Предыдущая часть:
Виктор слушал, кивал и делал пометки. Не все заказы ему нравились, но этот он был готов выполнить даже в ущерб другим. Что-то в этой девушке манило, притягивало, не отпускало. Он не мог понять, что это: профессиональная интуиция или желание обладать ею, невестой другого? Но слова вырвались сами:
— Я понял заказ и выполню его. Предоплата — половина. График эскизов и этапов согласуем. От вас нужно две вещи: оставьте фото девушки и… дайте посмотреть на неё вживую.
Виктор втянул голову в плечи, ожидая гнева. Но Александр, к его удивлению, лишь усмехнулся.
— Это у вас такие методы работы? — спросил он. — Чтобы лучше её понять, да?
Виктор с облегчением кивнул, подтверждая, что так удобнее и быстрее. Заказчик останется доволен.
— Ну что ж, это можно устроить, — улыбнулся Александр. — У Наташи есть хобби. Приходите в субботу в Центральный парк, на летнюю эстраду. После темноты увидите всё, что нужно.
Александр оставил задаток, они согласовали сроки, и Виктор остался один. Пока шаги гостя затихали на лестнице, он смотрел на фото девушки в мессенджере. Её черты волновали его не только как мастера, но и как мужчину. Изящное лицо, тонкая шея, выразительный профиль. Вокруг неё, должно быть, вьются толпы поклонников, и он, похоже, стал одним из них.
Виктор метнулся в угол мастерской, где под хламом пылился его блокнот для этюдов. Заказы обычно были однотипными, и эскизы он делал редко. Но сейчас он испытывал непреодолимое желание нарисовать Наталью. Руки действовали сами, отбросив краски и карандаши. Они рылись в ящике стола, пока не нашли жестяную коробку с углём — материалом, который он не использовал годами. Словно неведомая сила велела ему рисовать именно углём.
Он подчинился. Рука с углём сделала первый штрих. Виктор рисовал, сверяясь с фото на телефоне. Глаза, сочные губы, игривое выражение лица — казалось, она вот-вот заговорит. Рисунок получался живым, натуральным. Тени и полутени придавали ему глубину. Время текло незаметно, лишь шорох угля и тихие возгласы, когда он крошился, нарушали тишину.
Закончив, Виктор отложил блокнот и поморгал, восстанавливая зрение. Портрет удался. Казалось, девушка сейчас вздохнёт, расправит руки и сойдёт с бумаги.
— Пигмалион и Галатея, — пробормотал он, вспомнив миф, где мастер оживил своё творение. — Интересно, а у меня получится?
Той ночью Александр засыпал, грезя о будущем. Вот Наталья становится его женой, вот у них рождаются дети — мальчик и девочка. Вот они летят к морю, и он сжимает её руку. Перевернувшись, он засопел, причмокивая во сне.
Наталья же не могла уснуть. Она ворочалась, то жалуясь на жару, то на холод. Зачем она согласилась на брак, который станет ей в тягость? Пожалела Александра? А кто пожалеет её? Отказаться теперь не позволит совесть.
Только Виктор не пытался спать. С бокалом красного вина он сидел в мастерской, глядя на портрет в полумраке. Он угадывал каждую черту и ждал субботы.
Александр дозвонился Наталье на работу и пообещал заехать за ней после смены. Его офисная работа позволяла частично планировать график, и он пользовался этим. Наталья не стала спорить, назначив встречу на половину третьего, чтобы успеть переодеться без спешки. Она любила свою работу и не собиралась покидать её по первому зову.
— Ну, как дела сегодня? — Наталья вошла в зал эрготерапии и присела рядом с мужчиной лет сорока. Его лицо выражало страдание, пока он изо всех сил пытался сжать резиновый эспандер.
— Уже лучше, доктор, — бодро ответила женщина средних лет, стоявшая рядом и подбадривавшая мужчину. — Два пальца работают, но мы добьёмся, чтобы всё было как прежде.
Наталья улыбнулась и положила руку на плечо пациенту. Инсульт в неполные сорок один год превратил бывшего главного энергетика завода в неподвижного человека. Только любовь и преданность жены помогли ему начать восстановление. Реабилитация шла медленно, но прогресс был. Скоро он, возможно, встанет на ноги — и всё благодаря её поддержке.
Наталья направилась к следующему пациенту, но перед глазами всё стояла эта пара. Двадцать лет вместе, а их взгляды полны нежности. Настоящие муж и жена, единое целое. А она? Сможет ли так же выхаживать Александра не из профессионального долга, а из любви? Ответ был очевиден — нет. Вчера она переступила черту, согласившись на его предложение.
Тем не менее вечер они с Александром провели великолепно. Он решил выяснить, какие документы нужны для подачи заявления в ЗАГС, и после работы отвёз Наталью в Центральный ЗАГС, чтобы, как он выразился, «всё было как у людей».
