Погружение в иллюзию
Присутствие Алисы в их жизни из случайного стало привычным, а из привычного превратилось в необходимость. По крайней мере, для Игоря. Для Натальи это было словно открытие старой шкатулки с сокровищами юности — каждый визит подруги приносил смех и ворох воспоминаний, от которых ее лицо теплело. Для Игоря же каждый приход Алисы был похож на прием медленно действующего, сладкого яда. Он чувствовал, как тот проникает в кровь, меняет химию его мыслей, перекраивает карту его желаний. Он начал жить в двух реальностях одновременно, и одна из них, тайная, с каждым днем становилась все более настоящей.
Его падение началось тихо, в синем свете монитора. Однажды поздно вечером, когда Наталья уже спала, он сидел в своем кабинете, бездумно глядя на экран. Руки сами, словно у них была собственная воля, набрали в поисковике ее имя. Это было не решение, а капитуляция. Он нашел ее профиль мгновенно. Он не был закрыт. Конечно, нет. Алиса жила так, будто весь мир был ее сценой, а социальные сети — афишей.
Игорь погрузился в этот цифровой мир, как водолаз в бездну. Это было не просто разглядывание фотографий. Это было исследование, почти археологическая работа. Он впитывал каждую деталь. Вот размытый снимок из какого-то берлинского техно-клуба, где ее лицо — лишь светлое пятно в толпе, но он узнавал его безошибочно. Вот профессионально снятый портрет: она смотрит прямо в объектив, и в ее глазах такая взрослая печаль, что у Игоря сжималось сердце. А вот короткое видео, снятое на телефон: она хохочет под проливным дождем где-то в Азии, и ее мокрые кудри прилипли ко лбу. Он пересматривал этот ролик снова и снова, отключая звук, чтобы представить, будто ее смех предназначен только ему. Он изучал плейлисты с незнакомой ему музыкой, читал ее короткие, язвительные комментарии под чужими постами. Он не просто смотрел. Он конструировал. Из этих осколков, из этих тщательно отобранных моментов чужой жизни, он лепил свою Алису. Идеальную, сложную, ранимую и дерзкую. Он влюблялся не в женщину из плоти и крови, а в этого призрака, которого сам же и создавал.
Вскоре цифровой слежки стало мало. Призрак требовал плоти. И Игорь начал творить «случайности». Это превратилось в изощренную, унизительную игру, от которой он, к своему ужасу, получал удовольствие. Из разговора Натальи он узнал, что Алиса облюбовала для утренних пробежек дальнюю часть городского парка. Игорь, презиравший кардио и считавший бег бессмысленным наказанием, на следующее утро в семь уже зашнуровывал кроссовки. Воздух был холодным и влажным, легкие горели с непривычки. Он бежал, чувствуя себя нелепо, и сканировал взглядом каждую фигуру на дорожках. И когда он наконец увидел ее — яркое бирюзовое пятно спортивной куртки, темный маятник волос, — он резко свернул на боковую аллею. Он не искал встречи. Он совершал паломничество. Этого мимолетного видения, этого подтверждения, что она реальна, что она существует в одном с ним физическом пространстве, ему хватило, чтобы прожить день в лихорадочном возбуждении.
Следующим шагом стал спортзал. Наталья как-то обмолвилась, что они с Алисой ходят в новый фитнес-центр с большим бассейном. Через два дня Игорь, сославшись на боли в спине и рекомендации врача, купил туда самый дорогой годовой абонемент. Первый раз, заходя в раздевалку, он чувствовал себя омерзительным. Частный детектив? Вуайерист? Он плыл по дорожке, и запах хлорки казался запахом его собственного падения. Он видел ее на соседней дорожке. Она плыла кролем — мощно, грациозно, ее тело было длинным и сильным под водой. Игорь сбивался с дыхания, захлебывался, делая вид, что просто устал. Он наблюдал за ней из-под воды, сквозь мутную голубизну, и чувствовал, как его одержимость обретает новую, пугающую глубину.
Их «случайная» встреча все же произошла. У кулера с водой. Она только вышла из бассейна, ее волосы были мокрыми и казались почти черными, а на плечах блестели капли воды.
— О, Игорь! Какими судьбами? — ее улыбка была искренней и обезоруживающей.
У него пересохло во рту.
— Спина, — выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. — Врач посоветовал плавание.
— Правильно! Лучшее средство, — она подмигнула ему. — Ну, я побежала. До встречи!
«До встречи». Эти два слова звучали в его голове как обещание. Он понимал весь абсурд своего состояния, но его разум, этот точный и отлаженный механизм, который помогал ему строить здания, теперь с лихорадочным усердием строил воздушные замки из ничего.
Чем глубже он погружался в свой иллюзорный мир, тем шире становилась трещина между ним и Натальей. Он физически присутствовал дома, но мыслями был далеко. Однажды вечером она поставила перед ним тарелку его любимой пасты и села напротив.
