Часть 7. Роман «Оборванное счастье».
Ещё раз представляю вам, уважаемый читатель, главы из романа, который давно хотел написать, но всё откладывал. Начало и предыдущую главу вы можете прочитать по ссылкам в конце этой части. От вашей реакции будет зависеть судьба этого повествования, поэтому оставляйте свои комментарии...
Почти как Жан Маре
Резкая боль в лице вырвала меня из забытья. Я не сразу понял, где нахожусь — белый потолок, запах лекарств и тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами за дверью. Попытался приподняться и тут же пожалел об этом — левая сторона лица словно вспыхнула огнем.
— Лежи спокойно, герой, — услышал я знакомый голос.
Повернув голову, увидел дядю Володю — того самого врача, который недавно удалил мне гланды. Теперь он сидел рядом на стуле, в руках у него была история болезни, а на лице — смесь профессиональной озабоченности и плохо скрываемого сочувствия.
— Что случилось? — попытался спросить я, но левая сторона лица не хотела двигаться, а слова выходили сдавленными и невнятными.
— «Третья почта» случилась, — дядя Володя отложил бумаги. — Пришлось наложить восемнадцать швов. Тебе повезло, что милиция быстро подоспела, а то бы... — он не договорил, но и так всё было ясно.
Память стала возвращаться отрывками. Танцы... Катерина... Мы танцевали, потом гуляли. Я проводил её до дома, а на обратном пути, когда шёл один по тёмной аллее парка, навстречу вышли парни с "Третьей почты". Что-то спросили, я ответил... Дальше всё как в тумане.
— Меня нашли или я сам дошёл? — с трудом выговорил я, непроизвольно пытаясь коснуться лица. Дядя Володя мягко перехватил мою руку.
— Не трогай пока. Тебя какие-то ребята подобрали, на скамейке в парке. Вызвали скорую. Мне позвонили из приёмного, когда узнали, что ты мой пациент.
Я закрыл глаза, пытаясь осмыслить ситуацию. Так глупо попасться. В прошлой жизни, кажется, я был осторожнее после танцев. Или просто везло больше?
— А Катя... знает? — спросил я, внезапно подумав о ней.
— Твоя девушка? — дядя Володя покачал головой. — Не знаю. Я твоим родителям звонил, они утром приедут. Но ты не волнуйся, всё могло быть гораздо хуже.
Я снова попытался коснуться лица, и на этот раз врач позволил мне. Пальцы ощутили толстый слой бинтов на левой щеке.
— Шрам останется? — спросил я прямо.
Дядя Володя вздохнул:
— Да, Серёжа. Удар был серьёзный. Шрам будет заметный.
Шрам. Это слово резануло острее, чем нож, оставивший след на моём лице. В прошлой жизни ничего подобного не было. А теперь... Комиссия. Лётное училище. Моя мечта.
— Дядя Володя, — голос мой дрогнул, и не только от боли, — скажите честно... я теперь не смогу в лётное поступить?
Он внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, говорить правду или успокоить.
— Боишься, что на медкомиссии завернут? — напрямик спросил он.
Я кивнул, ощущая, как к горлу подкатывает комок. Не мог же я объяснить ему, что уже проходил всё это, что точно знаю — моё место в небе, что без этого жизнь потеряет смысл. В прошлой жизни я был лётчиком, настоящим лётчиком! И умер в небе. А теперь какая-то глупая драка может всё разрушить?
Дядя Володя задумчиво потёр подбородок:
— Честно? Не знаю, Серёжа. В инструкциях военно-врачебной комиссии по этому поводу есть разные трактовки. Я созвонился с полковником Игнатьевым из военкомата, он мой давний пациент. — Он слегка понизил голос. — Игнатьев говорит, что всё зависит от того, кто будет в комиссии. Если попадётся формалист — могут и завернуть из-за косметического дефекта.
Я почувствовал, как что-то обрывается внутри. Неужели всё? Из-за какой-то глупой драки?
— Но, — продолжил дядя Володя, и в его голосе появились обнадёживающие нотки, — есть и хорошие новости. Функционально этот шрам никак тебя не ограничивает. И Игнатьев обещал замолвить словечко, если что. У него сын тоже в авиации.