— Наташенька, а платье какого цвета ты хочешь? — расспрашивал он. — Мама поможет тебе выбрать. Хотя, признаться, я бы тоже хотел хоть одним глазком взглянуть, пусть даже на фото.
— Жених не должен видеть наряд невесты до свадьбы, — отчеканила Наталья. — Но помощью твоей мамы я воспользуюсь, так уж и быть.
Александр воспринял её слова как шутку, и они поехали кататься по городу. Раньше Наталья любила такие прогулки. Её лёгкий нрав и склонность к спонтанным идеям оживляли их совместное время.
— Мне на тренировку к шести! — вдруг вспомнила она, просительно глядя на Александра. — Подбросишь, пожалуйста?
Это было странно, ведь сегодня тренировки у неё не было, и Александр знал об этом. «Сегодня пятница, а тренировки у моей невесты…» — он мысленно поправился, — «у невесты проходят по вторникам, четвергам и субботам». Завтра вместо тренировки намечалось выступление. Может, поэтому она так рвалась потренироваться? Наталья улыбалась с пассажирского сиденья — такая нежная, родная. Александр подавил желание отказать ей. Придётся смириться с ещё одним одиноким вечером.
Но это не беда. Скоро они будут принадлежать только друг другу. А там, возможно, декрет, и её увлечения останутся в прошлом. Пусть пока ходит на тренировки. Наталья заметила его раздумья. Ну что ж, тем хуже для него — своё хобби она бросать не собирается, даже после свадьбы. Это важная часть её жизни.
Уже второй год Наталья занималась фаер-шоу. Яркие уличные перформансы стали частью городской культуры. Ей нравилось, как зрители в парках и скверах окружают их плотным кольцом, а затем начинается магия. Стаффы и пои в её руках кружились, переплетались, рассыпая искры. В этих огненных росчерках, оставляющих след в ночном воздухе, Наталья видела что-то первобытное, сакральное. Именно это она считала важным и посвящала этому время.
Александр, конечно, ревновал. С юности он привык, что Наталья — натура увлекающаяся. Первые полгода он надеялся, что она быстро перегорит файр-шоу, устав от однообразия и физических нагрузок. Но чем больше она втягивалась, тем лучше у неё получалось, и тем сильнее ей это нравилось. Александр понял, что проиграл этому увлечению. Оставалось надеяться, что после свадьбы здравый смысл возьмёт верх.
Сегодня тренировки у Натальи не было. Но мысль о том, что весь вечер придётся провести с самодовольным Александром, была невыносима. Она решила использовать подготовку к завтрашнему шоу как повод уйти.
— Вот так я и прячусь, — пропела Наталья своему отражению в зеркале раздевалки. Она была одна и могла открыто выражать эмоции.
Подхватив сумку с реквизитом, она направилась в зал. Работала молча, напряжённо, с полной самоотдачей. Искры пламени кружились вокруг, словно заколдованные. В такие моменты она казалась себе древней богиней огня, приручившей стихию. Но, неудачно повернувшись, Наталья слегка обожглась. Вот тебе и богиня. Ерунда.
На другом конце города Виктор вторые сутки рисовал без устали. Набросок за наброском — разные ракурсы, выражения лица, композиции. Он сам не знал, зачем ему столько эскизов. Просто чувствовал, что эта работа станет для него знаковой, разделив жизнь на «до» и «после».
Утром пошёл дождь. Серые капли разбивались о серый асфальт, превращаясь в мириады брызг. Виктор с ненавистью смотрел в окно на залитый водой парк. Ещё недавно он любил дождь, как и любую погоду. Теперь же потоки, шелестящие в водостоках, вызывали злость. Сегодня он ждал как праздника — должен был впервые увидеть её, Наталью. Он избегал называть её невестой заказчика. В его мыслях она была просто она — муза, вдохновение, воплощённая форма. Неужели дождь разрушит планы? Другой шанс увидеть её вряд ли представится скоро.
Виктор не знал, что в это же время Наталья тоже стоит у окна, проклиная погоду. Если бы светило солнце, день был бы расписан: выступление во второй половине, а до того — свобода. Теперь же она ждала звонка от Александра с предложением провести день вместе. Наталья потянулась к телефону, но передумала. Прочь хандра, у неё нет времени на это. Может, похолодает, и выступление не отменят?
— Любимая, доброе утро! — пискнул мессенджер, и на экране появился котик с букетом бордовых роз. — Хочу подъехать после двенадцати. Устроит? Заберу свою хорошую, и поедем обедать. Куда скажешь?
Ругая себя, Наталья ответила:
— Конечно, мой хороший, приезжай поскорее, я буду рада.
Почему она не может просто любить его? Что с ней не так? Если сердце не прикажешь, то почему чувство долга не даёт ей признаться Александру? Наталья собиралась медленно, с расстановкой. Может, дождь прекратится, и она сможет выступить? Это было бы глотком свежего воздуха в её рутинной жизни.
