Глава 12: Сестринский Выбор
«Арсен? Ты дома?» Голос Мадины прозвучал за дверью его комнаты, прежде чем он успел спрятать блокнот с письмом к Сабине. Она вошла, веселая, с пакетами в руках. «Смотри, что я тебе притащила! Папа сказал, что ты выглядел на приеме как смерть…» Она замолчала, увидев его лицо. Он был бледен, глаза лихорадочно блестели, перед ним лежал открытый блокнот с исписанными страницами. «Арсен? Что случилось? Ты опять… про ту девушку?»
Арсен молчал, прикрывая рукой написанное. Но Мадина была не глупа. Она видела его состояние после возвращения из Карадага, видела, как он слушает какую-то запись в наушниках, запершись у себя. Она подошла ближе, ее веселье испарилось. «Арсен, говори. Что ты задумал? Я вижу, что что-то не так.»
Он не выдержал. Ему нужно было выговориться. Довериться хоть кому-то. Он коротко, сбивчиво рассказал ей все. О Сабине. О ее голосе. О драке. О давлении в ее семье. О сватовстве Идриса. И о своем плане. О письме. О билетах, которые он купит завтра на деньги от продажи отцовских часов. О побеге через пять дней.
Мадина слушала, ее глаза становились все шире от ужаса. «Ты с ума сошел?! – вырвалось у нее, когда он закончил. – Продать папины часы?! Украсть девушку из аула?! Увезти в Питер?! Арсен, они тебя убьют! Ее убьют! Или отец… отец тебя уничтожит! Он же отречется от тебя! Лишит всего!»
«У меня и так ничего нет! – взорвался Арсен. – Ни свободы, ни будущего, которое я хочу! Только клетка и Камила! А она… Мадина, ты не слышала ее голос! Она гений! И ее закапывают заживо в этом ауле! Отдают как вещь этому Идрису! Я не могу позволить этому случиться! Я обещал ей!» В его голосе звучала отчаянная убежденность.
Мадина села на кровать, лицо ее было белым. «Ты ее любишь?» – спросила она тихо.
Арсен замялся. Любовь? Он знал ее два дня? Видел три раза? Но чувство, которое он испытывал, было сильнее простого восхищения. Это была жалость, ответственность, невероятная тяга защитить, дать шанс. И да, в этом было что-то… огромное. «Да, – сказал он твердо. – Я… да. Я не могу бросить ее.»
Мадина смотрела на него. Она вспоминала Лейлу, их старшую сестру. Как та полюбила простого врача. Как пошла против воли отца. Как была изгнана. Как жила теперь скромно, но счастливо, с мужем и ребенком. Мадина видела пустоту в глазах Арсена до встречи с этой горянкой и огонь в них сейчас. Пусть этот огонь горел от безумия, но он горел.
«Отец убьет тебя, – повторила она, но уже без прежней силы. – И ее… если поймают…»
«Мы не попадемся. Я все продумаю. Заурбек поможет. Она выйдет ночью…»
«Арсен, это горный аул! Там все друг за друга следят! Идрис, злой от ревности! Бабка, которая ее ненавидит! Это самоубийство!»
Они спорили еще полчаса. Арсен умолял, клялся, что все будет хорошо, что он не может жить, зная, что обрек ее на страдания. Мадина плакала, представляя худшее. Она боялась за брата. Боялась гнева отца. Но больше всего она боялась увидеть в его глазах снова ту мертвую пустоту, если он откажется от своего плана.
Наконец, она встала. Лицо ее было мокрым от слез, но в глазах появилась решимость. «Хорошо, – прошептала она. – Хорошо… Я помогу тебе встретиться. Только встретиться!»
Арсен взглянул на нее с надеждой. «Как?»
«Послезавтра… я скажу, что еду к Аиде в Буйнакск. Ты поедешь со мной. Я отвезу тебя к окраине аула. К мельнице или где ты там договаривался. Ты встретишься с ней, передашь билеты, деньги, скажешь последние инструкции… И все! Я подожду тебя в машине. И мы уезжаем! Понял? О побеге – ни слова больше! Я не переживу, если с вами что-то случится!» Ее голос дрожал. Она шла на огромный риск. Если отец узнает о ее участии…
Арсен бросился к сестре, обнял ее. «Спасибо! Спасибо, Мадин! Ты спасла меня!»
«Я не спасаю, – отстранилась она, вытирая слезы. – Я просто… даю тебе шанс проститься. Или… или убедиться, что это безумие. Больше я ничего не могу. И не проси.» Она вышла из комнаты, оставив его одного с письмом, с планом и с жгучим чувством вины за то, что втянул сестру. Но другого пути не было. Через два дня он увидит Сабину. Возможно, в последний раз. Или… в первый раз их новой жизни. Страх и надежда снова схлестнулись в его груди, но теперь у него был союзник. Хрупкий, испуганный, но его сестра. Это что-то значило.