— То есть, шансы есть? — я старался, чтобы мой голос звучал спокойно, но сердце колотилось как бешеное.
— Шансы всегда есть, — дядя Володя положил руку мне на плечо. — Но я бы на твоём месте подумал и о запасном варианте. Ты же способный парень, можешь и в гражданский вуз поступить.
— Нет, — я даже приподнялся на кровати от возмущения, — только лётное. Я должен летать.
Дядя Володя посмотрел на меня с каким-то новым выражением — то ли уважение, то ли озабоченность:
— Тогда будем бороться, — просто сказал он. — А сейчас тебе нужно отдыхать. Завтра я посмотрю, как идёт заживление, и решим, когда снимать швы.
Когда дядя Володя ушёл, я осторожно, преодолевая боль, коснулся пальцами забинтованной щеки. Под повязкой ощущалась неровность швов. Шрам. В моей прошлой жизни его не было. Это первое серьёзное отклонение от прежнего курса.
Может, это знак? Может, всё будет иначе? Я закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникла картина: аэродром, отказ системы, удар... Нет, в этот раз я буду умнее. В этот раз я всё сделаю правильно. Но сначала надо преодолеть это препятствие. Как убедить комиссию, что шрам — не помеха?
Тихо скрипнула дверь. Я открыл глаза и увидел маму. Она остановилась у порога, прижимая к груди сумку, и в её глазах было столько боли, что мне стало стыдно за свои мысли о шраме и медкомиссии.
— Сынок, — только и сказала она, подходя к кровати. Её рука осторожно коснулась моей головы, погладила волосы, как в детстве.
— Всё нормально, мам, — попытался я улыбнуться, но только правая сторона лица подчинилась. — Это просто царапина.
— Какая же это царапина, — в её голосе слышались слёзы. — Что ж вы не можете жить спокойно, вечно эти драки...
Я хотел возразить, что это первая моя серьёзная драка (во всяком случае, в этой жизни), но промолчал. Маме сейчас не нужны были мои оправдания.
— Владимир Николаевич сказал, что всё заживёт, — продолжала она, доставая из сумки домашнюю еду. — Но останется...
— Шрам, — закончил я за неё. — Ничего, мам. Буду как Жан Маре — с боевым шрамом.
Я помнил из прошлой жизни, что пацанами мы любили французские фильмы с этим актёром.
Мама слабо улыбнулась, но в глазах всё ещё стояли слёзы.
— Твоя Катя звонила, — сказала она, пытаясь сменить тему. — Просила передать, что придёт после обеда. Волнуется за тебя.
Я почувствовал, как сердце делает кульбит. Катя звонила. Она будет здесь. Впервые за всё время я подумал о том, как она отреагирует на мой шрам. Что если он её оттолкнёт? В конце концов, мы только начали узнавать друг друга.
— Мам, — я поймал её руку, — я всё равно буду поступать в лётное. Шрам этому не помешает.
Мама вздохнула:
— Я знала, что ты об этом спросишь в первую очередь. Весь в отца. Он тоже всегда говорил, что главное — это цель. Но, Серёжа... что если тебя не примут из-за... — она не договорила, но я понял.
— Примут, — сказал я с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал. — Я сделаю всё, чтобы меня приняли.
Мама ничего не ответила, только крепче сжала мою руку. А я думал о том, что впереди самое трудное испытание — не экзамены, а медкомиссия. И если раньше я боялся только за зрение и давление, то теперь появилась новая проблема — шрам, который может перечеркнуть все мои планы.
Но я не собирался сдаваться. В конце концов, я уже умирал однажды — и вот я здесь, с новым шансом. Неужели какой-то шрам меня остановит?
Не забудьте подписаться на канал, чтобы узнать что же было дальше и почитать другие публикации...
Продолжение 🔽
Начало: 🔻
Предыдущая часть: 🔽
Напишите в комментариях как вам нравится эта история и стоит ли продолжать (мне очень хочется). Так же приветствуются и ваши варианты продолжения истории...
Моя книга на Литрес
Можно оформить Премиум подписку всего за 100 рублей и читать всё...
Понравился рассказ? Можно поблагодарить автора 👇👇👇👇👇👇👇