Мастерская Виктора была заставлена портретами, набросками и эскизами будущей скульптуры. Он ходил среди них, поглядывая на дождь. Серое небо, стекающее косыми струями, отнимало надежду на сегодняшнюю встречу. Нога ныла — к дождю, конечно. Виктор побрёл в угол мастерской, достал из-под хлама зонтик и осмотрел его. Сойдёт. Может, и не понадобится. Живя почти отшельником, он редко заботился о внешности. Теперь же захотелось выглядеть на все сто. Хромота плохо вязалась с образом героя, но помечтать не вредно.
Совместный обед, на который рассчитывал Александр и которого избегала Наталья, не состоялся. Не из-за ссоры, а из-за погоды. Выглянуло солнце, согрев курортный городок. Деревья на проспекте расправили ветви с первыми листьями, в кронах защебетали птицы, ручьи в канавах подсыхали. Наталья, сославшись на выступление, отправилась в парк, к летней эстраде.
Виктор шёл туда, как на праздник. Сумерки опустились, ночь накрывала город, и скоро он увидит её воочию. Он не обманывался: его чувство к незнакомой девушке было вожделением — горькой смесью желания, страсти и страха прикоснуться, чтобы не разрушить это ощущение. Что-то космическое, близкое и далёкое.
Артисты готовились тщательно: проверяли реквизит, раскладывали его, застёгивали костюмы, бегали к колонкам, проверяя музыку. Виктор смешался с толпой, подобравшись ближе к сцене. Неподалёку он заметил Александра, скучающе облокотившегося на ограждение, но не стал его окликать. Не хватало тратить время на пустую болтовню.
Фанфары грянули, толпа засуетилась и замолкла. Сначала вышли парни, исполнив акробатические трюки. Затем загорелись светодиодные стафы, и шоу началось. Лучи цифрового пламени вспыхивали, гасли, меняли цвет. Но Виктор ждал другого. Музыка сменилась, став тягучей, проникающей в душу. Он понял: сейчас появится она.
Подсветка погасла, прожекторы умерли, наступила темнота, и музыка замолчала. Виктор слышал, как бьётся его сердце. Затем темнота взорвалась. Искры медленно опустились на помост, и посреди сцены стояла Наталья, окружённая огненными фигурами — кругами, зигзагами, овалами. Она с ловкостью вертела стафы с горящими концами.
Виктор замер, перестав дышать. Опоясанная огнём, Наталья напоминала богиню, снизошедшую к смертным. Толпа, только что улюлюкавшая, затихла, заворожённая. Шоу длилось двадцать минут. В финале вся группа вышла вместе, эстрада расцвела огнём и неоном, музыка взлетела, и наступила тишина. Затем раздались аплодисменты, крики «браво» и «бис». Виктор стоял как вкопанный, с комом в горле.
Люди расходились. Александр ушёл за сцену, к пикапу артистов. Виктор, повесив голову, побрёл к остановке. У него была фактура для статуи, но чувство в груди жгло. Неужели он влюбился?
Он планировал вернуться в мастерскую и работать над эскизами, но был слишком взбудоражен. Вместо этого Виктор направился к морю, на набережную — туда, куда ходил с детства в смятении.
Наталья выслушала дежурные комплименты Александра.
— Надеюсь, после свадьбы ты уберёшь эти перформансы из своей жизни, — сказал он, крепко обнимая её. — Ты уже не свободная девчонка, а будущая жена и, надеюсь, скоро мама.
Спорить с ним, мыслящим домостроевскими категориями, Наталья не хотела. Сославшись на усталость, она попросила отвезти её домой.
— Надо отдохнуть, забегалась, — добавила она.
Александр, рассчитывавший на романтический вечер, попытался уговорить её позволить ему остаться, но Наталья была непреклонна.
— Может, хоть в ванну с тобой? — обиженно пробормотал он, но наткнулся на её твёрдый взгляд.
— Ладно, ладно, понял. Домой так домой, — сдался он.
Наталья улыбнулась и села в машину. Домой — лучшее, что могло быть. Горячая ванна и книга ждали её. Как только фары машины скрылись, она, стоявшая у окна, поняла: пора действовать. Распустив волосы, натянув толстовку, джинсы и кроссовки, Наталья вышла из дома. Она ещё не жена Александра, чтобы позволять ему командовать. Ей хотелось единения с природой, её буйством и страстью. Такое свидание со стихией могло состояться только на набережной.
Подняв капюшон, она оглянулась и пошла к остановке. Планы на вечер изменились.
Виктор стоял на волнорезе, где чёрные волны с грохотом разбивались о камни. Днём волнорез был обычной громадой, но ночью буйство стихии созвучало его мыслям. Сердце колотилось, причиняя сладкую боль. Что делать? Искать Наталью, о которой он знал немало? Умолять о взаимности? Он взглянул на хромую ногу. Калеку она точно не выберет. Остаётся выполнить заказ, оставаясь с ней метафизически.
Продолжение: