчал. Георгий не звонил.
Я убеждала себя, что так и должно быть: он вежлив, он не хочет навязываться. Всё логично. Но глубоко внутри я ждала его звонка — как ждут письма без адреса, которое всё равно должно когда‑нибудь прийти.
И вот однажды вечером, возвращаясь домой, я услышала знакомый сигнал. На экране — незнакомый номер.
— Здравствуйте, Светлана! Это Георгий, — голос в трубке был тёплым, чуть низковатым. — Надеюсь, не отвлекаю?
— Совсем нет, — ответила я, стараясь не выдать охватившего волнения.
— Я хотел узнать, как вы себя чувствуете после того случая. И… может быть, мы могли бы увидеться? Сходить в кино, например, или просто поужинать вместе?
Я замолчала. В груди теплом разлилась странная, давно забытая лёгкость.
— Знаете, — вырвалось у меня, — мне было бы приятно составить вам компанию.
— Прекрасно! — Георгий улыбнулся даже в голосе. — Тогда, может, в среду вечером? Я заеду за вами около семи.
— Среда подходит, — сказала я, всё ещё не до конца веря, что это происходит со мной.
— Отлично. До встречи, Света.
Когда разговор оборвался, я долго смотрела на экран потухшего телефона. Сердце билось быстро и радостно, как у девушки перед первым свиданием.
Следующие дни пролетели незаметно.
Я ловила себя на глупых волнениях: перебирала одежду, сомневалась в каждой мелочи, перекрашивала ногти, записалась к парикмахеру. Гоша заметил моё нехарактерное возбуждение.
— Мам, с тобой всё в порядке? — спросил он, ощупывая меня внимательным взглядом.
— Конечно, — усмехнулась я. — Просто скоро встреча с одним человеком.
Он округлил глаза, потом хитро улыбнулся:
— Значит, начинается новая жизнь? — я с удивлением посмотрела на своего мальчика, какой же взрослый он стал.
— Возможно, — улыбнулась я в ответ. — Но обещать пока ничего не стану.
В среду я была готова задолго до семи. Стояла у зеркала, поправляя волосы, и думала, что выгляжу почти счастливо. За окном только начинал меркнуть день, когда у дома затормозила знакомая серебристая машина.
Георгий вышел, спеша открыть передо мной дверцу:
— Вы сегодня просто великолепны, — сказал он с искренним восторгом.
— Спасибо. Вы тоже весьма… внушительны, — подыграла я, и мы оба рассмеялись.
Кафе, куда он привёз меня, располагалось в старой части города — тихий дворик, устланный жёлтой брусчаткой, плющ на стенах и аромат выпечки, доносившийся с террасы. Георгий оказался интереснейшим собеседником.
Он рассказывал о поездках по Европе, делился историями о книгах и старинных картинах, а я ловила себя на том, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.
Он слушал внимательно — не просто кивал, а вглядывался в лицо, будто запоминал каждое движение губ, каждое слово.
Когда мы вышли из кафе, над городом уже повисла мягкая вечерняя тьма. Воздух пах нагретыми травами и цветущей липой.
— Прогуляемся? — предложил он.
Мы шли по набережной, где отражения фонарей дрожали в воде, как огоньки забытых звёзд. Говорили обо всём: о детстве, о фильмах, о странных случайностях. В какой-то момент мне вдруг стало легко и свободно, как будто весь тяжёлый груз прошлого остался позади, где-то за поворотом.
— Знаешь, — сказала я, улыбнувшись, — с тобой так спокойно, что хочется рассказать все свои детские мечты.
— Так рассказывай, — ответил он. — И, пожалуйста, без «вы». Мы ведь, кажется, ровесники.
— Хорошо… Георгий.
— Вот и прекрасно, — усмехнулся он. — Хотя все близкие зовут меня Гошей. И ты можешь.
— Гошей? — я улыбнулась краешком губ. — Забавно совпало. У меня сын Гоша, вернее — пасынок. Муж оставил его мне, мальчик не мог расстаться. Теперь он полностью мой.
Георгий тепло посмотрел:
— Вот видишь, тёзка! Тогда познакомь нас обязательно.
— Договорились, — сказала я.
— В субботу или в воскресенье — парк, аттракционы, мороженое. С меня всё, — произнёс он шутливо, но глаза при этом были серьёзные.
Прогулка затянулась далеко за полночь.
Когда он остановил машину у моего подъезда, воздух уже пах ночной прохладой и спелыми яблоками из соседнего сада.
Георгий замолчал на секунду, потом тихо сказал:
— Света, я рад, что судьба свела нас. Думаю, между нами может быть нечто большее, чем просто дружеский ужин. Что ты об этом думаешь?
Я не смогла сразу ответить.
В груди шумело что‑то неживое, будто захлёбывалось воздухом. Все слова путаясь, смешивались со страхом.
— Я тоже… чувствую, что‑то есть, — наконец произнесла я, — но мне нужно чуть больше времени, чтобы понять себя.
Он улыбнулся мягко, без обиды.
— Я не тороплю. Просто знай: я рядом. И если позволишь, завтра позвоню.
— Позвони, — сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— И ещё, — добавил он с той самой улыбкой, от которой становилось теплее, — на выходные парк уже забронирован.
Я рассмеялась, и в смехе было столько света, что впервые за много месяцев мне стало по‑настоящему легко.
Он уехал, а я ещё долго стояла под звёздным небом, глядя, как исчезают фары его машины. В груди пульсировало новое чувство — не любовь ещё, но её тихий предвестник, как первый тёплый ветер перед весной.
Продолжение следует...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️