Кофемашина на кухне издала привычный, утробный звук, завершая свой ритуал. Игорь взял две теплые чашки, наполнив их до краев черным, ароматным напитком. Один эспрессо для себя — крепкий, как удар, чтобы прогнать остатки сна. Другой, американо с молоком, для Натальи — мягкий и предсказуемый, как и вся их совместная жизнь. Он поставил чашку на ее место за столом, рядом с тарелкой, на которой уже лежали два поджаренных тоста с авокадо. Все было на своих местах. Всегда.
Их утро было хореографией, отточенной за семь лет брака. Бесшумное движение по квартире, не требующее слов. Он вставал в 6:30, она — в 6:45. Он отвечал за кофе, она — за завтрак. В 7:30 они садились за стол в залитой солнцем кухне их просторного дома в пригороде — дома, который он сам спроектировал. Он считал этот дом своей крепостью, символом успеха. Каждая линия, каждый материал был им выверен. Бетон, стекло, натуральное дерево. Ничего лишнего. Ничего случайного.
— Спасибо, — тихо сказала Наталья, садясь за стол.
Она провела рукой по своим гладким черным волосам, собранным в низкий хвост. Этот жест был ему до боли знаком. Она всегда так делала, когда садилась за стол, словно приводя в порядок не только прическу, но и мысли. Игорь смотрел на ее тонкий профиль, на спокойную линию губ. Он любил ее. Правда, любил. Он любил ее ум, ее уравновешенность, ее способность создавать уют из хаоса. Она была его тихой гаванью, его якорем в этом суетливом мире. И все же, иногда, в такие вот утренние минуты, когда солнечный свет лениво полз по деревянному полу, его охватывало странное, почти паническое чувство. Словно он смотрел на свою жизнь через толстое стекло. Он видел красивую картину, восхищался ею, но не мог дотронуться, не мог почувствовать ее тепло. Он тут же гнал эту мысль, как назойливую муху. Это была плата за стабильность. За успех. За все то, к чему он так стремился.
— Сегодня встреча с инвесторами по проекту «Ривер Парк», — сказал он, откусывая тост. — Будет долгий день.
— Удачи, — она улыбнулась ему мягкой, привычной улыбкой. — У тебя все получится. Я вечером заеду к маме, так что буду поздно. Не жди с ужином.
Он кивнул. Все по плану. Все предсказуемо. Он допил свой эспрессо, оставив на дне гущу, похожую на чернильное пятно из теста Роршаха. Ему на мгновение показалось, что он видит в нем вопросительный знак.
Офис его архитектурного бюро «Геометрия», как и его дом, отличался выверенной атмосферой минимализма, строгими линиями и панорамными окнами с видом на деловой центр. Сотрудники уважали Игоря. Он был требовательным, но справедливым руководителем. Он построил этот бизнес с нуля, и теперь его имя было на слуху.
Презентация для инвесторов прошла блестяще. Игорь говорил уверенно, оперируя цифрами и 3D-моделями. Он описывал будущий жилой комплекс — его чистоту, функциональность, его гармонию с окружающей средой. Инвесторы слушали, кивали, задавали правильные вопросы. Он чувствовал себя на своем месте, в своей стихии. Он был создателем. Он брал хаос и заключал его в рамки бетона и стали. Но когда после встречи он остался один в переговорной, глядя на панораму города, чувство эйфории не пришло. Лишь привычная усталость и та же самая пустота, что и утром. Он достиг всего, о чем можно было мечтать в тридцать пять. Идеальный дом, успешный бизнес, красивая жена — все галочки в списке жизненного успеха были проставлены. Но это не мешало ему ощущать себя на краю пропасти, где вместо ожидаемого страха его встречала лишь оглушающая тишина собственного безразличия.
Вечером он вернулся в пустой, тихий дом. Звук его шагов гулко отдавался в прихожей. Он прошел на кухню, налил себе стакан воды. На столе лежала записка от Натальи: «Забыла сказать. Мне сегодня звонила Алиса. Помнишь, я рассказывала? Моя подруга детства. Она переезжает в наш город! Я так счастлива! Завтра придет к нам на ужин. Целую».
Алиса. Он смутно помнил это имя из рассказов жены. Какая-то оторва из юности, полная противоположность Наталье. Истории о ней всегда были полны безумных поступков, разбитых сердец и спонтанных путешествий. Игорь всегда воспринимал их как фольклор, как рассказы о мифическом существе, которое не могло существовать в его упорядоченном мире. И вот теперь это существо должно было материализоваться прямо в его гостиной. Он почувствовал легкое раздражение. Ему не хотелось, чтобы кто-то нарушал их тишину. Но он и представить не мог, что это будет не просто нарушение тишины. Это будет землетрясение.
На следующий день, ровно в семь вечера, раздался звонок в дверь. Игорь пошел открывать с чувством легкой досады. Он уже настроился на спокойный вечер с книгой.
Он открыл дверь и замер.
На пороге стояла она. Первое, что ударило в глаза, — это волосы. Невероятные, непокорные кудри темного шоколада, которые жили своей жизнью, создавая вокруг ее головы сумасшедший, но притягательный ореол. Потом его взгляд скользнул ниже. Чуть смуглая кожа, которая казалась золотистой в теплом свете прихожей, словно она только что вернулась с какого-то вечного пляжа. И платье. Простое черное платье, но оно сидело на ней так, словно было второй кожей — обтягивающее, оно не скрывало, а гордо демонстрировало каждый изгиб ее тела. Высокие скулы, полные губы, изогнутые в легкой, чуть насмешливой улыбке, и огромные, почти черные глаза, в которых плясали озорные искры.
