Алексей медленно нарезал третий круг вокруг своего дома. Машины стояли впритирку, как консервы в банке. Ни щели, ни просвета. С ироничной усмешкой он подумал: "А всё плохо живём! Яблоку негде упасть, понаставили!" В итоге пришлось оставить свою иномарку у соседнего подъезда.
Поднявшись на девятый этаж, он открыл дверь своим ключом. Из гостиной выглянула Ада, его жена. Лохматая, в выцветших шортах и растянутой футболке, она тут же проворчала, как заведенная пластинка:
– Опять на полчаса позднее! Ужин разогревала, теперь холодный! Дома ты ничего не делаешь! Надо на развод подавать! – Фыркнув, она пошлёпала обратно к своему дивану и телевизору.
Алексей вздохнул. 19 лет брака, трое детей. Ему 43, ей – 50. Ада всегда выглядела несчастной, улыбка – редкий гость на её лице, смех – почти мифическое явление. Он молча разделся, вымыл руки, заглянул в детскую. Младшие сыновья-школьники вовсю дубасили друг друга подушками, пух летел снегом. Старшего, Ивана, не было – значит, задерживается на тренировке. На кухне Алексей разогрел в микроволновке фаршированные мясом блины – единственное, в чем Аде не откажешь, это её кулинарный талант. Плотно поужинал в тишине
Вымыв посуду и убрав со стола, он вошел в гостиную. Ада не отрывалась от сериала. Алексей осторожно присел рядом на диван.
– Нам надо серьёзно поговорить, Ада. Ивана берут в областной центр, при университете. Два года подготовки, потом – на первый курс без экзаменов. Не зря я с ним столько занимался, не зря он все олимпиады брал!
Ада скривилась, не глядя на мужа:
– А жить где? Слышала, до шестнадцати детей от семьи отрывать нельзя!
– Я продумал. Продаём квартиру здесь и переезжаем всей семьёй. Там возьмём ипотеку. Я могу работать удалённо, или в этом большом городе устроюсь – меня с руками оторвут! – Алексей говорил с энтузиазмом, которого не было у жены.
Ответом стал привычный шквал критики:
– С руками оторвут? Какие руки? Ни на что ты не способен! Карьера твоя – как у рака: пятнадцать лет на одном месте топчешься! – Ада язвительно фыркнула. Сама она никогда не работала в коллективе, выбрав роль домохозяйки с первых дней замужества. И все эти 19 лет именно Алексей, богатырь с русыми волосами и уставшими, но всё ещё живыми серыми глазами, был кормильцем, обеспечивая семье достойный уровень жизни. Он прошел путь от токаря (пока не подвели ноги – отголосок северной службы в армии) до ведущего специалиста завода, освоив программирование станков через вечерний техникум. Да еще и подрабатывал на польского заказчика, получая вожделенные евро. Старший сын, Иван, был его отражением – и внешне, и своими блестящими способностями. Алексей горел желанием дать ему этот шанс.
Из кухни донёсся грохот – Ада, видимо, «убирала». Она постоянно швыряла вещи: тарелки, кастрюли, однажды даже компьютер со стола сбросила. Никогда не извинялась. Эта агрессия началась почти сразу после свадьбы, сменившись со временем на холодность и отказ от близости. Алексей устал упрашивать, а на сторону идти – не по нутру. Единственное, что их по-настоящему объединяло – любовь к детям, умным и воспитанным. Но как же он мечтал видеть Аду улыбающейся, слышать её смех, чувствовать её поддержку и уважение… Мечтал тщетно.
***
Переезд в областной центр состоялся, хоть и с финансовой натяжкой. Квартиру в родном городе продать быстро не удалось, пришлось брать ипотеку на небольшую, но уютную двушку вторичного фонда прямо в центре, в шаговой доступности от учебного корпуса, где теперь занимался Иван. Алексей нервничал из-за кредита, но работа на удаленке (пока завод решал вопрос с его переводом) и польские заказы давали надежду. Главное – Иван загорелся учебой, его глаза светились тем же азартом, что и у отца когда-то.
Однажды вечером, через пару недель после переезда, Алексей засиделся за срочным заказом из Польши. Ада, раздраженная тем, что он «опять в своем компьютере», громко возилась на кухне. Иван, готовившийся к важной контрольной, вышел из своей комнаты (младшие уже спали) и тихо попросил:
– Мам, можно потише? Очень сложную тему разбираю…
– Что?! – Ада резко обернулась, лицо исказила привычная гримаса недовольства. – Ты тоже начинаешь?! Вечно вы со своим отцом… Никакого покоя в этом доме! Все вам должны, все вам мешают!
Она с размаху швырнула в раковину металлическую миску. Грохот оглушительно прокатился по квартире. Иван вздрогнул, его сосредоточенное выражение сменилось на растерянность и боль.
Алексей, оторвавшись от монитора, увидел это. Увидел, как сын, его гордость, его надежда, смотрит на мать не с детской любовью, а с недоумением и обидой. Увидел, как Ада, даже не взглянув на сына, с презрением бросила:
– Учись, если такой умный! Как твой отец… Никакого толку!
И ушла в ванную, громко хлопнув дверью.
Иван стоял, опустив голову, сжимая учебник. Алексей подошел к нему, положил руку на плечо. Мальчик взглянул на отца, и в его глазах Алексей прочел вопрос, на который у него не было ответа: «Пап, почему она всегда так?..»
В ту ночь Алексей долго не мог уснуть. Грохот миски эхом отдавался в ушах. Но громче был этот немой вопрос в глазах сына. Он боролся за будущее Ивана, перевернул жизнь семьи ради его таланта. Но как защитить его от этого яда, который годами разъедал их дом? Продать старую квартиру? Выплатить ипотеку? Найти новую работу? Это всё было сложно, но решаемо.
А вот как залатать трещины в самом фундаменте их семьи, как уберечь детей от этой вечной горечи – вот в чем был самый страшный, самый неразрешимый пока вопрос. Ипотека на квартиру казалась сущими пустяками по сравнению с этой тяжелой ношей. Он смотрел в потолок, слушая храп жены под боком, и чувствовал ледяное одиночество. Ради детей... Но что, если ради детей нужно что-то гораздо более радикальное, чем переезд? Эта мысль, как холодная змея, впервые заползла в его сознание и замерла, пугая своей неизбежностью.
***