1.
Шторы в зале были плотно задёрнуты. Только в одном месте тонкой полоской пробивался солнечный свет. Электрические лампы в некоторых местах перегорели. Света было явно недостаточно.
Он подходил то к одному окну, то к другому, пробовал открывать шторы, затем снова их задёргивал. Сочетание электрического света с дневным ему тоже не нравилось. Катя устала стоять на сцене, ей хотелось сесть рядом с Колькой, который смотрел на неё из зрительного зала и восхищённо улыбался.
Они ставили этот спектакль уже третий месяц. Учитель истории организовал театральный кружок, и Катя самая первая в него записалась, а Колька регулярно приходил на репетиции, чтобы, как он говорил, её никто не обижал.
Неожиданно учитель сел на один из последних рядов, положил руки на голову и тяжело вздохнул:
- Это все не то. Не то! - он сделал ударение на последнем слове.
Катя, воспользовавшись паузой, подошла к краю сцены и села, свесив ноги. Колька одобрительно показал большой палец.
- Если честно, у меня в голове сейчас совсем другая история, - признался учитель. - Какая история? - громко и с деланной заинтересованностью спросила Катя. Ей хотелось небольшого перерыва.
Он поднял голову и посмотрел на Катю:
- Последнее время я вижу одну и ту же картину: закат, подножье горы недалеко от моря, он и она поднимаются к вершине. Ветра нет. Природа словно затихла в ожидании сумрака. Они идут молча. Оба чувствуют под ногами пульс земли. Земля живая и каждый их шаг словно отзывается ударом её сердца, - он замолчал.
- Классно, - вдруг сказал Колька. Пожалуй, что Катя никогда не видела Кольку таким серьёзным.
- Так может нам сделать другой спектакль? - спросила Катя, и тут же, смущаясь, посмотрела на Кольку. Она постаралась представить Кольку и себя на той горе. Колька бы точно не смог идти молча, а у неё всегда в важные моменты почему-то чешется нос. Вот и сейчас. Она почесала нос. Учитель истории мгновение посмотрел на неё:
- Что ж, мои хорошие, продолжаем! - он встал, задёрнул штору, которая пропускала свет, быстро подошёл к сцене, хлопнул в ладоши:
- Продолжаем! - ещё раз повторил он.
2.
Зазвонил телефон. Ли вздрогнула. На экране высветилось: "ПАПА". «Интересно, когда-нибудь я перестану дёргаться?» Папа звонит обычно всегда по делу, часто сразу говорит, что ему нужно, иногда даже забыв сказать "привет". Больше всего Ли боялась его недовольного голоса. Обычно, выслушав, она ещё долго приходила в себя, унимая дрожь в теле, приводя своё настроение в порядок.
- Мы сделали МРТ, - папа начал сразу с дела. - В позвоночнике обнаружили метастазы.
- И что это значит? - Ли догадалась, о чем идёт речь, но почему-то спросила.
Месяц назад мама стала жаловаться на постоянную боль в ноге. Ноги у мамы болели давно, и никто не придал этому особого значения. Когда мази и таблетки перестали помогать, Ли узнала рецепт: на больное место прикладывать примочки с солью, затем шерсть. Помогало слабо. Тогда стали использовать крапиву. Стегали по больному месту: боль ненадолго утихала. А потом Ли обратилась к земле. Земля эта принадлежала маме, и Ли решила, что земля может помочь. Взяла дерн, приложила на больные места и стала просить землю, чтобы она забрала боль. Но и это не помогло.
- Врач, который посмотрел снимки, сказал: «Можете готовить место на кладбище», - сказал папа.
Все словно потемнело вокруг.
- Дети, мы едем обратно на дачу, - ровно день назад они вернулись домой, чтобы насладиться летом в городе.
- Мам, мы же только приехали, - недоумевала старшая дочь, - я хотела с друзьями погулять!
- Не известно, сколько осталось жить нашей бабушке. Я думаю, нам надо побыть вместе. Сколько будет дано.
Старшая дочь вздохнула, а младшая подбежала к Ли и обняла её.
3.