— Привет. Ты, должно быть, Игорь. А я Алиса, — ее голос был немного хриплым, бархатным, и он пробрал его до мурашек.
Игорь почувствовал себя так, словно из его легких выкачали весь воздух. Он, человек, который управлял миллионными проектами и говорил с акулами бизнеса, сейчас не мог выдавить из себя ни слова. Он просто кивнул и протянул руку для рукопожатия. Ее пальцы были тонкими и прохладными. Прикосновение было мимолетным, но оно обожгло его, как клеймо.
— Алис! — из гостиной выбежала Наталья, и ее лицо светилось неподдельной радостью. Она бросилась подруге на шею. — Боже, я не верю, что ты здесь!
Весь вечер Игорь был сторонним наблюдателем. Он сидел за собственным столом, в собственном доме и чувствовал себя чужим. Алиса и Наталья щебетали без умолку, вспоминая прошлое. Алиса была коллекционером ярких моментов: в её копилке были и спонтанная поездка в Аргентину ради танго, и работа фотографом на фестивале в пустыне, и даже бурный, хоть и мимолетный, роман. Обо всех своих приключениях, даже драматичных, она рассказывала с такой легкостью, будто это были просто забавные байки. Ее энергия заполняла все пространство. Она жестикулировала, смеялась громко и заразительно, и от этого смеха, казалось, звенели бокалы.
Игорь молчал. Он пил вино и смотрел. Он смотрел, как она откидывает назад свои сумасшедшие кудри. Как ее глаза вспыхивают, когда она о чем-то увлеченно рассказывает. Как она облизывает губы после глотка вина. Он сравнивал ее с Натальей. Его жена была прекрасна в своем спокойствии, как классическая статуя в музее. Для него Алиса была стихией — непредсказуемой, опасной, но гипнотически прекрасной. Он понимал всю несправедливость этого образа по отношению к любимой женщине, но мысль приходила сама собой. Впервые за много лет он что-то чувствовал. Это было не спокойствие и не удовлетворение. Это был первобытный, иррациональный интерес, похожий на голод.
— А ты чем занимаешься, Игорь? — внезапно спросила Алиса, повернувшись к нему. Ее прямой взгляд застал его врасплох. — Наташка говорила, ты строишь дома для скучных богачей.
Ее тон был дразнящим, но не злым. Игорь на секунду растерялся.
— Я создаю пространства для жизни, — ответил он чуть более напыщенно, чем хотел.
— Мм, пространства для жизни, — протянула она, и в ее глазах блеснул смех. — Звучит… монументально. А ты сам любишь пространство, которое создал? Тебе в нем не тесно?
Этот вопрос был как удар под дых. Простой, прямой и невероятно точный. Никто и никогда не задавал ему такого вопроса. Никто не видел за фасадом его успеха эту тихую тоску. Он не знал, что ответить.
— Нам здесь хорошо, — вмешалась Наталья, положив руку на плечо Игоря. Она не уловила подтекста, восприняв все как шутку.
Но Игорь понял. Он понял, что эта женщина с хаосом в волосах и глазах видит его насквозь. И это было одновременно и страшно, и невыносимо притягательно.
Когда она ушла, дом погрузился в оглушительную тишину. Аромат ее духов, смесь чего-то цветочного и пряного, казалось, все еще витал в воздухе.
— Она совсем не изменилась, — счастливо вздохнула Наталья, убирая посуду. — Такая же сумасшедшая. Но она хорошая, правда. Просто ей не везет в жизни.
Игорь молча кивнул. Он не мог говорить. Ночью он лежал без сна, глядя в потолок. Образ Алисы стоял у него перед глазами. Он прокручивал в голове каждую ее фразу, каждый жест. Он чувствовал себя подростком, впервые влюбившимся. И одновременно он чувствовал себя предателем. Он лежал рядом со своей женой, которая доверчиво спала, и думал о другой женщине. Он понимал, что это безумие. Что это путь к разрушению всего, что он так долго и упорно строил. Но впервые за долгие годы его серая, упорядоченная жизнь окрасилась в яркие, обжигающие цвета.
В последующие недели Алиса стала частью их жизни. Она часто заходила в гости, иногда оставалась ночевать, если они засиживались допоздна с вином. Игорь начал искать поводы для встреч. Он «случайно» оказывался в том же кафе, где она любила работать с ноутбуком. Однажды он увидел на экране телефона Натальи их переписку с Алисой, где та жаловалась, что не может найти хорошего дизайнера для своего маленького фото-проекта. На следующий день Игорь, сославшись на профессиональный интерес, предложил ей свою помощь «по-дружески». Они провели несколько часов в его офисе, обсуждая концепцию. Он чувствовал себя живым, как никогда. Он говорил о дизайне, о свете, о форме, и видел в ее глазах неподдельный интерес. В тот вечер он понял, что одержимость пустила корни. Это был уже не просто мимолетный интерес. Это было наваждение. Он засыпал и просыпался с мыслью о ней. И его тихая, безопасная гавань все больше напоминала ему клетку, из которой он отчаянно хотел вырваться навстречу надвигающемуся шторму по имени Алиса.
