Детство Антона было отмечено разлуками. Родители-геологи, вечно пропадавшие в дальних экспедициях, оставили его на бабушку. Когда и ее не стало, мальчишку определили в интернат. Он рос не по годам статным, его темные кудри скрывали насмешливый взгляд больших серых глаз, что сводил с ума девчонок. Но интересовали Антона лишь те, кто был старше.
Интернатские нравы давали простор раннему взрослению. Подвалы, чердаки, закоулки под лестницами – вот где четырнадцатилетний Антон постигал азы взрослой жизни, ускользая от неусыпного ока воспитателей. После интерната – техникум, а затем и армейская служба. С родителями связь поддерживалась редкими письмами. Демобилизовавшись, он последовал за сослуживцами на сибирские заработки, осев в тихом городке над рекой.
С крутого берега открывался величественный вид на сопки, завораживающий в любое время года. В местной столовой его внимание привлекла застенчивая повариха Рая. Она была старше его на десять лет, уже побывала замужем и одна поднимала двоих сыновей-близнецов. Антона тронули ее скромность, ловкость в работе. Они сблизились, и вскоре Рая с мальчишками переехала к нему.
Двадцать лет пролетели незаметно. Общего ребенка у них так и не появилось. Сыновья Раи выросли непутевыми, и в конце концов, свалив на плечи матери и отчима своих детей, бесследно исчезли вместе с невестками. Антон стал дедом, едва перешагнув тридцатипятилетний рубеж. Быт, тяготы, разочарования – все это легло тяжелым грузом на их отношения с Раей. Ссоры участились. Он уходил, но друзья неизменно мирили их, возвращая под одну крышу.
И вот однажды у Антона "снесло крышу" окончательно. Он влюбился. В соседку. Знакомая упомянула, что женщине из соседнего подъезда требуется сделать ремонт. Антон, к тому времени уже несколько лет перебивавшийся случайными подработками, зашел оценить объем. Хозяйка, Аня, оказалась одинокой, миловидной блондинкой с открытой улыбкой и искрящимися голубыми глазами.
Ремонт затянулся. Ламинат, плитка в ванной, обои – Антон пропадал у Ани сутками. Когда последний гвоздь был вбит, Аня положила на кухонный стол пачку хрустящих купюр. Антон весело подмигнул:
– Давай, Анечка, сбегаю в магазин – отметим окончание трудов праведных!
Он уже натягивал куртку, но Аня остановила его мягким жестом:
– Не надо никуда бежать. У меня все готово!-
Она ловко достала из холодильника нарезку, поставила бутылку вина... А потом они оказались на диване. То, что он испытал тогда, не шло ни в какое сравнение со всем предыдущим опытом. Такая нежность, такая страсть, такая самоотдача – он и не подозревал, что это возможно. Рая давно уже была к нему холодна.
Их "медовый месяц" растянулся не на календарные тридцать дней, а на целый год, наполненный головокружительным счастьем. Мечтали сбежать вдвоем, начать все заново где-нибудь далеко. Но Антон не мог. Рая, подорвав здоровье, получила инвалидность. Бросить ее теперь значило окончательно опуститься в собственных глазах. Он метался, чувствуя себя последним подлецом на двух стульях.
Но, как ни парадоксально, в этом странном треугольнике все обрели своеобразное равновесие. Рая оставалась законной женой. Аня получила не только любовника, но и дачу, отремонтированную его руками бесплатно. А Антон? Его мучительная совесть, наконец, угомонилась, найдя это шаткое, но удобное для всех оправдание.
Так и живут они, запертые в клетке собственного компромисса.
***