В пятницу вечером у Саши всегда было настроение гулять наперекор усталости.
На рабочем столе – папка с проектом, телефон пиликает уведомлениями, голова тяжелее обычного, но пятница как магнит: впереди – два дня, жизнь только начинается.
Миша обещал заехать к восьми. Она с утра пересматривала гардероб, не зная, к чему готовиться – к долгой ночи по барам, уютному кино или тихой прогулке. Он всегда решал сам, «потом разберёмся».
Она давно привыкла: важно, что они просто вместе.
За окном летний вечер, в прихожей тихо тикали часы, когда он позвонил в дверь. Саша открыла и улыбнулась.
— Как ты прекрасно выглядишь, лисичка, — выдохнул Мишка и притянул к себе. — Соскучился.
— Ты всегда так говоришь, — Саша улыбнулась, но не смогла утаить вопрос во взгляде: а разве можно не скучать, если мы не виделись неделю?
Она не произнесла ничего вслух — привычка. Миша не любил вопросов о расписании.
— Поедем гулять или останемся тут? — спросил он, разуваясь.
— Давай здесь. Я приготовлю ужин, а потом будем пить чай с шоколадным печеньем. Ты что-нибудь ел?
— Пару хлебцев. С работой черти что, даже по-быстрому перекусить некогда. Но я выстоял, потому что знал — тут будет ужин.
Они быстро превратили кухню в маленькое вечернее шоу: Саша грела воду, резала сыр, Миша рассказывал о каком-то идиотском совещании, пародируя начальников, фыркая на каждого.
В холодильнике, как всегда, лежал его кефир — только он пил кефир перед сном.
Он рассказывал, что завтра — “плотная суббота”, нужно рано встать, забрать машину из сервиса.
— Да, выходные — это всегда разрываешься, — пожимал он плечами. — Но зато сегодня без авралов.
Она слушала, кивала, смеялась. Спросить, останется ли он в субботу, не решалась. Саша из тех, кто боится спугнуть счастье.
Ночь была тихой и длинной. Уснули под утро: его знакомая рука на её талии, дыхание в волосах.
А в семь часов телефон Миши зазвонил. Он поглядел номер, поморщился.
— Прости, мне надо ехать. Вызов из сервиса, — коротко сказал он, одеваясь поспешно.
Не позавтракал. Только бросил на ходу: — Ты просто космос, Саша. До среды?
Она кивнула, улыбаясь на автопилоте, а потом долго смотрела в потолок. Так всегда — лучшие ночи заканчиваются пустотой.
К полудню она поняла: больше писать ему не будет — пусть пишет сам. День тянулся бесконечно, как старое одеяло, расползающееся по швам.
Саша бродила по квартире в халате, не решаясь разобрать постель — будто этот клочок Мишиного тепла должен был ещё раз называться «мы». На утешение — горячий кофе, сериал на фоне.
Перед обедом подумала: может, позвонить подруге, выйти куда-нибудь, заполнить пустое пространство? Но в телефонной книге не нашлось подходящей компании. Сказала себе: «Может, вечером он напишет. Может, завтра.»
После вспомнила: так было каждую субботу. Короткие пятничные ночи — долгие субботы, где она растворялась среди бытовых хлопот, головоломок, уборки, прогулок по двору в одиночестве, долгих дорожек по супермаркету.
Вечером отвечала на его редкое «как ты?» через пару часов паузы.
В воскресенье Саша проснулась ещё раньше, чем обычно, и вместо жарких объятий холодная постель, вместо запаха кофе и табака — запах утра и собственного одиночества.
Решила пробежаться по делам: продуктовый, химчистка, ещё под конец — небольшой фитнес-зал возле дома.
В одиннадцать утра, в раздевалке уже собиралась домой: телефон тихо завибрировал.
Миша. «Как настроение, лисичка? Я соскучился. К обеду заеду, если ты не против?»
Несколько секунд Саша просто молча смотрела на экран, потом машинально написала: «Буду рада. Жду».
Он появился ближе к часу, швырнул в коридоре портфель и обнял Сашу с напором.
