Общежитие пахло лапшой, дезодорантом и дешевым алкоголем. Студенческая вечеринка — тесная кухня, музыка из колонок, смех и сигареты в форточку.
— Таня, иди к нам! — крикнула Лена. — Никита тут, спрашивал про тебя!
Никита — третий курс, улыбка под градусом, ладони горячие, взгляд медленный. Он наливал ей вино в пластиковый стакан, шутил, дотрагивался до спины. Таня смеялась. Немного фальшиво. Немного громче, чем надо.
К полуночи она уже плохо помнила, кто что говорил. Помнила только, как Никита повёл её в комнату.
— Не переживай, Танюх, всё будет классно, — шептал он и закрывал дверь.
Она не хотела. Правда не хотела. Всё внутри сжималось, когда он начал целовать шею. Но парализующий страх не отпускал — что скажут, если она закричит? Что подумают, если уйдёт? Что, если дверь откроется, и все увидят её — виноватую, недоумевающую, сломанную?
Он действовал быстро и грубо, а она лежала с закрытыми глазами и пыталась мысленно убежать. Считать в голове: один, два, три... представить море, котёнка, только не это тело, только не себя.
Когда всё закончилось, она натянула джинсы с дрожащими руками и долго сидела в темноте, пока не пришла в себя. Хотелось вымыться, вытереть с себя вечер, стереть запах чужой кожи.
Наутро он не смотрел в глаза. Сказал сухо:
— Ну, увидимся. Не обижайся, ладно?
А она стояла в коридоре, с пустым пластиковым стаканом в руке, и впервые в жизни чувствовала себя грязной не снаружи, а изнутри. Её никто не ударил. Не изнасиловал, если строго по буквам закона. Но её никто и не услышал. Даже она сама.
И всё. Больше он не позвонил.
Этот эпизод — классический пример несформированных границ и страха отвержения. Таня не хотела близости, но страх оказаться осмеянной сильнее чувства «нет». Это неосознанная попытка заслужить принятие через тело. Подобный опыт часто становится началом сексуальной отстранённости или, наоборот, цепочки незащищённых, эмоционально пустых контактов.
Подписывайся на канал "Блокнот сексолога" чтобы не пропустить продолжение.