— Это не пончик, Марин, – с достоинством заявила Лена, откусывая. – Это стратегический запас углеводов для борьбы с дебильными отчетами. И вообще, мои килограммы – мои личные телохранители. От холода защищают, от хамов – тоже.
Офис гудел, как улей. Лена, бухгалтер с десятилетним стажем и размером одежды XXL, вальяжно разбирала пачку пончиков, делясь с коллегами. Ее стол был оазисом хаоса и добродушия: фигурки сов, кружка "Кофе – моя религия", и вечная ваза с конфетами "для поднятия МДК – морального духа коллектива".
— Лен, ну ты даешь! Третий пончик! – фыркнула Марина из отдела кадров, сама не отказываясь от глазури.
— Это не пончик, Марин, – с достоинством заявила Лена, откусывая. – Это стратегический запас углеводов для борьбы с дебильными отчетами. И вообще, мои килограммы – мои личные телохранители. От холода защищают, от хамов – тоже.
Все засмеялись. Лена действительно была душой компании: острая на язык, надежная, без комплексов. Ее мир состоял из работы, подруг, сериалов с пиццей и вышивки крестиком. Мужчины? Были мимолетными романами, не оставлявшими шрамов. Она была счастлива по-своему.
Гром грянул в виде нового начальника финансового отдела. Алексея Борисовича Волкова. Тридцать пять лет, подтянутый, в безупречном костюме, с холодными серыми глазами и осанкой гвардейца. Он прошелся по отделу, как ревизор, бросая ледяные взгляды на бардак на столах и… на Ленину вазу с конфетами.
— Коллеги, – его голос резанул тишину. – С понедельника – новые правила. Чистота рабочего места. Пунктуальность. И… – его взгляд упал на Ленину руку, тянущуюся к пончику. – Здоровый образ жизни. Буфет будет пересмотрен в пользу полезных перекусов. Лишний вес – это не только не эстетично, но и риски для здоровья, снижение продуктивности.
Тишина стала гробовой. Все смотрели на Лену. Она медленно прожевала пончик, не отрывая глаз от Волкова. Потом улыбнулась во весь рот, показывая крошки в зубах:
— Алексей Борисович, приятно познакомиться! Я – Лена, ваш отдел калорий и хорошего настроения в одном флаконе. Насчет продуктивности: я закрываю отчеты быстрее всех, даже с "лишним весом". А риски… – она погладила живот. – Мои риски знают свое место. Как и я. Буду рада помочь с новыми правилами. Особенно с пересмотром буфета. У меня там личный интерес.
Волков нахмурился:
— Самоирония – это прекрасно, Елена. Но дисциплина – прежде всего. И рабочий стол – лицо отдела. Приберитесь. И… уберите это, – он кивнул на пончики.
— Как прикажете, – сладко сказала Лена, засовывая оставшийся пончик в рот целиком. – Ликвидировано.
---
С этого дня началась "холодная война". Волков ввел "физкультминутки", запретил сладкое на рабочих местах, требовал идеального порядка. Лена саботировала с изяществом партизанки:
Физкультминутка: "Алексей Борисович, извините, не могу встать. Отчет требует срочной концентрации. А концентрация у меня в… сидячем положении." Или: "Ой, у меня спина! Видимо, от сидения на стуле во время вашей разминки."
Конфеты: Она прятала их в ящике с надписью "Акты сверки. Опасно для жизни". Раздавала тайком, как запрещенный товар.
Порядок на столе: Ее стол сиял чистотой… ровно до ухода Волкова. Потом снова обрастал бумагами и фигурками сов. "Совы – символ мудрости, Алексей Борисович! Они повышают финансовую интуицию!"
Но странное дело: чем больше он ее бесил, тем чаще она о нем думала. Его резкие черты лица, его уверенность, даже его раздражающий перфекционизм стали сниться. Лена ловила себя на том, что смотрит, как он поправляет галстук, или как хмурится над графиком. "Черт, да я влюбилась в этого ледяного тролля!" – осенило ее однажды утром перед зеркалом.
И тут случилось немыслимое. Лена взглянула на свое отражение – милую, пышную, но… "удобную". И поняла: она хочет быть не только удобной. Для себя. Не для него. Для себя!
Началась революция.
Прощай, пончики! Здравствуй, гречка и куриная грудь. Коллеги ахали: "Лен, ты больна?"