Катя очень волновалась. Ведь это было её заветной мечтой! Когда она оставалась одна дома, она любила надеть жёлтое платье в черней горошек и вообразить себя принцессой. Она разговаривала с невидимыми другими участниками невидимого театра. Самой заветной мечтой Кати было стать принцессой, иметь волшебную палочку, которая бы осуществляла только хорошие желания людей.
Папа шёл быстро, девочка еле поспевала за ним. Казалось, он тоже волновался.
- Мы подойдём к нему, поговорим, а ты скажи, что хотела бы ходить к ним в студию.
- Пап, может, ты скажешь? Я боюсь.
- Я сам боюсь! Столько лет никого не видел.
В фойе районного дома культуры пахло пылью.
- Пап, а мы когда подойдём: до, или после спектакля?
- Давай после.
Спектакль Кате не очень нравился. Она больше смотрела на одежду выступающих и представляла себя на их месте. Вернее, она представляла, как бы она сказала, какой бы сделала жест. Иногда её губы начинали шевелиться – она повторяла за актёрами их слова.
Высокий бородатый мужчина издалека чем-то был похож на Карабаса-Барабаса. Кате было немного страшно, особенно от мысли, что придётся у него что-то спрашивать.
Вокруг него столпились люди: кто-то что-то говорил, кто-то, глядя восхищённо, ожидал чуть в стороне. Папа взял Катю за руку, и они подошли ближе.
- Здравствуйте, Валерий Семенович!
- А, Толя! Привет! – мужчина вежливо улыбнулся. – Как ты? - когда-то они вместе с папой ходили в театральную студию. Папа мечтал стать актёром, но его мама сказала, что это не престижно, что нужно быть инженером.
- Да, все ничего! Работаем потихоньку. Вот, привёл показать дочь.
Валерий Семенович улыбнулся Кате. Семен, в отличии от папы, актёром стал и теперь вёл уже свою студию.
- Очень приятно!
Катя засмущалась, опустила глаза. В это время кто-то позвал Валерия Семеновича и он, извинившись, тут же куда-то ушёл.
- Катя, ну что же ты не спросила?
- Я побоялась.
Уже на улице Катя жалела, что струсила.
- Эх, - вздохнула она, - надо было спросить. Теперь жалею.
- Катя, все нормально. Все равно это очень далеко от дома. Кто тебя возить сюда будет?
4.
Александр знал, номера почти всех российских городов.
- Вот из Тулы только что проехали. А вот этот номер воронежский, - любил он произносить вслух.
Чаще его семья летела на море на самолёте, а он приезжал на машине уже позже, когда позволяло время.
Когда старшая дочка была ещё малюткой, они путешествовали и вдвоём, а её отвозили к его маме в деревню.
В этот раз они ехали все вместе. Ему от этого было особенно приятно. Так давно хотелось, но жена все боялась ехать так долго с детьми на машине. Тогда он поменял машину на более удобную и большую, чтобы жена с детьми помещались на заднем сидении. Место спереди всегда было свободным.
Он смотрел в стекло заднего вида и улыбался младшей дочке. Дочка всегда замечала и очаровательно улыбалась в ответ. Она была очень похожа на маму.
Жена читала ей вслух. Он очень любил, когда она читала. Вечером он любил устраиваться рядом с дочкой и слушать.
Старшая смотрела в окно и с очень серьёзным лицом о чем-то думала, словно была уже не здесь, а где-то далеко. Она с раннего возраста уже знала, что ей хочется, и иногда казалось, что она живёт где-то там, в своём мире. Александр очень боялся, что однажды девочка станет совсем взрослой и выпорхнет из гнезда. Но, пока она ещё сидит на заднем сидении машины, и в её глазах он всегда находит понимание.
Наверное, если бы не жена, он бы так и остался работать в школе. Она всегда его мотивировала для новых свершений. Ей было что-то нужно, и он этого добивался.
Ему нравилась её аккуратность и собранность. Ему нравилось наблюдать за её движениями, когда она что-то делала. Они всегда были очень выверенными, точными и очень женственными. Некоторые обвиняли его жену в излишней холодности, но ему это даже нравилось. Сам он мог и вспылить, и если бы она была похожего характера, то дома были бы постоянные скандалы. Она умела не реагировать на его вспышки, словно нейтрализовала их своим молчанием. А у него быстро проходило, и через короткое время он уже обнимал её с повинной.