— Было бы круто провести выходные вместе, правда? — вдруг сказал он, целуя в шею, — Но у меня опять та же история: мать заболела, отвёз продукты, теперь вот приехал к тебе за лекарством, эх…
Она снова кивала, отмахиваясь от тянущего внутреннего вопроса: почему, чёрт возьми, всегда только короткие встречи, только крохи времени — будто у мужчины, кроме неё, есть какая-то другая, невероятно важная часть жизни?
— Совместный обед, полчаса твоего внимания и обратно в бега? — старалась пошутить Саша, чтобы не выдать дрожи.
— Ну что ты, солнце, я тебя сегодня хотя бы обниму как следует.
Он всегда умеет резко и нежно снимать тревогу — одной улыбкой, одной рукою на затылке.
Заставлял забывать, что она не на первом месте, будто она и есть этот центр вселенной — на одну, короткую встречу.
После он ушёл так же внезапно.
— На неделю растворяюсь, ты же помнишь — отчёт, проект, куча всего…
Традиционная пятничная ночь, пустые субботы и воскресенья, короткие воскресные встречи… Саша вдруг увидела этот паттерн как нескладный пазл, который никак не хотел не совпадать.
Той ночью ей впервые по-настоящему захотелось поговорить об этом вслух. Но привычка держать лицо победила. Она так и легла спать — с комом в груди, не поделившись ни с кем своими тревожными мыслями.
В субботний вечер она решилась пройтись по торговому центру, намереваясь обновить гардероб.
Неожиданно около бутика с женской одеждой она увидела "своего" Мишу под руку с другой женщиной.
В другой руке у него были пакеты с покупками. Саша решительно подошла к нему.
-Привет любимый! Не представишь меня своей путнице? Ведь мы только вчера с тобой так хорошо время провели! Говори, кто она?
Миша растерялся и промолчал. Он не ожидал такого поворота событий.
Его спутница не растерялась.
-Я его жена Анжела, а ты видимо любовница?
-Я...просто не знала, что он женат.
-Милая, у нас с мужем давно уговор - я закрываю глаза на его маленькие слабости, а он покупает мне все, что я захочу. Он никогда не уйдет от меня, а ты еще на что-то надеешься?
Саша не смогла ничего ответить.
-Удачи милая.
Анжела взяла под руку Мишу и они пошли дальше. Он даже не обернулся.
Саша вернулась домой словно сама не своя. Оставшуюся часть выходных она проплакала.
В понедельник после работы всю дорогу домой Саша ехала как сквозь туман.
Улицы, витрины, лица за стеклом маршрутки — всё казалось чужим. Она чувствовала себя не просто обманутой, а будто стёртой из чьей-то жизни резинкой: след есть, а смысла в нём — больше нет.
Прошла неделя, наступил вечер пятницы.
Поздний вечер, пятничный город внизу шипел машинами, а у неё впервые за много месяцев не было ни плана, ни ожиданий от Миши. Ни иллюзий по поводу суббот.
Но боль колола лишь первую неделю, а потом на смену досаде пришла волна освобождения: всё, что было “вдруг”, на самом деле складывалось из множества маленьких деталей, которых она не хотела замечать.
В телефоне ни одного сообщения. Ни от него, ни от кого. Бедняжка-лисичка больше никому не была нужна как запасной аэродром.
В голове, как эхо, всплывали фразы его жены — “ты ещё надеешься?”, “удачи тебе, милая”. Слова жены прозвучали немного жалостливо, но даже не зло, а как диагноз, вынесенный обеим. Саша вдруг почувствовала к этой женщине странное сочувствие — она тоже всю жизнь живёт с половинами выходных.
В этой мысли было что-то неожиданно трезвое и честное: любовь, построенная на остатках внимания, всегда равна боли.
В воскресенье утром она купила билет на поезд — просто так, Хотела навестить родных и старых друзей в родном городе.
Заблокировала Мишу в мессенджерах, удалила его номер. Глупо ждать извинений там, где их никогда не было. В первый раз за много месяцев Саша не посмотрела на телефон ни разу до обеда.
Она провела отличные выходные без ожидания чужого внимания.
Придумывала планы на следующую неделю, куда впервые не вписан “кто-то”, а только она — целиком.
Вся жизнь теперь принадлежит только ей.