Записалась в зал. Первые тренировки – ад. Она ругала Волкова на чем свет стоит, представляя его лицо вместо боксерской груши. "Вот тебе за физкультминутки, садист!"
Косметолог, новая стрижка, красивое белье вместо старых "танкистов".
И Волков… изменился. Его подколки стали другими:
— Елена, вы сегодня особенно… светитесь. Не слишком ли интенсивная "концентрация на отчетах"? – он кивнул на ее новый блейзер, сидевший теперь гораздо лучше.
— Алексей Борисович, это вы так намекаете, что я стала светлее? Спасибо! Экономия на освещении офиса – ваша мечта?
— Мечта – дисциплина и порядок. Но свет вам… к лицу.
Их словесные дуэли стали фирменным развлечением отдела. Только теперь в них чувствовалось напряжение другого рода. Искры. Однажды, задерживаясь над сложным отчетом, они столкнулись у кофемашины.
— Надеюсь, ваш "отдел калорий" сегодня не требует пополнения? – он протянул ей чашку черного кофе. Без сахара. Как она теперь пила.
— Отдел калорий на реконструкции, – улыбнулась Лена, принимая чашку. Их пальцы едва коснулись. Искра ударила током. – Строим новый филиал. "Отдел тонуса и сарказма".
— Опасное сочетание, – его губы дрогнули в подобии улыбки. Взгляд утратил ледяную твердость. – Могу ли я… проводить вас? Поздно.
Так начался их роман. Тайный, страстный, невероятный. Прогулки после работы, ужины в маленьких кафе, где он смеялся ее шуткам, а она растворялась в его внимании. Он восхищался ее упорством, ее умом, ее новым сиянием. Лена летала. Мир стал ярким, как глазурь на запрещенном пончике. Она чувствовала себя героиней ромкома.
---
Идиллия длилась месяц. Ровно до того утра, когда всем сотрудникам на корпоративную почту пришло одинаковое письмо с темой: "Радостная Весть!".
Лена открыла его за чашкой кофе. На экране сияла открытка: "Мила и Алексей Волковы приглашают Вас разделить радость нашего бракосочетания!". Фото: Волков счастливо обнимал стройную блондинку в белом платье. Дата – через две недели.
Чашка со звоном разбилась о пол. Кофе расплылось грязной лужей. Весь отдел замер, смотря на Лену. На ее лицо, из которого ушла вся кровь.
Волков вышел из кабинета. Увидел Лену. Увидел разбитую чашку. Его лицо стало каменным.
— Елена… – он начал.
— Не надо, – прошептала Лена, поднимая руку. Голос дрожал, но она держалась. – Поздравляю. С "радостной вестью". Видимо, я была… частью вашего "финансового планирования" перед свадьбой? Развлечение? Или тест-драйв?
— Это сложно объяснить… – он попытался подойти.
— Не трудитесь, – она резко встала, отбрасывая осколки ногой. – Объяснения оставьте бухгалтерии. Они это любят. А я… я увольняюсь.
Она собрала свои сов, кружку "Кофе – моя религия" и вышла. Не оглядываясь. Не позволяя себе заплакать. Пока не села в такси. Тогда рыдания вырвались наружу. Боль, стыд, унижение. Она снова стала той "толстушкой", над которой смеются. Только теперь ей было в тысячу раз больнее.
Но Лена не была бы Леной, если бы сломалась надолго. Злость – отличное топливо. Злость на него, на себя, на эту Милу. Она продолжила худеть с яростью амазонки. Записалась на курсы по открытию своего дела. Ее страстью всегда были необычные торты. Почему бы нет?
---
Прошло три года. Не просто прошло – пролетело. Ленин бизнес, "Сладкий Бунт", процветал. Ее авторские торты – шедевры сахара и сарказма – заказывали на корпоративы и свадьбы. Сама Лена превратилась в стройную, стильную бизнес-леди с дерзкой стрижкой и взглядом, излучающим уверенность. Ее "отдел калорий" теперь был строго дозирован и шел только на дегустации.
Однажды ее помощница, бывшая коллега Марина, заглянула в кабинет:
— Лен, тут на собеседование пришли. На позицию менеджера по продажам. Опыт есть, но… смотри сама, - и протянула ей резюме.