— Я сегодня говорила с мамой, — начала она. — Она спрашивала, почему мы так давно не заезжали. Я не знала, что ответить. Потому что я и сама не знаю. Ты здесь, но тебя как будто нет.
Он поднял на нее глаза. В ее взгляде была такая неподдельная тоска и растерянность, что ему стало больно.
— Прости, — пробормотал он. — Завал на работе. Этот новый проект…
— Игорь, пожалуйста, не надо про проект, — она прервала его, и ее голос дрогнул. — Дело не в проекте. Ты помнишь, как мы ездили в Италию два года назад? Ты помнишь ту маленькую тратторию в Риме? Ты тогда сказал, что хочешь состариться со мной именно в таком месте.
Он помнил. Но это воспоминание было словно из другой жизни, подернутое дымкой.
— Конечно, помню, — солгал он, потому что в этот момент пытался вспомнить, в каком кафе пила кофе Алиса на одной из своих фотографий.
— Ты врешь, — тихо сказала Наталья и отвернулась к окну. — Ты даже не пытаешься.
В тот вечер он впервые почувствовал страх. Не страх быть раскрытым, а страх, что он безвозвратно разрушает то единственное настоящее, что у него было. Но наваждение было сильнее.
Масла в огонь подливали их с Алисой «секреты». Он все чаще заставал их шепчущимися на кухне. Однажды он вошел и отчетливо услышал обрывок фразы Алисы: «…он ни за что не должен узнать». Они тут же замолчали, увидев его. У Игоря внутри все похолодело от восторга. О чем он не должен узнать? О ее чувствах к нему? О том, что они с Натальей это обсуждают? Его мозг мгновенно достроил нужную ему картину. Он не видел в этом заговора против себя. Он видел заговор во имя себя.
Апофеозом стала одна из пятниц. У Игоря действительно провалился крупный тендер. Это был серьезный удар по его самолюбию и финансам. Он вернулся домой выжатый и злой. Наталья, как назло, уехала к сестре с ночевкой. Он сидел в темноте гостиной, тупо глядя в окно, когда раздался звонок в дверь. Алиса.
— Привет, я тут мимо проезжала, решила закинуть Наташке книгу, которую обещала… Ой. — она заглянула в темную комнату. — А ты чего как сыч сидишь? Стряслось что?
Она вошла, не разуваясь, щелкнула выключателем торшера и без спроса прошла на кухню. Вернулась с двумя чашками крепкого чая.
— Ну, выкладывай, архитектор всея Руси. Кто обидел?
И он, сам от себя не ожидая, рассказал. Про тендер, про инвесторов, про свою усталость. Она слушала молча, обхватив чашку руками, и ее взгляд был серьезным и внимательным. Когда он закончил, она долго молчала.
— Знаешь, — сказала она наконец, — мой отец, когда его уволили с завода, где он проработал тридцать лет, знаешь, что сделал? Купил на последние деньги старую «Волгу» и уехал на ней в Крым. Мать думала, он с ума сошел. А он вернулся через месяц и сказал, что это было лучшее, что с ним случалось. Потому что он понял, что вся его жизнь до этого была ошибкой. Может, и твой тендер — это та самая старая «Волга»?
Она говорила просто, без всякой жалости или попытки дать совет. Но ее слова, ее странная притча, подействовали на Игоря сильнее любого сочувствия. Она поняла его. Не его проблему с деньгами, а его экзистенциальную тоску. Она увидела в нем не просто неудачника, а человека на пороге перемен. Это было откровение. Это было то самое недостающее доказательство.
Идея с поездкой за город, озвученная Натальей через неделю, прозвучала для Игоря как гонг, возвещающий начало финального акта.
— Отметим наши с Алиской дни рождения! Снимем коттедж, позовем ребят! — щебетала Наталья.
Игорь слушал и чувствовал, как судьба сама ведет его за руку. Это был не просто уикенд. Это была арена, на которой все должно было решиться.
Его подготовка была лихорадочной и тайной. Он часами выбирал дом в интернете, отвергая один за другим, пока не нашел идеальный — уединенный, с огромной верандой, выходящей на сосновый лес. Он купил дорогое аргентинское вино, вспомнив ее рассказ о танго. Он купил себе новую рубашку — простого кроя, но из дорогой ткани, которая, как ему казалось, делала его моложе.
Когда в пятницу они втроем сели в машину, воздух в салоне был наэлектризован. По крайней мере, для Игоря. Наталья и Алиса на заднем сиденье смеялись, составляя плейлист для вечеринки. А он крепко сжимал руль, чувствуя, как колотится его сердце. Солнечные блики мелькали между деревьями, музыка играла по радио, и каждый звук, каждый луч света казался ему знамением. Он ехал навстречу развязке, уверенный, что в конце этой дороги его ждет счастье. Он не мог и предположить, что на самом деле мчится прямо в эпицентр катастрофы, которая снесет его мир до самого основания.
