— Хватит унижать Варю! — Игорь встал, стукнув кулаком по столу. Бумаги взлетели. — Хватит ставить Алену в пример! Хватит требовать от нас невозможного! У нас СВОЯ семья! Свой ребенок! Свои проблемы! Алена взрослый человек! Пусть сама разбирается со своими кредитами! Мы помогаем, чем можем, но не в ущерб себе!
Крохотная кухня Вари и Игоря больше напоминала штаб обороны. В центре – Варя, пытавшаяся скормить полуторагодовалому Степке кашу, которая упорно летела на пол, стены и в волосы самой Вари. На пороге, как грозовая туча, стояла свекровь, Галина Семеновна. Она только что пришла, но воздух уже трещал от напряжения.
— Ну и неряха, — вздохнула Галина Семеновна, брезгливо разглядывая пятно каши на линолеуме. — У Алены, когда Миша был в таком возрасте, полы сияли, как зеркало! И кашку он кушал аккуратно. Не то что твой… разбрызгиватель. — Она кивнула на Степку, который радостно хлопал ладошкой по луже манки.
— Мам, ну что ты, — попытался вставить слово Игорь, нервно поправляя очки. Он метался между холодильником и столом, как мячик для пинг-понга. — Дети есть дети. У всех по-разному.
— По-разному, говоришь? — свекровь фыркнула. — У Алены — по-человечески! А тут… Варвара, ты хоть пыль сегодня вытрешь? Или опять до вечера ждать будешь? У Алены вон муж, Сергей, недавно новую машину купил! А у вас что? Этот ушатанный «жигуленок», который у Игоря ползарплаты съедает? Алена-то умница, мужа на ноги поставила. Не то что…
— …не то что я, — закончила за нее Варя, стирая кашу со щеки. Голос ее дрожал, но она сжимала ложку так, что костяшки побелели. — Галина Семеновна, может, чаю? Я сейчас…
— Некогда мне чаи распивать! — отмахнулась свекровь. — К Алене еду. У них сегодня гостей полно будет! Шашлык, салаты… Сергей шашлык мастерски жарит! Настоящий хозяин! Не то что… — Она бросила многозначительный взгляд на Игоря, который пытался незаметно смахнуть кашу с рубашки.
— Мам, я тоже шашлык могу! — запротестовал Игорь.
— Можешь? — язвительно подняла бровь Галина Семеновна. — А где твой мангал? А где твоя машина, чтобы гостей привезти? У Алены все есть! И дом – полная чаша! А у вас… — Она окинула кухню уничижительным взглядом. — Теснотища. И пахнет… кашей.
После ее ухода повисло тяжелое молчание. Игорь уткнулся в тарелку с холодной яичницей. Варя прижала капризничающего Степку к себе.
— Она… она просто переживает за Алену, — пробормотал Игорь.
— За Алену? — Варя засмеялась беззвучно. — Игорь, она меня ненавидит. А Алена у нее не дочь, а икона в золотом окладе. Твоя сестра всё для мамы, а я… я всегда виновата. В глобальном потеплении, наверное, тоже.
---
Весть о разводе Алены грянула как гром среди ясного неба. Оказалось, «идеальный» Сергей вел двойную жизнь и слил их общие деньги на любовницу. «Полная чаша» лопнула. Алена днями рыдала на плече у матери, бывший муж оставил ей ипотеку, кредиты и разбитые мечты о новой машине.
Галина Семеновна словно сошла с ума. Ее мир рухнул. И вся ее ярость, все нерастраченное горе обрушились на Варю и Игоря.
Звонки начинались в 7 утра:
— Игоооорь! — рыдала она в трубку. — Твоя сестра с ума сходит! Ей нужна поддержка! Приезжайте немедленно! Варя пусть пирог испечет, Аленка любит ее с вишней! (Это была ложь – Алена терпеть не могла Варины пироги).
— Мам, я на работу… — пытался вставить Игорь.
— РАБОТА?! — вопль свекрови резанул слух даже Варе, стоявшей рядом. — Твоя сестра РУХНУЛА! А ты о работе?! Немедленно бери отгул! И Варю! Она дома сидит, пусть приезжает убираться у Алены! Там бардак!
