В 1966 году, когда на Москве прошла Неделя французского кино, на экраны попал «Фантомас» - экранизация о гениальном преступнике, где сочетались элементы детектива, триллера и тонкой пародии. В трилогии снимались Жан Маре и Луи де Фюнес мастера перевоплощений и юмора. В СССР посмотрели первую часть 45,5 млн зрителей, вторую 44,7 млн, третью 34,3 млн. Эти цифры резко контрастировали с французскими 4–5 млн. Звучит почти как культурная сенсация.
Почему советские зрители так увлеклись
Советские зрители увлеклись «Фантомасом» по нескольким причинам, и все они глубоко связаны с культурным контекстом, в котором фильм оказался. На первый взгляд это могла быть просто красивая история про злодея и полицию, но на деле для советского человека в середине 1960-х годов это было нечто гораздо большее: визуальный, стилистический и психологический прорыв.
Во-первых, «Фантомас» показывал жизнь, которую в СССР просто не могли представить. На экране шикарные особняки, быстрые машины, модная одежда, лёгкая, почти карнавальная атмосфера. Всё было не так, как в отечественном кино. Там, где зритель привык к строгим нравственным дилеммам и чётко обозначенному «хорошо» и «плохо», французский фильм действовал иначе: он играл, шутил, баловался, дразнил. Люди выходили из кинотеатров ошеломлённые они словно побывали в другой реальности. И это притягивало.
Во-вторых, образ самого Фантомаса оказался необычайно притягательным. Это был не просто злодей, а что-то вроде загадочного джентльмена, мастер перевоплощений, гений обмана. В нём была харизма, в его поступках театральность. А ведь в советском обществе, где всё было чётко расписано и контролировалось, такие персонажи вызывали не осуждение, а восхищение. Люди тянулись к образу того, кто ускользает от системы, кто свободен. Фантомас стал почти символом внутреннего анархизма, воплощением дерзкой мечты.
Кроме того, Луи де Фюнес в роли комиссара Жюва стал отдельной сенсацией. Его гротескная, но невероятно точная актёрская игра вызывала восторг. Для миллионов зрителей это был первый опыт знакомства с настоящей французской комедией, в которой можно было смеяться до слёз и при этом не терять интерес к сюжету. Такой уровень актерского мастерства, такой стиль подачи комедии в советском кино просто отсутствовали. И это подкупало.
От комедии к подростковому феномену
В СССР «Фантомас» очень быстро перестал быть просто героем французского кино. Он стал частью детства почти мифом. Уже через несколько недель после премьеры по дворам бегали мальчишки в масках, сделанных из старых чулок. Они разыгрывали погони, устраивали «засады», клеили на двери записки с подписью «Фантомас скоро придёт» и всерьёз считали себя частью таинственной организации. В подъездах появлялись граффити, в школах на переменах обсуждали, как герой снова сбежит от комиссара Жюва. Детям нравилось всё: его хитрость, уверенность, безнаказанность. Он был не столько злодеем, сколько фантастическим супергероем наоборот.
Иногда дело доходило до шума. В некоторых школах учителя всерьёз собирали родительские собрания, потому что дети пугали друг друга фантомасовскими записками, звонили соседям с «угрозами», а кто-то даже поджигал бумагу в почтовых ящиках, подражая кино. Появились и реальные «банды фантомасов», небольшие подростковые компании, которые называли себя этим именем и хулиганили. Советская пресса даже пыталась успокоить общественность, объясняя, что герой вымышленный, и бояться нечего.
Реальные последствия
То, что начиналось как безобидная подростковая игра, в некоторых случаях приняло совсем не детский оборот. Советские газеты в конце 60-х и начале 70-х всё чаще сообщали о хулиганских выходках, вдохновлённых образом Фантомаса. В крупных городах фиксировались случаи, когда подростки устраивали «рейды» в масках, оставляли пугающие записки в домах учителей, звонили по ночам соседям, представляясь «Фантомасом», и даже организовывали кражи из школьных кабинетов, воспринимая всё это как часть «игры». Власти были озадачены ни один другой зарубежный фильм не вызывал такого мощного и продолжительного эффекта на молодёжь.
Одним из самых известных эпизодов стала история в Ростове-на-Дону. Там группа молодых людей, вдохновлённых кинотрилогией, действительно организовала настоящую преступную банду. Они совершали нападения, скрывали лица под масками и называли себя «фантомасами». Эта история дошла до союзных СМИ, и даже КГБ вынужден был отреагировать: поступило распоряжение прекратить прокат фильма на республиканском уровне. К тому моменту ленты уже посмотрели десятки миллионов человек, но власти решили, что кумир, пусть и вымышленный, не должен становиться символом реального насилия.
Почему французы не ожидали
Для французов «Фантомас» изначально был пародией. Это была ироничная переработка старого образа преступника из романов начала XX века — мистического злодея в маске, с безликой внешностью и безумными замыслами. Но режиссёр Андре Юнебель и актёры подошли к материалу с юмором: комиссар Жюв в исполнении Луи де Фюнеса нарочито смешной, сам Фантомас почти карикатурный злодей, а сюжет полон намеренного абсурда. Во Франции фильм воспринимался как лёгкое, развлекательное кино на один вечер, не претендующее на глубину или культовый статус.
Но в Советском Союзе случилось нечто неожиданное. Здесь зрители увидели совсем другое. Вместо пародии они приняли всё всерьёз. Загадочный и молчаливый Фантомас казался почти сверхчеловеком, а не предметом шутки. Он был хладнокровен, умен, всегда на шаг впереди и это восхищало. Его воспринимали не как насмешку, а как кумира. Особенно на фоне привычных и часто скучных советских кинокартин, где добро всегда должно было победить, а зло раскаяться. На этом контрасте образ загадочного злодея оказался даже более привлекательным, чем положительные герои.
Французов по-настоящему удивило, насколько серьёзно и восторженно кинокомедия была воспринята в СССР. Для них Жюв это главный персонаж, комический и нелепый. А для советского зрителя главным стал Фантомас. И хотя авторы вложили в трилогию насмешку над суперзлодеями, в Советском Союзе это прочитали как откровение, почти как миф. Сам Жан Маре, исполнявший сразу две роли журналиста и Фантомаса, удивлялся:
«В СССР, кажется, думали, что я и есть настоящий злодей. И при этом меня любили»
Так злодей, которого придумали ради шутки, неожиданно стал народным героем в другой стране строгой, идеологической и совершенно не похожей на беззаботную Францию. И это был редкий случай, когда культурное недопонимание породило настоящую легенду.
Спасибо за внимание!
Остальные наши материалы тоже достойны вашего времени.