Лена взяла листок. И обомлела. Фото. Алексей Волков. Но не тот, надменный красавец. Постаревший, с глубокими морщинами у глаз, потухшим взглядом. В графе "Последнее место работы" – ее старая фирма. Уволен по сокращению.
— Пригласить? – спросила Марина, изучая ее лицо.
— Пригласить, – холодно сказала Лена. – Кофе предложи. Без сахара. Как он любит.
Он вошел. Неуверенно. Костюм сидел чуть мешковато. Увидев Лену за большим стеклянным столом в стильном офисе, он содрогнулся. В его глазах мелькнуло потрясение, стыд, что-то еще.
— Елена… Лена. Здравствуйте, – он попытался улыбнуться. Получилось жалко.
— Алексей Борисович. Садитесь, – ее голос был ровным, профессиональным. – Резюме просмотрела. Опыт солидный. Но почему ушли с последнего места работы? И… почему к нам?
Он опустил глаза:
— Сокращение. После… после развода. Жизнь… сложилась не так. А к вам… – он посмотрел на нее. – Я слышал о вашем успехе. Хотел… попробовать. Начать заново.
— Развод? – Лена подняла бровь. – Мила не выдержала "дисциплины и порядка"? Или "лишний вес" в виде проблем появился?
Он сжал руки:
— Лена, прости… Я знаю, это прозвучит ужасно, но… тогда… я испугался. Мила – это привычка, обязательства… А ты… ты была как ураган. Яркая, неожиданная. Я струсил. Пошел по накатанной. И… разрушил все. Я был идиотом. Глупым, трусливым…
Лена внимательно смотрела на него. На этого сломленного человека, в котором почти не осталось прежнего "Принца". Гнев утих. Осталась лишь легкая грусть и… пустота там, где когда-то бушевали чувства.
— Алексей Борисович, – она отодвинула его резюме. – Ваша квалификация впечатляет. Но в "Сладком бунте" у нас свои правила. Мы ценим смелость, честность и… сладкий бунт против стереотипов. Вы когда-то научили меня дисциплине. Спасибо за это. Но вы же сами показали, что дисциплина без честности и смелости – ничто. К сожалению, ваша кандидатура нам не подходит. Желаю удачи в поисках.
Он сидел, не двигаясь. Потом медленно встал.
— Да… Я понимаю. Спасибо, что… приняли. Ты… ты стала невероятной, Лена. – Голос его сорвался. Он развернулся и вышел. Не оглядываясь.
Лена подошла к окну. Видела, как он вышел на улицу, постоял, опустив голову, потом зашагал прочь. Она взяла свой телефон, нашла фото трехлетней давности – их тайное селфи, где они смеются. Удалила его. Навсегда.
---
Еще год спустя. Просторная светлая кухня-студия "Сладкого бунта". Запах ванили и свежеиспеченного бисквита. Лена, в белом идеально скроенном рабочем халате, украшала огромный торт в виде смелой абстракции – заказ для открытия галереи современного искусства. Ее руки двигались уверенно, творчески.
— Босс, к вам доставка! – крикнул молодой кондитер.
— Пусть заходит!
В дверь вошел высокий мужчина с добрыми глазами и коробкой свежих ягод. Денис. Владелец соседней фермы "ЭкоЯгода". Их "деловые" отношения по поставкам давно переросли в нечто большее.
— Привет, Бунтарка! – улыбнулся он, ставя коробку. – Гвоздики программы доставил. И… кое-что для тебя. – Он достал маленькую коробочку с идеальным пирожным. – Без сахара. Но с максимальной концентрацией… внимания к шеф-кондитеру.
Лена рассмеялась, сняв перчатки:
— Подкуп? На рабочем месте?
— Стратегическое партнерство, – парировал он, целуя ее в щеку. – Как малышка? Не пинается слишком?
Лена положила руку на небольшой, аккуратный животик. Ей шел пятый месяц.
— Пока спит. Видимо, наелась маминых тортиков во сне. Как твои яблони?
— Цветут! Скоро будут свои яблоки для твоих шедевров. Приезжай в выходные? Воздух, солнце… и я.
— Обязательно, – Лена улыбнулась, глядя на свой торт, на Дениса, на свой мир. Мир, который она построила сама. Без обмана, без комплексов, без "ледяных принцев". Он был сладким. Настоящим. И бунтарски прекрасным. Она взяла ложку, чтобы попробовать крем. "Отдел калорий" работал строго по плану. Ее плану.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