Вечером они приехали. Алена, опухшая от слез, сидела на диване и смотрела в стену. Галина Семеновна металась:
— Варвара! Ты чего стоишь? Мусор вынеси! Полы протри! Пыль везде! Игорь! Иди сестре помоги, кредитные договоры посмотри! Может, оспорить что-то можно? Сергей-то сволочь! Алена, солнышко, не плачь! Мама с тобой! Вот Варечка пирог принесла… хоть что-то полезное сделала.
Варя молча вынесла мусор. Помыла полы. Игорь пытался разобраться в бумагах. Галина Семеновна не умолкала:
— Вот видишь, Аленка? Брат не бросает! В отличие от некоторых… — Она бросила злобный взгляд на Варю, которая мыла посуду. — Кто бы мне помог, если б я разводилась? Никто! Все заняты своими делишками! Алена, только мы с тобой, родные! Остальные – так, прилипалы!
Игорь медленно поднял голову. Лицо его было серым.
— Мама… — голос его дрогнул. — Хватит.
— Чего хватит? — насторожилась Галина Семеновна.
— Хватит унижать Варю! — Игорь встал, стукнув кулаком по столу. Бумаги взлетели. — Хватит ставить Алену в пример! Хватит требовать от нас невозможного! У нас СВОЯ семья! Свой ребенок! Свои проблемы! Алена взрослый человек! Пусть сама разбирается со своими кредитами! Мы помогаем, чем можем, но не в ущерб себе!
— Как ты смеешь?! — Галина Семеновна вскочила, трясясь от гнева. — Это твоя сестра! Кровь от крови! А она… — она ткнула пальцем в Вареву сторону, — она тебе мозги запудрила! Это она тебя на меня настраивает! Змея подколодная! Из-за нее все! Из-за нее Алена несчастна! Она порчу навела!
Варя молчала. Смотрела на Игоря. В его глазах была боль, ярость и… усталость. Он взял ее за руку.
— Пошли, Варь. Домой. Степка ждет.
Они ушли под аккомпанемент истеричных рыданий свекрови и приглушенных всхлипов Алены: «Мама, ну что ты… Игорь же прав…».
---
Через пару недель Варя поняла: задержка. Тест показал две жирные полоски. Она боялась, плакала, но когда сказала Игорю – он подхватил ее на руки, закружил посреди их тесной кухни, смеясь и плача одновременно:
— Варюша! Родная! Мы будем… нас будет четверо! Ты – героиня! Я так счастлив!
Он звонил всем друзьям, кричал в трубку: «Я стану папой во второй раз!». Степка, глядя на папу, радостно хлопал в ладоши.
Осторожно, Варя решила сообщить свекрови. Может, новость смягчит ее? Она позвонила.
— Галина Семеновна… это Варя. У нас… у нас будет ребенок. Еще один.
Пауза. Длинная. Потом ледяной голос:
— Ребенок? Сейчас? Когда у Алены жизнь рухнула? Вы что, с ума сошли? Денег на одного не хватает, а вы плодитесь! Это… это эгоизм! Чистой воды! Алене поддержка нужна, моральная, финансовая! А вы о себе думаете! Не вовремя, Варвара! Совсем не вовремя! Игорь что, сдурел? Или это твоя инициатива? Чтобы привязать его покрепче? Знаем мы ваши штучки!
Варя положила трубку. Не плакала. Просто сидела, глядя в стену. Игорь, узнав, впервые за всю их семейную жизнь позвонил матери и накричал так, что стены дрожали. После этого они не разговаривали. Совсем.
---
Беременность шла тяжело. Варя сильно уставала, Степка требовал внимания, денег катастрофически не хватало. Игорь работал на износ, брал подработки. Но они держались. Мечтали о том, как будет малыш, как переберутся в двушку, как… как-нибудь все наладится.
За месяц до родов случилось непоправимое. Позвонил чужой номер. Дежурный голос: «Ваш муж, Игорь Николаевич… попал в ДТП. Фура… мгновенно. Приезжайте опознать».
Мир рухнул. Все. Абсолютно. Варя не помнила, как добралась до морга, как подписала бумаги. Она была как пустая оболочка. Только Степка, испуганно хватал ее за юбку и спрашивал: «Папа?», возвращал ее в ад реальности.
Похороны. Горстка друзей, коллеги Игоря. И… Галина Семеновна. Она пришла. Стояла чуть поодаль, лицо – каменная маска. Алены с ней не было.
