— Ты здесь никто, я тебя уволю в любой момент! — рявкнула Елена Борисовна, размахивая передо мной какими-то бумагами. — Думаешь, можешь себе позволить опаздывать на полчаса?
Я молча стояла возле её стола, прижимая к груди папку с отчетами. Утром действительно задержалась — автобус сломался прямо на середине пути, пришлось идти пешком. Но объяснять это женщине, которая уже неделю как объявила мне настоящую войну, было бесполезно.
— Извините, Елена Борисовна, больше не повторится, — тихо сказала я.
— Ещё как не повторится! — она вскочила с кресла, её лицо покраснело от злости. — Я терпела твои выкрутасы достаточно долго. Сегодня опоздание, вчера ошибка в расчетах, позавчера...
Я слушала её крики и думала о том, знает ли она, что разговаривает с дочерью Виктора Михайловича Северова, человека, который основал эту компанию двадцать лет назад. Скорее всего, не знает. Отец давно предупреждал меня, что если я решу работать в его фирме, то никто не должен догадываться о наших родственных связях.
— Пусть пройдет через всё сама, — говорил он маме за ужином, когда я училась на последнем курсе университета. — Если девочка действительно хочет заниматься экономикой, пусть докажет это делом, а не фамилией.
Тогда мне эта идея показалась разумной. Я и представить не могла, каково это — работать под чужой фамилией в компании собственного отца и терпеть унижения от женщины, которая получила своё место исключительно благодаря умению льстить начальству.
— Слушаешь меня вообще? — Елена Борисовна стукнула кулаком по столу.
— Да, конечно, — я вздрогнула.
— Тогда повторите, что я сказала!
Честно говоря, я не слышала ничего, кроме её визгливого голоса. В голове крутились мысли о том, как же мне надоела эта ситуация. Полгода назад, когда папа устроил меня в отдел финансового планирования под девичьей фамилией мамы, всё казалось простым. Поработаю год-два, наберусь опыта, а потом отец откроет правду, и я займу достойную должность.
— Я спросила, готов ли отчет по третьему кварталу! — выкрикнула начальница.
— Готов, вот он, — я протянула ей папку.
Елена Борисовна выхватила документы, быстро пролистала и швырнула обратно на стол.
— Что это за каракули? Переделывай! И чтобы к обеду был идеальный вариант!
— Но там всё правильно рассчитано...
— Ты мне возражаешь?! — она встала так близко, что я почувствовала запах её приторных духов. — Кто здесь начальник, я или ты?
В этот момент в кабинет заглянула Оксана, моя единственная подруга в офисе.
— Елена Борисовна, вас к телефону, звонят из головного офиса.
Начальница раздраженно махнула рукой:
— Пусть перезвонят! Не видишь, я занята воспитанием персонала?
— Там сказали, что срочно. Что-то насчет совещания с директором.
При слове «директор» Елена Борисовна мгновенно изменилась. Лицо приняло озабоченное выражение, она поправила пиджак и заговорила совсем другим тоном:
— Хорошо, сейчас подойду. — Потом резко повернулась ко мне: — А ты сиди здесь и думай над отчетом. И не вздумай никуда уходить!
Когда она вышла, Оксана покачала головой:
— Ну и злюка же она! Слушай, Настя, а почему ты терпишь все это? Ты же хороший специалист, могла бы найти работу получше.
Я пожала плечами. Как объяснить, что уйти отсюда означало бы признать поражение? Что отец будет разочарован, если я не справлюсь с простой задачей — продержаться на обычной должности хотя бы год?
— Просто пока некуда особо идти, — соврала я.
— Да брось! — Оксана присела на край стола. — У тебя же диплом с отличием, английский знаешь. Да любая фирма тебя с руками оторвет.
Если бы она знала, что сейчас разговаривает с наследницей этой самой фирмы... Впрочем, иногда мне самой казалось, что всё это лишь плохой сон. Дома отец относился ко мне, как к любимой дочери, интересовался делами, расспрашивал о работе. Но стоило мне переступить порог офиса, как я превращалась в обычную сотрудницу Анастасию Петрову.
— Оксан, а скажи честно, — я понизила голос, — как думаешь, почему Елена Борисовна вообще стала начальником отдела? Она же совсем не разбирается в финансах.
Оксана хмыкнула:
— А ты разве не в курсе? Говорят, у неё роман с кем-то из руководства. Не знаю уж, правда это или нет, но по-другому объяснить её карьерный рост сложно.
Мне стало неприятно. Неужели в нашей компании действительно так происходят назначения? Отец всегда говорил, что ценит только профессионализм...
— Она возвращается, — прошептала Оксана и быстро выскользнула из кабинета.
Елена Борисовна вошла явно не в духе. Видимо, разговор с руководством её не порадовал.
— Ну что, додумалась уже, как переделать отчет? — спросила она, плюхнувшись в кресло.
— Елена Борисовна, а что именно вас не устраивает? Может, объясните, и я исправлю?
— Меня не устраивает твоё отношение к работе! — она снова начала повышать голос. — Думаешь, можешь тут просиживать штаны и получать зарплату за красивые глазки? Как бы не так!
Я почувствовала, как внутри всё закипает. Полгода я молча терпела её выходки, старалась работать лучше всех, задерживалась допоздна, брала работу на дом. И всё ради чего? Чтобы выслушивать обвинения в безделье?
— Я работаю не хуже других, — сказала я чуть громче обычного.