Александр остановился на заправке, побежал в туалет. Они ждали его в машине. Его девочки, его красавицы!
5.
Как только мама узнала про диагноз, она отказалась выходить из комнаты и даже вставать с кровати. Словно неподвижное состояние могло улучшить её ситуацию.
Впрочем, болезнь приключилась с ней давно. У Ли тогда родилась старшая дочка, и мама сообщала ей все по телефону. Ли помнила, как все внутри сопротивлялось тому, что маме решили ампутировать грудь. Она кормила ребёнка и старалась об этом не думать. Как-то все было странно. Врачи обещали сказать после операции, была ли опухоль злокачественная, но так и не сказали. Маме после операции больше ничего не делали. Ей стало неудобно жить. Она плохо могла владеть рукой. К больным ногам прибавилась ещё и больная рука. Ли вздохнула. «Это было давно. Сейчас бы такого не произошло».
Встал вопрос о том, как мыться. Душ находился в другом помещении: до него нужно было идти.
Когда никакого душа на даче ещё не было, Ли мыла детей в ванночке прямо в комнате, но такой большой ванны, или тазика, чтобы туда поместилась мама, не было.
И тогда она придумала купить небольшой надувной бассейн и помыть маму прямо в нем.
Удобнее всего маме было в инвалидном кресле. Кресло точно поместится в небольшом бассейне прямо в комнате!
Так и сделали.
Ведра были нагреты и доставлены вместе с шампунем и мочалкой в комнату.
- Пожалуй, что так удобно мыться мне ещё не было! - мама активно натирала себя мочалкой и была абсолютно расслабленной.
Ли всегда хотела понять причину, отчего так происходит? Почему одни люди болеют, другие нет. Что-то внутри подсказывало ей, что дело не только в генах и предрасположенностях.
Мама много обижалась. Чаще всего на папу. Она неделями могла с ним не разговаривать, могла даже уехать куда-нибудь.
Казалось бы, немного внимания, немного заботы и чувства обиды внутри должны рассеяться. Организм перестать себя разрушать и начать восстанавливаться. Все же так просто!
Ли попросила маму рассказать ей про детство. Мама любила рассказывать. Она начала с того, как поехала, ещё будучи юной девушкой, одна в Калининград, где после ВОВ стал жить брат её мамы, а Ли включила незаметно диктофон и стала записывать.
Когда-то мама читала Ли перед сном вместо Агнии Барто, «Агни Йогу». Она голодала месяцами по системе Николаева и искала разные пути для развития души. В сорок лет начала писать картины.
Ли страшно боялась, что может повторить историю своей мамы. Она делала все, чтобы этого избежать, но, судьба словно играла с ней злую шутку. И она снова и снова обнаруживала себя в тех же сценариях.
Мама уснула. В неподвижном состоянии боль утихала. Ли смотрела на маму.
Последние пять лет Ли с двумя дочками снимала квартиру в Подмосковье. Ли преподавала йогу. Только у неё набрались группы, как начался 2020 год. Она очень испугалась, но потом удивительным образом у неё набралось столько учеников, которые стали заниматься онлайн, что, пожалуй, она ещё никогда так много не работала, и столько не зарабатывала.
Здесь на даче интернет ловил плохо. И работа посыпалась.
Ли сидела на улице на качелях, дул приятный тёплый ветер. Она слегка покачивалась, и казалось, что нет никаких проблем. Есть природа, ветер, этот тёплый вечер. Она качалась и вдруг почувствовала, что этот момент создали её родители. Когда купили за 200 км от города участок земли, когда начали его осваивать. И сегодня, сейчас Ли может наслаждаться.
Пришла младшая дочка, залезла на качели:
- Мама, - Ли обняла дочку, прижала к себе, погладила по голове. Никто не знает, что ждёт их дальше.
«Тем и интересней, - подумала Ли и закрыла глаза».
Продолжение следует...