После похорон, когда все разошлись, свекровь подошла к Варе, которая сидела у могилы, прижимая Степку, словно последний якорь.
— Ну вот… — голос Галины Семеновны был хриплым, но без тени тепла. — Довольна? Довел его твой эгоизм! Беременность, стрессы, работал как вол… чтобы тебе и твоим прибамбасам угодить! Надрывался! А ты… ты его в могилу свела своими хотелками! Игоренька мой… сыночек… — Голос ее сорвался на рыдание, но это были рыдания не о сыне, а о своей утраченной роли, о сломанной картине мира. — Теперь ты счастлива? Одна осталась с двумя детьми? Надеюсь, ты довольна! Надеюсь, твоей совести хватит!
Она не предложила помощи. Не спросила, как Степка, как Варя. Она плюнула в ее душу последнюю гадость и ушла, не оглядываясь.
---
Прошло пять лет. Холодный, но солнечный ноябрьский день. Старое кладбище. Варя подошла к могиле Игоря. Рядом, крепко держась за руку женщины в скромном, но добротном пальто, стоял Степка – уже не малыш, а крепкий семилетка. А на руках у Вари спала, уткнувшись носиком в шарф, маленькая девочка лет четырех, Оленька. Рыжеволосая, как Игорь.
Варя положила на могилу скромные хризантемы. Помолчала. Степка серьезно смотрел на фотографию отца.
— Папа… мы пришли. Оля тоже. Она хорошо кушает. И в садик ходит.
— Да, Игорь, — тихо сказала Варя. — Мы все здесь. Живем. Тяжело было… очень. Но выкарабкались. Я работаю бухгалтером на дому. Квартиру в ипотеку взяли, маленькую, но свою. Степка – молодец, учится хорошо. Оля – наше солнышко. Ты бы ее любил…
Она поправила воротник Оле, укрыв ее от ветра. Лицо Вари было спокойным. Усталым, но спокойным. Шрамы остались, но боль стала тихой, привычной частью жизни, а не открытой раной.
Вдруг Степка дернул ее за руку:
— Мам, смотри! Баба Галя!
Варя подняла глаза. Из-за соседних могил, сгорбившись, шла Галина Семеновна. Она очень постарела, осунулась. В руках – скромный букетик. Она шла медленно, не видя их, вся в своем горе.
Она подошла к могиле Игоря. Увидела Варину семью. Замерла. Глаза, когда-то полные ярости и превосходства, теперь были просто… пустыми. Глубоко запавшими. В них мелькнуло что-то – стыд? Раскаяние? Или просто новая волна боли? Она молча положила свой букет рядом с Вариными хризантемами. Потом медленно перевела взгляд на Оленьку, спавшую на Вариных руках. На Степку, смотрящего на нее с детским, не скрытым любопытством.
Галина Семеновна открыла рот, словно хотела что-то сказать. Может, спросить имя девочки? Может, сказать: «Похожа на Игоря»? Но слова застряли. Она лишь сжала губы, резко кивнула (непонятно кому – Варе? Духу сына?) и, отвернувшись, пошла прочь. Быстро, почти бегом, спотыкаясь на неровностях земли.
Варя смотрела ей вслед. Ни гнева, ни злорадства не было. Была лишь бесконечная усталость и… жалость. Жалость к этой сломленной женщине, потерявшей сына и так и не сумевшей обрести мир даже с его памятью. Которая так и осталась одна со своей злобой и своим эталоном Алены (Алена, кстати, быстро нашла нового «идеального» мужа и жила теперь в другом городе, звоня матери раз в год по телефону).
— Мам, кто это? Баба Галя? — спросил Степка. — Почему она ушла?
— Это… бабушка, сынок, — тихо ответила Варя, прижимая к себе дочку. — Просто бабушка. Которая очень любила папу. И очень… заблудилась. Пойдем домой? Морозит. Олю простудим.
Она взяла Степку за руку и пошла к выходу. Не оглядываясь. У нее была своя жизнь. Свои дети. Своя память об Игоре – светлая, без яда. А камни, которые бросали в нее, она давно оставила там, на обочине прошлого. Идти с ними было слишком тяжело. А у нее на руках было ее настоящее и будущее – теплое, дышащее, нуждающееся в ее любви и защите. И этого хватало. Более чем.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