Бывший капитан РККА Никифор Степанович Рожнов не жаловался на свою судьбу. Он всегда старался следовать своим принципам и поэтому часто вступал в споры с начальством. Конечно, он должен беспрекословно выполнять приказы. Но что делать, если эти приказы глупы и преступны? Здесь законы совести вступали в противоречия с военными законами. Ну не мог капитан жертвовать своими людьми, что бы наверх ушло очередное донесение о проведении бесполезной атаки.
Ведь действительно, штурм того немецкого укрепрайона Никифор считал заранее обреченными на провал. Немцы крепко засели на своих позициях, зарывшись по уши в землю и установив мощные огневые точки через каждые 10 метров. А его батальон уже третьи сутки безуспешно пытался захватить эти позиции. Одно дело, если бы была поддержка артиллерии или авиации. Так их же бросали на немцев без всякой помощи. И в результате никто ещё ни разу не успел даже просто добежать до гитлеровских окопов. Не говоря уже о попытке их захватить. Поэтому, когда капитан Рожнов получил приказ вести свою роту в очередную атаку, то он отказался его выполнять.
Как результат – военный трибунал и штрафной батальон. А роту в тот день повёл политрук, который так и остался лежать вместе со всеми на том поле. В штрафниках бывший капитан воевал не долго, так как быстро получил тяжёлое ранение и искупил свою вину перед Родиной. После полугода госпиталя его направили не в свою часть, а рядовым в обозный взвод, так как посчитали его не заслуживающим доверие командиром. Никифор Степанович понимал, что его ждёт нечто подобное, поэтому не сильно удивился новому назначению. Теперь ему не нужно было ходить в атаки и бесконечно отчитываться перед начальством. Он служил в обозе части тяжёлой артиллерии, поэтому находился достаточно далеко от передовой. Да и к кому возвращаться в свою часть, если она давно укомплектована новыми людьми? Из его однополчан никого не осталось, а многие полегли именно около того самого немецкого укрепрайона.
Бывший капитан больше не хотел командовать, и новая должность его вполне устраивала. Хотя, по большому счёту, ему было всё равно, где служить. Степаныч столько повидал на своём веку, начиная с финской войны, что уже ничего не боялся. Раз Родина считает, что он нужен в обозе, значит, так тому и быть. Скажут идти на передовую, пойдёт в первых рядах. Так рассуждал бывший офицер РККА, выполняя свою не самую опасную работу. В его распоряжении имелась старая кобыла и телега, на которой он каждый день возил кашу артиллеристам. На фронте в те дни наблюдалось относительное спокойствие. Крупных наступлений давно уже не было. Жизнь стала тихой и размеренной, всё больше напоминая мирные дни. Но опытный солдат знал, что это лишь небольшое затишье перед бурей.
Сегодня был ясный весенний день, и он, как обычно, не спеша отправился к соседям. Дорога занимала в среднем около получаса и проходила сквозь довольно густой лес. В нём Никифор всегда чувствовал себя неуютно, так как знал, что это прекрасное укрытие для разведчиков или диверсионных групп. Он сам нередко ходил в разведку, поэтому понимал, с какой стороны можно ожидать опасности. И когда он увидел промелькнувшую в деревьях тень, то сразу собрался, остановил лошадь и моментально скрылся в кустах. Бесшумно отвёл кобылу с дороги и стал напряжённо всматриваться в лесную чащу. Кляча стояла смирно и не издавала лишних звуков, за что обозник был ей безмерно благодарен.
Спустя некоторое время на противоположной стороне тропинки он увидел силуэты 8-10 человек. Не было сомнений, что это была одна из многочисленных немецких групп, которые в последнее время сильно активизировались на их участке фронта. Скорее всего, они направлялись в стоящую неподалёку деревню, в которой располагалась советская РЛС. Никифор знал, что немцы будут действовать ночью, а сейчас просто осматривают окрестности. Причём делают это не очень хорошо. Например, он успел вовремя сойти с дороги и вычислить гитлеровскую группу. Решение созрело само собой. Нельзя отпускать этих ребят. Скоро стемнеет, и он не успеет сообщить своим об опасности. Выход был только один – нанести удар первым. Даже если у него ничего не получится, то звуки боя будут слышны, и помощь придёт. Участь немецкой группы в любом случае будет решена. Сказано – сделано. И, сжав покрепче свой ППШ, бывший капитан РККА бесшумно пошёл вслед за немецкими диверсантами.