— Ах, ещё и дерзишь! — Елена Борисовна встала, положив руки на стол. — Значит так, дорогая моя. Сегодня же пишешь заявление об увольнении по собственному желанию. Не хочешь — напишу служебную записку о твоём несоответствии занимаемой должности.
— За что?
— А за то, что я так решила! Ты здесь никто, я тебя уволю в любой момент!
Эти слова словно ударили меня током. «Ты здесь никто»... Если бы она знала, кто я на самом деле! Но в то же время я понимала: формально она права. Сейчас я действительно никто. Просто Настя Петрова, рядовой экономист.
— Думаешь, тебя кто-то защитит? — продолжала Елена Борисовна. — Директор меня прекрасно знает и ценит мою работу. А ты... Таких, как ты, пруд пруди.
В этот момент мне захотелось крикнуть ей всю правду в лицо. Рассказать, что этот самый директор каждый вечер спрашивает меня, как дела на работе, не обижает ли кто его дочку. Что он давно знает о её некомпетентности, но пока терпит, потому что не хочет вмешиваться в мой эксперимент.
Но вместо этого я молча взяла сумку и направилась к двери.
— Куда идешь? — окрикнула меня начальница. — Я с тобой ещё не закончила!
— До свидания, Елена Борисовна, — тихо сказала я и вышла.
В коридоре меня ждала Оксана с обеспокоенным лицом:
— Настя, что случилось? Она опять кричала?
— Она меня уволила, — я едва сдерживала слезы.
— Как уволила? — Оксана схватила меня за руку. — Она же не имеет права! Нужно идти к директору, жаловаться!
Я покачала головой. Идти жаловаться папе означало бы признать, что я не справилась с задачей. Что полгода мучений прошли впустую.
— Не стоит. Может, оно и к лучшему.
— Да ты что! — Оксана была явно возмущена. — Настя, не давай ей себя затравить! Знаешь что, я сама сейчас пойду к Виктору Михайловичу. Расскажу, как она с людьми обращается.
При упоминании отцовского имени у меня сердце екнуло.
— Нет, не надо! Пожалуйста!
— Почему? — Оксана внимательно посмотрела на меня. — Настя, ты что-то скрываешь?
Я отвела взгляд. Хотелось рассказать всё подруге, но отец взял с меня честное слово, что тайна не выйдет за пределы семьи.
— Просто не хочу устраивать скандал, — пробормотала я.
В этот момент из лифта вышел высокий мужчина в дорогом костюме. Мой отец. Он шел по коридору, о чем-то разговаривая с помощником, и не сразу заметил нас.
— Ой, смотри, сам директор! — прошептала Оксана. — Вот и отлично, сейчас я ему всё расскажу!
— Нет! — я схватила её за руку, но было поздно.
— Виктор Михайлович! — окликнула его Оксана.
Отец обернулся и увидел нас. На секунду в его глазах мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.
— Что-то случилось? — спросил он вежливо.
— Да, представьте! — Оксана возмущенно замахала руками. — Елена Борисовна уволила Настю! Просто так, без причины! Она вообще с людьми как с животными обращается!
Отец перевел взгляд на меня. Я видела, как у него дергается желвак на скуле — верный признак того, что он сдерживает гнев.
— Понятно, — медленно сказал он. — А что послужило причиной такого решения?
— Да никакой причины! — не унималась Оксана. — Она вечно к Насте придирается, орет на неё, унижает. А сегодня вообще сказала, что уволит в любой момент, потому что Настя здесь никто!
При этих словах лицо отца стало каменным. Я знала это выражение — так он выглядел, когда был по-настоящему разгневан.
— Где сейчас Елена Борисовна? — спросил он у помощника.
— В своем кабинете, Виктор Михайлович.
— Попросите её подойти ко мне через пять минут. — Потом он посмотрел на меня: — А вы, Анастасия Петровна, зайдите к секретарю. Пусть восстановит вас в должности. Думаю, произошло недоразумение.
Оксана радостно захлопала в ладоши:
— Вот видишь! Я же говорила, что он нормальный человек! Настя, а ты боялась...
Но я не слушала её. Я смотрела на отца и понимала, что наш эксперимент подошел к концу. Больше я не смогу работать инкогнито — слишком многое изменилось.
Через полчаса по офису разнеслась новость: Елена Борисовна уволена за несоответствие занимаемой должности и превышение полномочий. Временно исполнять обязанности начальника отдела будет Анастасия Петрова.
— Ну ты даешь! — восхищенно сказала Оксана. — Сразу видно, что директор разбирается в людях. Такого профессионала, как ты, сразу оценил!
Я только грустно улыбнулась. Если бы она знала всю правду...
Вечером дома отец долго молчал за ужином, а потом сказал:
— Прости, дочка. Я не думал, что она настолько неадекватная. Должен был вмешаться раньше.
— Пап, а почему ты вообще её держал?
Он вздохнул:
— Хотел посмотреть, как ты справишься сама. Но когда она сегодня сказала, что ты здесь никто... — отец сжал кулаки. — Этого я стерпеть не мог.
— А что теперь? Все же узнают, кто я такая.
— А теперь ты займешь место, которого заслуживаешь. Полгода ты доказала, что умеешь работать не хуже других. Даже лучше.
Я кивнула, но на душе было неспокойно. С одной стороны, издевательства Елены Борисовны остались в прошлом. С другой — теперь придется доказывать коллегам, что повышение я получила не только благодаря фамилии.
На следующий день, входя в свой новый кабинет, я думала о том, что впереди новые испытания. Но теперь я знала точно: что бы ни случилось, я больше никому не позволю говорить мне, что я здесь никто.