**Глава 13: Прощание с Горами**
Старая мельница у ручья казалась призраком в лунном свете. Арсен ждал, затаившись в тени, каждую секунду прислушиваясь к ночным звукам: шелесту листьев, журчанию воды, далекому лаю собаки. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно по всему ущелью. Мадина ждала в машине на дороге внизу, двигатель заглушен, фары выключены. Риск был запредельный.
Шорох. Легкие шаги по сухой траве. Арсен замер. Из темноты выплыла фигура, закутанная в большой темный платок. Сабина. Она подошла так близко, что он почувствовал запах горного воздуха и что-то травяное – полынь, может быть. Ее глаза в лунном свете были огромными, полными страха и надежды.
«Арсен…» – ее голос был шепотом, едва слышным.
Он не сдержался. Шагнул вперед и обнял ее. Она не сопротивлялась, прижалась к нему, мелко дрожа. «Сабина… Я здесь. Все будет хорошо. Я обещаю.» Он чувствовал хрупкость ее плеч под грубой тканью платка, ее учащенное сердцебиение. Она была жива. Она пришла. Значит, верила. Хотя бы чуть-чуть.
Он отпустил ее, огляделся. «Слушай внимательно. Вот билеты. – Он сунул ей в руку конверт. – Поезд Махачкала – Санкт-Петербург. Через три дня. Ночной. Вот деньги. – Он вложил в ее холодную ладонь пачку купюр. – На такси до райцентра, если… если что-то пойдет не так здесь. И на первое время там. И вот… вот письмо. Там все написано. Адрес комнаты. Телефон нового, дешевого телефона, который я куплю. Все.» Он говорил быстро, четко, подавляя дрожь в голосе.
Она взяла конверты, спрятала их глубоко под платок, в карман платья. «Через три дня… ночью? Как я выйду? Бабушка спит чутко… Идрис… он теперь часто ходит мимо дома ночью, проверяет…» Страх сковал ее голос.
«Через задний двор. К старой орешине. Помнишь? Там, где тропинка в горы начинается. Я буду ждать там с машиной. Ровно в час ночи. Если не выйдешь… я подожду полчаса. Если не выйдешь… значит, не смогла. Тогда… тогда такси до райцентра. И на поезд. Сама. Билет у тебя. Деньги. Адрес. Ты сможешь?»
Она кивнула, губы ее дрожали. «Я… я попробую. Очень страшно.»
«Я знаю. Я тоже боюсь. Но мы должны. Ради твоего голоса. Ради твоей свободы. Ради… нас.» Он снова обнял ее, крепко, пытаясь передать ей свою уверенность. «В Питере… будет трудно сначала. Но там есть консерватория. Библиотеки с нотами. Люди, которые поймут твой дар. Ты будешь петь, Сабина. Не для бабушки. Не для Идриса. Для себя. Для мира.»
Она заплакала тихо, уткнувшись лицом в его куртку. «Я верю тебе. Я поеду.»
Они простояли так еще несколько минут – двое беглецов под луной, затерянные в горах Дагестана, строящие воздушные замки далекого Питера. Он рассказывал о Неве, о белых ночах, о больших концертных залах. Она слушала, и страх в ее глазах постепенно смешивался с робкой надеждой. Это были минуты чистого, хрупкого счастья перед лицом огромной опасности.
«Мне надо, – прошептала она наконец, отстраняясь. – Айшат ждет за оврагом. Если меня хватятся…»
«Да. Иди. Береги себя. Ровно через три дня. В час ночи. У старой орешины. Я буду ждать.» Он взял ее лицо в ладони, посмотрел в самые глубины ее темных глаз. «До встречи в Питере, певица.»
Она кивнула, на миг прижала его руку к своей щеке, потом развернулась и растворилась в темноте так же бесшумно, как и появилась. Арсен стоял, слушая ее удаляющиеся шаги, чувствуя на ладони тепло ее кожи и холодный страх за нее. План был запущен. Обратной дороги не было.
Он не заметил, как из-за огромного камня на другом берегу ручья поднялась тень. Идрис. Он видел их объятия. Слышал последние слова: «До встречи в Питере». Его лицо, искаженное ненавистью и торжеством, было похоже на маску демона в лунном свете. Он не стал подходить. Он тихо, как змея, пополз назад, в сторону аула, к дому Гаджиевых. У него был план. Месть будет сладкой.